Маргарита Панфилова – Дневник Маргариты (страница 4)

Ещё немного поплакав сестра закончила с птицей, перешла к поднявшемуся тесту:

— Да-а-а. Ну и страху мы тогда натерпелись. Голова всех успокаивать кинулся мол — найдем, покараем. Мужики всё в лес рвались. Но стража никого не пустила. Сказали всем в домах сидеть, никуда не ходить — сторожить в общем. А сами опять в лес, уже за вами отправились. Я всем семи Богам за тебя молилась, что бы пощадили и уберегли. И верховной матери Тэйи своё новое платье пожертвовала и Рыжему Форку двух курей преподнесли — что бы беду отвёл и удачу даровал. Не зря выходит. Боги, они всё слышат, а мы никогда про них не забывали. Ох-хо-хо. Как же так вышло — Тёмный жрец и в наших краях? Отродясь такого не водилось, и что он тут делал-то только?

Она ещё много чего говорила, безостановочно суетясь по дому. Я слегка шокированная осознавала, что понимаю её речь уже без всяких искажений и проблем. А заодно мало-мальски сообразила, как оказалась на том камне, кем были покойницы, этот не нормальный в балахоне, и кто меня спас. Достоверной и полезной информации немного, но уже что-то.

Однако самой сказать хоть слово никак не получалось. Все попытки заканчивались невнятным мычанием и настороженным взглядом на меня со стороны сестры. Я так поняла — что меня считают немного «контуженой» поэтому ещё какое-то время мне многие странности простятся, но вот как долго это будет продолжаться вопрос весьма актуальный. Я всё-таки находилась в деревне. В той самой настоящей «деревне» — где все про всех всё знают. Любое отличие в привычках и поведении от общей массы будут замечены и могут привести к печальным последствиям. Сказать, что меня всё вокруг пугало — это ни сказать ничего.

А ещё меня пугали мои как бы «новые родные». Со старшей сестрой я смирилась — она мне понравилась, я всегда любила простых и отзывчивых людей. А вот остальные домочадцы казались мне откровенно чужими людьми. И это не добавляло мне оптимизма.

Начать хотя бы с того, что в доме проживало много народу (по моему мнению, даже очень много). Прежде всего сестра с мужем (огромный мужик с бородой) и трое их сыновей (обычные мальчишки с виду) от двенадцати до пяти лет, я — на правах младшей сестры хозяйки дома. Ещё с нами жили родители мужа моей сестры — люди пожилые, но крепкие, вдовая сестра мужа сестры (тощая и с крючковатым носом) с сыном лет пятнадцати. И три каких-то молодых женщины (что называется кровь с молоком) и одноногий старик — эти из разряда седьмая вода на киселе. Первой моей мыслью, когда я увидела всю семью в сборе, было — а где собственно вся эта толпа спит? Домик не был таким уж просторным и светлым, шибко уютным его тоже не назовешь (по моим конечно меркам). Были сени перед входной дверью — одноногий спал там, на чердаке (или это считалось вторым этажом) вдова с сыном и мальчишки, в единственной спальне пожилые родители главы дома, остальные в основном помещении с печкой. «Ночлежка» — это определение мне пришло на ум в первую же ночь.

На меня взрослую современную москвичку, дочь интеллигентных родителей, всю свою жизнь, прожившую в собственной комнате — первая ночь в этой хибаре произвела неизгладимое впечатление. Обязательно разревелась, если бы не страх привлечь всеобщее внимание к своей персоне. Я ещё с семейного ужина толком не отошла, во время которого на меня все так глазели, что я не знала в какой угол отползти что бы там заныкаться пока не прибили на фиг.

Подробно описывать тот знаменательный ужин не стану, и вообще постаралась забыть, как страшный сон. Одно могу сказать — раньше такие слова как «Домострой», «Глубинка», «Крестьянский уклад жизни» были для меня терминами из учебника по истории за шестой-седьмой классы, а в тот вечер я воочию наблюдала, что это такое. Признаюсь — век бы не видела.

Глава 3

Ещё через пару дней после пробуждения я встала на ноги. От скуки, но прежде всего от невыносимых взглядов своих новых родственников в которых отчетливо читался упрёк в лености от женской половины, нездоровое любопытство от мальчишек и хмурая озадаченность от мужчин. Кроме того, в ход пошли прозрачные намёки:

— А не пора ли уже начинать помогать по дому, а то всем так тяжко без Иллии.

Говорили женщины. И взгляд такой с прищуром.

— Как ты себя чувствуешь, совсем-совсем встать не можешь, или все-таки можешь?

Намекали они. Может все опасались, что Иллия (в моём лице) обузой стала, или ещё что-то, поди пойми этих инопланетян деревенских. Но своего они добились.

Хотя конечно говорить, что я прям встала и пошла — это я погорячилась. Как и с речью, тут всё не так просто оказалось. Впрочем, о том, что трудности будут, я уже догадывалась и поэтому упорно дожидалась момента пока в доме никого не останется. Это не так трудно было, по распорядку дня после завтрака где-то на рассвете все мужчины уходили из дома, детей тоже выгоняли на улицу и не пускали в дом. У женщин все дела так же как правило были вне дома, оставалась только сестра. Она то забегала взять что-то, то приносила: посуду всякую, продукты, шмотьё разное и так целый день. Но к своей новой сестре я уже относилась более-менее спокойно. Не вздрагивала от звука её голоса и не ёжилась от взгляда, может потому что в её взгляде была только искренняя нежность в отличие от всех остальных.

Так что, выждав момент, когда в доме стало тихо и только со двора доносились голоса женщин, я предприняла первую попытку встать на ноги. Моё новое тело меня слушалось, но как-то по-своему что ли. Ну что тут можно сказать — со стороны это может быть выглядело смешно, но я не на шутку испугалась, когда ноги не стали почему-то держать мой вес. Я на ступню ровно наступить почему-то не могла, и равновесие держать было трудно, меня шатало из стороны в сторону, голова тут же закружилась, и я плюхнулась обратно на кровать. Паника накрыла с головой — я чёрт знает где, что происходит не понятно, и я не могу ходить. Минут пять сидела на своей лежанке, силясь унять выскакивающее из груди сердце, но сумела себя убедить, что первая попытка не считается.

Вторая была не лучше, ноги упорно не желали работать, как им положено природой, да и тело в целом тоже. Накатила злость, но такая, хорошая одним словом, что заставляет упрямо стремиться к своей цели невзирая ни на что. Вспомнила о комплексе восстановительных упражнений, который приходилось выполнять после сложного перелома — неудачно покаталась на горных лыжах в те новогодние каникулы. Пол часика лёгкой растяжки, выкручивания суставов, массаж мышц и дело пошло.

Спустя ещё пол часика я уже вполне уверенно держалась на ногах, пусть даже со стороны казалось, что я хромаю на обе ноги, и шатаюсь как пьяная, но главное — ходить я могу, а значит, и убежать тоже могу.

Да признаюсь — БЕЖАТЬ-БЕЖАТЬ отсюда, это мысль меня упорно преследовала. Бежать, всё равно куда, главное подальше от этих людей, из этой хибары, от всего этого, такого чужого и не понятного. Останавливал здоровый прагматизм; да, куда я попала не понятно, как всё это могло со мной случиться загадка, мне здесь страшно и люди, что меня окружают, мне не нравятся, кровати нормальной и той нет. Но я жива, и у меня есть крыша над головой, еда конечно дрянь (жуть какая пресная и жирная, одно исключение — хлеб), но от голода я не страдаю. Жизни и здоровью ничего не угрожает. А если бежать, то куда? Правильно, некуда. Денег у меня нет, одежды нет, ничего нет и о том, что вокруг делается, ничего не знаю. Хотя нет, знаю кое-что, здесь водятся сумасшедшие дядьки в чёрном тряпье, что людей убивать любят, а я в самозащите ноль.

Ну как ноль, по уговору одной своей очень влюбчивой подруги Нэлли (Наташа по паспорту), я за компанию месяца три посещала курсы самообороны для женщин. И училась этому трудному делу усердно в отличие от Нэлли, что предпочитала строить глазки нашему инструктору, ради чего собственно вообще всё учение и задумывалось. По мнению нашего инструктора по «рукопашке» у меня два-три приёма неплохо проходят, от насильника отбиться и удрать смогла бы, при условии, что маньяк сам профан в рукопашном бою и без оружия, ну и не шибко накаченный. Но в реальности ничего из этого применять не приходилось (слава Богу!).

А ещё в услышанных разговорах домочадцев всплывали слова: маг, стража, тёмный жрец, боги, империя, провинция. Не будем так же забывать о деревенском быте. Всё это, рисовало крайне странную картину мира, очень далёкую от общепринятого понятия нормальности. Так что я подавила в себе первое сильное желание сбежать в какие-нибудь леса, утешаясь тем, что это я теперь смогу реализовать в любое время и наметила для себя пару задач. Бухгалтер я или нет в конце концов? Это был риторический вопрос.

Свой «великий план» я начала с более тщательного осмотра своего нового тела, а то раньше мне всё время мешали сделать это. Правда без зеркала это было сложной задачей. Судя по всему, выходило что мне сейчас было лет шестнадцать или семнадцать, приятно, хоть что-то хорошее. Нормального телосложения с белой чистой кожей. Всё что полагается иметь на теле было, а хвоста или чего-то ещё в этом духе не было. Лицо я просто ощупала и убедилась, что на нём нет шрамов или рубцов, бороды и успокоилась на этом. Зубы были все на месте. Особо порадовало что моя коса не уступала в толщине и красоте старшей сестре, и глаза скорее всего, как и у неё карие. Да и рост похоже у нас был приблизительно один. Некоторая запущенность и неопрятность присутствовали, но что поделаешь это ведь деревня, так что же вы хотели от деревенской простушки? Красоты писанной с идеальным педикюром и ухоженной зоной бикини? Да сейчас прям.