Маргарита Малинина – В ночь с четверга на пятницу (страница 11)

Пауза.

– Интуиция, если хочешь.

Я нахмурилась.

– Странно слышать это от человека, который еще за завтраком, то есть, – я посмотрела на циферблат, – всего четыре часа назад, бился в истерике по поводу пропавшей подруги. Подозрительная метаморфоза, не правда ли? Похоже, ты что-то знаешь, но решительно не хочешь об этом говорить.

Альбина упорно молчала. Что-то не давало ей афишировать свои знания, однако чувствовалось, что если чуть-чуть надавить на нее, то Аля расколется, как лесной орех под ударом молотка.

– Послушай, Альбина, у нас с тобой есть два выхода: первый – ты рассказываешь мне все, что знаешь, и заметь, для тебя этот выход самый безболезненный; второй – ты продолжаешь молчать, тогда я стучу о своих подозрениях хозяевам, кои имеют немалочисленную охрану, а братки, входящие в эту охрану, языки развязывать и не таким, как ты, умеют, уж поверь мне. Давай пофантазируем на тему, какими приспособлениями будут сверлить в тебе дырки и резать на кусочки.

В глазах горничной без труда читался неописуемый ужас, видно, воображение нарисовало ей много способов собственного расчленения.

– Ты что, с ума сошла? – в итоге закричала она. – Зачем братки-то? Я и так все скажу, просто Ира мне не велела. Был у нее парень, месяц назад разругались. Через две недели ей письмо пришло от Костика, парня ее. Предлагал помириться, написал, что приедет в Медведково, вроде как у него здесь друг живет, и будет каждый день приходить к воротам и просить прощения. Ну Ирка и ждала его.

– Ясно. Ну и что: приехал он?

– К тому я и веду. Вчера мы с тетей Ниной ушли в прачечную. Там духота такая, дышать нечем, и в горле пересохло. Короче, я вышла воды попить. Захожу в кухню – а там Ирина.

– Как? – удивилась я. До этого я была склонна мыслить, что в замке Иры не было (с ней могло случиться что-то на территории, и до порога она просто не дошла). Или была, но никто ее не видел.

– Да, я видела Иру уже после того, как она вернулась из магазина. На столе стояли набитые сумки, а в руке она держала какую-то записку и читала. Оторвавшись, увидела меня и улыбнулась. «Что это?» – поинтересовалась я. «Почтальон принес», – ответила Ира. На столе лежал конверт, подписанный, но без марок. «Я сейчас уйду, а ты никому не говори, что я возвращалась. Хорошо?» Я кивнула, глотнула минералки и вернулась в прачку.

– Ты видела, как Ирина выходила на улицу?

Аля отрицательно покачала головой.

– Честно говоря, я думала, она имеет в виду, что уйдет ненадолго и вскоре вернется. Но когда она не вернулась даже к ужину, я всерьез забеспокоилась. К утру, как ты верно заметила, у меня началась форменная истерика, я была уверена, что с Ирой что-то случилось: ну зачем делать тайну из своего ухода, если ты ушла на целый день и твое отсутствие все равно обнаружат? Другое дело, если она собиралась уладить какие-то срочные проблемы, но была уверена, что вернется, когда ее еще не успеют хватиться.

– Резонно, – одобрила я ход ее мыслей. – Твои опасения, по всему, вполне обоснованны. Что же заставило тебя передумать?

– После завтрака я понесла на помойку мусор. Здесь невдалеке имеется глубокая яма, которую по прошествии многих лет превратили в свалку. Власти смекнули и установили там баки, а специальная машина приезжает и забирает содержимое. Туда-то мы и выносим мусор. Вот, спускаясь с горки, я оступилась, шлепнулась на мешок, и из него высыпалась часть мусора. Тут-то конверт этот и попался мне на глаза.

– И что там было? – срывающимся голосом полюбопытствовала я. Разгадка исчезновения одноклассницы была все ближе, уже ощущался ее запах (да нет, это просто жареной картошкой пахнет – кухня все-таки), осталось лишь узнать, что было в этой записке, ведь, скорее всего, зная ее содержание, можно вычислить, куда отправилась Ирина. А в том, что Аля прочитала письмо, я не сомневалась. – Неси мне скорее это послание!

– В том-то и дело, что я оставила его на свалке. Это же улика, а Ира просила никому не рассказывать.

– Что?! – Я почувствовала, как резко подскочило давление, хотя перебоев с ним дотоле не наблюдалось. Старею… – Ты хотя бы прочитала?! Помнишь хоть приблизительно?!

– Да не кричи ты. Текст был коротенький, я его даже выучила: «Я приехал. Жду тебя в 15:30 в замке Варламовых. Твой Костя». Теперь понимаешь, почему я перестала беспокоиться? Они встретились там, помирились и уехали. Так что не волнуйся, с ней полный порядок.

Если Альбине так приятнее думать, пускай остается оптимисткой, но мне такой расклад пришелся не по душе: зачем назначать свидание в замке, который обычные люди обходят за версту? Не проще ли было поймать ее на улице, возле того же магазина?

Пришлось констатировать один прискорбный факт – Ирина ушла в замок нечистой силы и не вернулась. «Кто в Варламовых замок попадает – не возвращается», – некстати вспомнила я Софью Галактионовну. Может, бабка не так уж и не права со своими духами?

– Что ты выведала? – спросила меня шепотом за обедом Ленка, поменявшись местами с Андреем и прокомментировав ему свой поступок как ревность, однако главной движимой силой ее шага было, конечно, любопытство.

Я вкратце передала остаток разговора с мажордомом и содержательную беседу с горничной.

– Пойдешь со мной на помойку? – воодушевленно предложила я.

– Зачем?!

– Как это зачем? За уликами! Одно дело верить Альбине на слово, что записка была, и совсем другое – иметь ее на руках.

– Боже, мы даже с одной уликой разобраться не можем. С фотографией, – пояснила Гаврилова, но я и сама сообразила, что за улику она имеет в виду.

Тут я подумала о Яше. Безусловно, это был самый загадочный персонаж среди всех.

– Кстати, его следует найди и выпытать, откуда у того, кто просит на хлеб, недешевый фотоаппарат.

С тем, что выяснить это до зарезу необходимо, Лена согласилась, а вот принимать во всем этом рьяное участие отказалась, сославшись на то, что им с Андрюшей, видите ли, и так наедине побыть некогда, а для этого они, в общем-то, сюда и приехали, а тут я со своим дурацким расследованием.

Но слово «дурацким» я обиделась, решив больше с Ленкой не разговаривать, потому на местную свалку отчалила в гордом одиночестве. Нашла ее абсолютно без труда: она была расположена, как и Медведково, сразу за пригорком, только нужно было завернуть немного влево по протоптанной многолетним хождением тропинке.

Копание в чужом, да что там в чужом, вообще в мусоре – занятие не из приятных, посему я неимоверно обрадовалась, когда примерно двадцатый конверт из перелопаченных мною оказался тем самым. Мелким шрифтом на нем было отпечатано: «Ирине Григорьевой, горничной Серовых». Я достала сложенный вчетверо листок и развернула его. Так и есть, Аля действительно выучила послание наизусть. Достав из сумочки фотографию, я сложила улики воедино и принялась их с упоением изучать. За этим занятием меня и застал непонятно откуда взявшийся Женька.

– Что собираешь на помойке? – весело поинтересовался он, да с такой обыденной интонацией, будто я постоянно ошивалась на свалках, что-то там собирала, и вообще, в том, что меня можно застать в подобном месте, не было ничего странного.

– А ты? – попыталась я перенять его интонацию.

– За тобой слежу, как бы не сперла чего ценного. Потом отвечай за тебя, – вполне серьезно ответил Логинов, чем вызвал у меня приступ бешенства. Можно подумать, если бы я и впрямь что-то украла, он встал бы на мою защиту! Да и вообще, помойка на то и существует, чтобы избавляться от ненужного хлама, так что каждый имеет законное право брать себе оттуда все, что пожелает.

Я уже открыла рот, дабы оповестить Логинова об отсутствии у него здравого смысла, но не успела, так как взгляд его упал на предметы в моей руке.

– Что это? – Я хотела его послать подальше, но не успела и опомниться, как конверт со снимком из моих рук уже перекочевал к нему, в связи с этим на меня посыпались многочисленные вопросы, и, чтобы отвязался, пришлось все рассказать. – Отлично, но я не понял главного: на кой тебе сдалось разыгрывать из себя следователя? Одного раза было мало?

Действительно в прошлый раз наша с Юлькой игра в сыщиков едва не закончилась трагически.

Я разозлилась:

– Тебе-то что? Отдавай улики и проваливай. Ты мешаешь мне думать.

– Не отдам, пока не расскажешь. Уверен, что ты опять влезла во что-то серьезное. – «Как будто тебя это волнует», – с горечью подумала я. Однако взгляд блондина был серьезным, а хватка цепкой, я сразу просекла: реально не отдаст. Пришлось открыть свой истинный мотив. Брови взметнулись вверх, превратив теперь серьезно-строгий взор в изумленно-недоверчивый. – Ты хочешь найти горничную, потому что пела с ней песню? Я правильно понял?

– Да.

– И какую?

– «Песенка про медведей», – спокойно ответила я, пожимая плечами, мол, что тут интересного, зачем спрашивать.

– Хм, – нахмурился он, демонстрируя тем самым мыслительный процесс. – Не припоминаю. Напоешь?

Ничего не подозревая, я принялась вспоминать детство:

– Где-то на белом свете… – но была остановлена раскатом хохота. – Ты обманул, что не помнишь! Решил выставить дурочкой, да?

Короче, Логинов заслуженно получил по голове, затем изрек:

– Ладно, уговорила, найдем мы твою одноклассницу. Дело за малым: спросить почтальона, кто велел отнести конверт Ирине, – включился он в мое расследование с таким наглым рвением, точно это было и его расследование тоже.