Маргарита Малинина – В ночь с четверга на пятницу (страница 13)
– Не могу, застряла!
– Вот, твердишь, что головой думаешь. Если б ты головой много думала, у тебя бы застряла именно голова! А у тебя что застряло? То-то же.
– Заткнись! Помог бы лучше!
Яша захлопнул входную дверь и полез в холодильник, приговаривая:
– Так, что бы Яше сегодня отведать…
С секундным колебанием Жека выпихнул-таки мою задницу наружу, и я со вздохом облегчения плюхнулась в кустарник. Напарник же, так как бы широк в плечах, открыл вторую створку окна и без особых усилий через пару мгновений очутился рядом. Вот гад! А сразу он не мог открыть все окно целиком? Тогда бы ему не пришлось меня выпихивать!
Я хотела сказать ему, что он свинья, но в итоге решила промолчать (презумпцию невиновности никто не отменял, вдруг это всего лишь глупое недоразумение, а не коварный план), вместо этого интенсивно потирала исцарапанные колючими ветками руки.
– Что такое? Поранилась?
– Немного, – надула я губы. Вообще по натуре я не неженка, но в тот миг мне почему-то захотелось побыть слабой. Может, оттого что Женька был сильным?
Логинов взял мои ладони в свои, приблизил к лицу и подул.
– Так лучше?
Мне хотелось ляпнуть: «Намного», – но, вовремя вспомнив то, что мы считаемся врагами, я хмуро ответила:
– Сойдет, – и поднялась на ноги.
– Ты что делаешь? Вдруг в окно увидит? На корточках! Только осторожно, чтоб, не дай бог, соседи не застукали.
На полусогнутых мы направились по узкой тропинке через участок к выходу на дорогу.
– Нет, я еще удивлялась обитателям замка, в который попала! – шипела я недовольно по пути с участка. – Жители деревни куда безнадежнее: одна про духов злых лопочет, бомжа иной из себя корчит…
– Тебе б стихи писать!
– Так и поступаю, когда злюсь! Что будет дальше? Нагой мужик, усеянный пауками с ног до головы?
– Что не так с пауками? – полюбопытствовал Евгений.
– Ненавижу их – вот что!
Мы вышли на главную дорогу. Стоило сделать несколько шагов, как далеко впереди, вынырнув между домами на противоположной половине деревни, замаячила крепкая, плечистая мужская фигура с огромной стопкой макулатуры, торчавшей из сумки, что висела через плечо. И ежу было понятно, что это почтальон.
– На ловца и зверь бежит, – обрадовался Женька.
Не сговариваясь, мы ринулись к нему со всех ног и чуть не сшибли беднягу на землю.
– Что за шило в одном месте у вас, молодые люди? – более-менее вежливо поприветствовал нас почтальон, учитывая то, что удержать его на ногах смогло разве что чудо, за что мы и извинились.
Женя сунул ему под нос конверт:
– Вы должны помнить, как передавали его!
– Я?
– Да, вы.
– Я? – вторично переспросил почтальон, отчего я решила, что ноги моей больше не будет в этой деревеньке, иначе недолго заразиться сумасшествием.
– Вы, вы. Или вам запрещено передавать записки? Это наказуемо? Пять лет с конфискацией? Так мы никому не скажем, уверяю вас, мы на вашей стороне! – попытался пошутить Логинов, как вдруг почтальон, совершенно неожиданно для нас, заявил со всей уверенностью:
– Я этого не передавал.
Конечно же, мы ему не поверили.
– Послушайте, это очень важно, и извините, пожалуйста, за дерзость. – Меня удивило то, что Женька, оказывается, может быть предельно тактичным, да еще и умеет извиняться. – Мы не хотели вас обидеть, просто это на самом деле важно. Вспомните, будьте так добры.
– Молодые люди, я понимаю, что это важно, иначе бы вы не стали на меня нападать посреди бела дня. Но я этого сегодня не передавал. Я еще в своем уме, склерозом не болею.
– Не сегодня. Вчера. Это было передано вчера.
– Но я первый день работаю! Потому и спросил: я вам нужен или тот, что до меня был.
Я почему-то вздрогнула от слова «был». Сглотнув, спросила:
– А где тот, что до вас работал?
– Какой-то шумахер сбил. Развелось их! Гоняют, ничего не боятся! Права купил – и вперед!
– Насмерть?! – ахнула я. Всё, концы в воду. Что же это делается? Неужели какая-то записка дороже жизни человеческой? Пусть теперь кто-нибудь попробует сказать, что я все выдумала и никакого заговора нет.
– Зачем насмерть? – вроде как удивился почтальон. – Живой, оклемается. Сейчас на больничном, в гипсе лежит.
– Вы, случайно, не знаете, как с ним связаться?
– Нет! – отрезал почтальон и перешел на бег – видно, так мы его достали.
– Зачем он убежал? – недоумевал Жека. – Он что-то скрывает?
– Думаю, у него просто полно работы, – не согласилась я.
Что ж, происходящее было просто, как савок: кто-то усиленно заметал следы. А может, это всего-навсего случайность? Так или иначе, проверить это можно было единственным способом.
– О чем задумалась? – узрел Женька на моем фейсе выражение крайней озабоченности.
– Нам остается одно: сегодня, как только стемнеет, мы отправимся в замок Варламовых.
Глава 5
После плотного ужина я поднялась в свою комнату с намерением немножко почитать. Женьке была поручена организационная часть экспедиции: он должен был добыть фонарики, веревку (вообще-то мы были уверены, что она не понадобится, но… кто знает, что ждет нас ТАМ?), выяснить точный маршрут, осторожно полюбопытствовать, в какое время включают имение на сигнализацию, сколько человек останутся на ночь в доме, и по возможности связаться с матерью Ирины Григорьевой. Конечно, список заданий попался ему немаленький, не один рулон туалетной бумаги пришлось извести (больше писать было не на чем), но он же сам вызвался помогать мне в расследовании. Вот и пусть помогает.
Только я окунулась в мир Агаты Кристи, как…
– Вы с ума сошли! – подобно урагану, влетел в мою комнату Пашка с глазами навыкате, выражавшими полное безумие. За ним тихонько последовал понурый Логинов и прикрыл за собой дверь. – Идти ночью в этот… в это… пристанище ада! – подобрал-таки Самойлов красивое словосочетание и понесся дальше: – Все говорят: кто в тот замок попадает – не возвращается! Вот ваша глупая Ирина вместе с парнем со своим и – того!.. И искать их не фига, а то сами прямиком на тот свет отправимся. Или, что еще хуже, застрянем между мирами… – Да, Павел очень любит читать фантастику на ночь глядя.
Не обращая на Пашу ни малейшего внимания (не до него сейчас, но и он свое получит), я грозно уставилась на его любимого друга и выдавила из себя слова, наполненные яростью:
– Ты зачем ему сказал?!
Пожатие плеч, мол, извини, но так получилось.
– Меж нами нет секретов! – ответил за него Паша с гордостью и продолжил вещание: – Там же злые духи, неизвестно, что может произойти с вами! Что, охота последовать за горничной? И потом я всю жизнь буду винить себя, что знал, но не отговорил! И останется о вас лишь светлая память… – Клянусь, он прослезился. Как тогда, в такси.
– Послушай, Паша, – зло ответила я ему, решив, что теперь его время «получить свое», – Ира была в замке – если вообще там была, что нам и предстоит узнать, –
– Что-о? За кого ты меня принимаешь? Я думал тебя отговорить, но с курицей связываться – себе дороже, так что брошу пустые попытки. И не думаешь ли ты, что я друга своего, заметь, самого близкого друга, одного пущу? Щассс!
Мне почему-то в тот момент не показалось неправильным, что меня Паша мало того что обозвал курицей, еще и за ноль считает, раз сказал «одного». Вместо того чтобы заметить это и накостылять, я обратилась к самому близкому Пашиному другу:
– Он что, идет с нами? – Прозвучало это не гневно, что более соответствует моему характеру, а как-то обреченно. Самый близкий смиренно кивнул. – Ладно, Самойлов, но будь готов к тому,
– Что увижу?
– Кро-овь, – злорадно протянула я, – мно-ого кро-ви.
Паша отреагировал мгновенно: закатил глаза, побледнел и, сделав свое дыхание прерывистым, начал потихоньку оседать – я мысленно потирала ручонки, зная, как сильно будущий врач боится крови, – но вдруг, почему-то передумав падать в обморок – вероятно, мне назло, – собрался с силами и вернул глаза, тело и цвет лица в исходное положение, тем самым порушив мое и без того недолгое счастье.
– Я пойду с вами, – твердо, делая ударение на каждом слове, поставил он перед фактом.
– Ну и хрен с тобой. – Я повернулась к Логинову. – Ты сделал то, что я просила?