Маргарита Малинина – Самба на острове невезения. Том 2. Разоблачение Шутника (страница 9)
Щелкнул замок, я моментально воспрянула духом, так как Настька не успела еще выйти в коридор, но здесь я увидела Его и тут же пожалела о своем дурацком плане мести.
Нет, это был не СС. Это был Леша.
В полотенце вокруг бедер…
Вот почему Настя так долго торчит в ванной. Оказывается, она ходила туда после него и наслаждалась его духом. Его запахом. Несмывшимися остатками Его зубной пасты в раковине. Или просто искала в стоке его волосы, чтобы потом вершить вудуистские привороты, от нее и такого ожидать можно. Фактически я сейчас его спасаю! Но почему так заныл живот… А сердце словно остановилось. Ах, эти не преувеличенные, но явные для глаз кубики на прессе… Широкие плечи… Вот бы он еще и ростом был повыше и не курил анашу, я бы тогда сразу грохнулась в обморок от счастья.
– Ты что здесь делаешь? – удивился Алексей, вытирая полотенцем волосы. Таким же маленьким и белым, что едва удерживалось на его бедрах. – А Настя где?
Ну и дура же я… Короче, во мне взыграла ревность (ведь от ее намеков на ухаживания он отказывался радикально, а мне глазки строил, а теперь спрашивает, почему не Настька!), и я завопила:
– Ах, теперь ты уже хочешь, чтобы была Настя, а не я?! Чтобы Настя, да? Хочешь?!
Мне кажется, он очень хотел рассмеяться в тот момент, по крайней мере судорога пробежала по ярким розовым губам, и в глазах заплясали огоньки. Собравшись одним моментом, глядя в мои сверкающие гневом серые глазища, возразил:
– Нет. Выбирая между тобой и Настей, тебя я хочу больше. Но, – иронично пожал плечами, – мне остается об этом только мечтать!
И вальяжно помахивая полотенцем (тем что голову вытирал, а не другим – упаси Боже!), отправился на кухню.
Шаги возле нашей дамской двери отрезвили, и я козликом заскочила в ванную, закрыв дверь на щеколду и даже пару раз дернув ту впоследствии, перепроверяя надежность замка.
Все, теперь можно отрываться!
– Юля? – донеслось из коридора. – Юля, я видела, как ты входила! Ты что, перепутала или читать не умеешь? Сейчас мое время!
Открыв пошире кран, чтобы голос Кисляковой слился с потоками воды, я принялась издеваться. Пять минут смотрела в зеркало, думая о том, какая же я красивая. Еще пять минут слушала воду, думая о том, какая же она звонкая. Потом столько же умывала лицо, думая о том, какое же оно красивое. Повторяюсь? Ну и что, повторение – мать учения. Потом пять минут искала свою зубную щетку, думая о том… О чем? Нет, не красивая. Самая обычная щетка. А, вот о чем! Думая о том, какого же она цвета. И куда же она, сволочь, задевалась… (Ой, простите… Порядочным девушкам не пристало ругаться.) Потом нашла ее и еще пять минут радовалась сему событию. Дальше по программе – зубы! О, зубы требуют тщательного ухода!
Когда еле различимый голос за дверью заговорил тремя разными тембрами, два из которых были низкими, а первый, напротив, дошел до писка, а сама дверь принялась сотрясаться от богатырского стука шести рук, я поняла, что пора бы мне уже и позавтракать.
Открыла дверь одним рывком и вышла на суд обозленной толпы.
Настя, Роб и Святослав Сергеевич взирали на меня, как собаки на черную кошку, перебежавшую всем троим дорогу.
– Юлька, ты совсем спятила! – визжала Кислякова. – Висит же расписание! После Леши иду я! Ты забыла, да?! О нет, – когда я вывернулась от обступивших меня хищных туловищ и потопала на кухню, – ты помнила все, да? Ты это специально сделала! Ну, я от тебя не ожидала!.. Эй, ты куда?!
Неожиданный вопрос заставил меня обернуться на полпути. Как это куда? На кухню, разумеется. Но обращалась она в этот раз не ко мне.
Проворный Роберт просочился между ней и пиратом и захлопнул перед их лицами дверь в ванную.
– Эй! – свою ярость финтифлюшка тут же переключила на нового врага. Забарабанила со всей силы. – Выходи! Я перед тобой!
– А по мне пофиг! – донеслась так знакомая мне фраза. – Я в свое время иду и даже уже немного опаздываю!
– Вообще-то, уже мое время давно, – заявил грозно Святослав и, сверяясь с часами, добавил, – …закончилось. А твое еще раньше!
– Мне пофиг, – повторился Роб и включил воду.
Я расхохоталась, наблюдая данную картину. Пускай меня сейчас порвут на части, но это стоило того. Роб поступил с ними так же, как и со мной тогда. Что ни говори, а есть в мире справедливость.
Глава 23
– Вот если б ты выщел за мэня тогда, ничего б этого не был! – пускал пар из ушей Рашик, точно архаический самовар. – Они б знал, белый свиньи, что мой женщин не сметь обижать, не то хана! – достал кинжал и покрасовался с ним, приставляя с разных сторон к лицу и меняя соответственно его выражение – не кинжала, а лица.
– Какие мы грозные! – похвалила я артистические таланты тренера и зааплодировала. Мимикой Рахат мог продемонстрировать абсолютно любые настроения.
– Я рад, что насмешил тэбэ, мой пэрсик!
Мы сидели на кухне в его номере. Когда Лукумидзе приехал за мной на своей вишневой «шестерке», я плюхнулась на сиденье и тут же разрыдалась. Молча он привез меня к себе в отель, где им предоставили номера, напоил чаем и дал высказаться. Я поведала обо всем: о порезанных звездочках, о выходках Насти, о моей мести. Над последним Рашик смеялся, что дало мне поверить: со мной не все потеряно. Если есть время собраться, то я умею постоять за себя. Это обнадеживает, когда вынужден обитать в террариуме с ядовитыми змеями.
– А этой жирной бородавчатой свинье надо затолкать бананы во все места! Щтоб знал, как обижать мой красавиц!
– Не надо во все. В одно будет достаточно, – совершенно не краснея, поведала я о своей мечте. – Я согласна даже сама провести такую операцию, но с условием, что она сперва вымоет это самое место.
– Однако, блондынка! Ты мэнэ поражаешь! Я был о твоей целомудренности лучшего мнения!
Вот тут я покраснела, а Рахат снова захохотал.
– Ну разошелся! Давай лучше предложи что-нибудь, как исправить сложившуюся обстановку. С лошадьми я не на «ты», костюм еще не готов, фольгу всю порезали, а другой нет. А если бы и была, то времени уже все равно на все про все не хватит. Выступление послезавтра.
– Вай, кто сказал, щто нэт фольгы? Все есть у меня.
Рашик почесал густую щетину на подбородке, грозящую в ближайшие дни стать бородой, поднялся и заходил по номеру, временами что-то поднимая, вытряхивая и обследуя. Наконец нашел, взял ножницы и вернулся на кухню.
– Хороший у тебя номер, – позавидовала я. – Кухня, санузел, большая комната, коридор… И все для одного.
– И телевизор есть! – обрадованно закивал он.
Мы уселись за работу. В две пары рук звездочки, сердечки и маленькие лошадки выходили из-под скрещенных лезвий быстрее.
Когда мы закончили, я уныло изрекла:
– Ну и какой прок? Костюмов-то нет пока! И вдруг не будет до воскресенья!
– Да какой ты глупый, блондынка! – вскочил тренер. – Ну пачему нэт? Все ест уже!
– Как это «ест»?! – возмутилась я своей неосведомленности. – Значит, костюм уже что-то «ест», а я даже не догадывалась о том, что он есть!
– Я просто не хотел говорит тэбе, патаму щта боялся, ты велишь мне прымэрить его!
– Конечно, велю! А как же по-другому? – удивленно захлопала я ресницами.
– Ну значит, я не сказал тэбе ничто!
– Ты уже сказал! Поздно! Теперь я все знаю!
– Ах, да! – стукнул он себя по лбу. – Блондынка вновь мэня провел!
Через минуту моему взору было представлено лучшее, что случилось со мной за сегодня! Я даже забыла о миге торжества в момент кисляковского поражения. Это были те самые костюмы, которые я себе воображала!
– Прелесть! Прелесть! – запрыгала я на одном месте, хлопая в ладоши. – Надевай! Надевай!
– Не надену! Не надену! – пропищал Лукумидзе, подозреваю, в подлой попытке меня передразнить.
– Нет, ты наденешь! – настояла я, и он повиновался.
…Отойдя от хохота, я сказала:
– Наш номер будет лучшим!
– А ты сомневался? – подмигнули мне глазом, видимым через отверстие в костюме.
Сегодня Настя вышла ровно в 10:12, словно часы с будильником были на руке! Нет, как все-таки полезно иной раз проучить человека!
Я поздоровалась и, не получив ответа, нырнула в ванную. Надо же, когда со мной так поступили, это считалось нормальным, а вот как я – так всё! Настя, Роб и СС объявили меня изгоем и со мной больше не разговаривали. Хотя потеря эта так себе, я вам признаюсь! С Евгенией Ивановной я не общалась сама, с Кирой было подобие товарищества, то есть оно и осталось, как было вначале, просто сейчас мы обе «старались дружить», нежели «дружили», но в душе сильно это делать не хотели. Что-то рухнуло в тот час… Короче, для искреннего и полноценного общения у меня не оставалось никого, кроме Лехи, но я старалась его всячески избегать, пугаясь собственных мыслей в его присутствии. В моей жизни был мужчина, но отношения принесли такую боль, что даже вспоминать об этом не хотелось, не то что повторять.
Да и с кем? С наркоманом! Удумала тоже. Почему меня вечно тянет на каких-то… странных. На «не таких» каких-то.
В общем, так, как я тосковала в этот период по Катьке, я, наверно, еще не тосковала никогда прежде.
Итак, Рашик встретил меня у подъезда и отвез к Руслану.
– Хочешь новост? – начал сразу, как только мы вышли из «шестерки»,
– Хороший или плохой новост? – хихикнула я.
– Блондынка, ты ваще русский язык знаещь-нэт? Новост – женский род, так? Значить, надо «хорошая».