Маргарита Лебедева – Измена с осложнениями (страница 3)

— Я против! Ты не имела права!

— А ты не имел права мне изменять. Я же не виновата, что ты считал себя самым умным, не подумав, что когда я узнаю правду, то тебя будут ждать серьезные последствия.

— Ксюша…

— Все, я не хочу с тобой разговаривать. Увидимся в офисе моего адвоката.

Сбросив вызов, я самодовольно улыбнулась, ни капельки не жалея о своем решении.

Мне кажется, я вообще была готова сделать все что угодно, лишь бы Филиппу жизнь медом не казалась.

Глава 6

Меня забавляло, как громко Филипп кричал гадости за моей спиной, но стоило нам встретиться, как он вел себя отстраненно, якобы с достоинством, словно ему плевать на меня.

Бывший пытался показаться себя в лучшем свете, красиво одевался, таскал за собой свою прошмандовку, откликающуюся на имя Юля, стал регулярно звонить нашим детям, чтобы заручиться их поддержкой, и выставлял себя жертвой.

Было противно слушать, как взрослый мужик с грустью рассказывает, что я больная на голову истеричка, которая после поступления наших детей в институты стала сходить с ума от одиночества и скуки.

Филипп громко повторял, что начал новую жизнь и теперь он ощущает вкус свободы, но он никак не мог забыть меня. С кем бы он ни разговаривал, тема разговора всегда сводилась ко мне, в надежде, что до меня донесут его слова и я буду переживать и мучиться.

Как будто в мои сорок пять меня волнует чужое мнение.

Я прекрасно знаю, что всем не угодить и под всех не подстроиться, поэтому спокойно отношусь к людской ненависти. Да и возненавидеть можно за любой пустяк. То я на кого-то не так посмотрела, то кому-то не понравился тон моего голоса, а то я слишком успешная и счастливая, что очень многим не нравилось.

И порой мне казалось, что своими попытками очернить меня бывший в первую очередь пытался убедить самого себя в том, что я плохая, а он молодец и все делает правильно. А потом удивляется, почему это я не хочу идти ему на уступки.

— Не хочешь куда-нибудь сходить завтра? — Немного напугав меня этим вопросом, Женя подошел ко мне со спины, прикоснувшись к моей руке еле ощутимым жестом, от которого по коже пробежались неприятные мурашки.

— Жень, мы же с тобой уже разговаривали на эту тему. Я даже с мужем не развелась, а ты уже пытаешься за мной приударить.

Улыбнувшись, смотря на меня упрямым взглядом, не собираясь сдаваться, мужчина уперся спиной в стену, так и источая силу и уверенность.

Не удивлюсь, если Женя не привык к отказам, воспринимая их как своего рода вызов, с которым он должен справиться.

— Ты разве не знаешь, что клин клином выбивают?

— А ты разве не знаешь, что если женщина говорит тебе «нет», то не надо пытаться убедить ее изменить ответ? Это разве что раздражает.

Продолжая игнорировать мое раздражение, Женя усмехнулся, немного склонившись ко мне, смущая и одновременно нервируя своей близостью. И признаю, он шикарный мужчина, еще и в моем вкусе, но вот эта его демонстрация маскулинности и глухота к моим словам только отталкивают от него.

— Я просто хочу помочь тебе отвлечься от проблем, связанных с Филиппом, вот и все.

— А вот мне кажется, что ты преследуешь немного иные цели, считая меня легкой добычей.

— Ну какая же ты легкая? Я уже несколько недель не могу к тебе подобраться.

Отстранившись, когда Женя попытался меня коснуться, я в ответ просто отрицательно покачала головой и направилась в сторону выхода, чуть не забыв, зачем я, собственно, приезжала в агентство.

А на следующее утро, когда мы вместе с моим юристом перебирали документы, а Филипп игнорировал меня, словно мне больше всех было нужно подготовиться к разводу и передаче доли в агентстве, мне доставили пышный букет нежно-белых роз.

И на карточке было написано всего несколько слов: «Я не ищу легких путей».

Не став принимать цветы, я доплатила курьеру, направив его в офис Жени, решив свести наше общение до минимума.

Глава 7

Продолжая бросаться громкими словами, Филипп отказывался честно делить наше имущество, каждую нашу встречу устраивая представление.

— Хрень какая-то! Я не буду выкупать у тебя свое же агентство!

Как всегда надев дорогой костюм, брендовые часы, которые я же ему и дарила, прилизав свои скудненькие волоски и гладко выбрившись, бывший сидел с пафосной миной, картинно швырнув стопку с документами в сторону моего юриста.

И по лицу Аллы Сергеевны стало понятно, что ее терпение уже на исходе и она борется с желанием указать этому дураку на дверь.

— Хочешь и дальше работать со мной как партнер? Ты же понимаешь, что тогда нам придется часто взаимодействовать. А сотрудничество, построенное на неуважении и ненависти, приведет разве что к краху.

— А с какой это радости я должен делить его с тобой пополам? Изначально я значился и до сих пор значусь как владелец нашего… моего агентства. Оно было открыто на мое имя, и ты не имеешь к нему никакого отношения.

— Потому что законы никто не отменял, — устало выдохнула, начиная поражаться упрямству Филиппа.

Вот он вроде бы не глупый мужчина, по крайней мере я его таким раньше не считала, но из-за своей жадности и обиды на меня он готов вести себя как баран, делая вид, что все вокруг дураки, а он один умный.

Заметив, что мой бывший собирается в очередной раз сказать какую-то глупость, Алла Сергеевна опередила его, с профессиональной вежливостью повторив слова, которые я уже сто раз ему говорила:

— Понимаете, Филипп Аркадьевич, по общему правилу имущество, приобретаемое супругом-предпринимателем в период брака, в том числе в процессе предпринимательской деятельности, является общим совместным имуществом супругов, даже если оно оформлено только на одного супруга, если не было оформлено брачного договора. В вашем случае оформленное девятнадцать лет назад туристическое агентство будет разделено между вами и вашей бывшей супругой, что значит, что вы оба будете ее собственниками. Или же вам придется половину своего дохода ежемесячно перечислять Ксении Николаевне.

— Я хочу выкупить у тебя твою долю, — добавила, смотря на перекошенное от недовольства лицо Филиппа.

Он весь покраснел и почему-то тяжело задышал, нервным движением оттягивая ворот рубашки.

Мне еще не приводилось видеть бывшего в таком возбужденном, нервном состоянии. Даже когда я отработала на нем парочку ударов сковородкой и дала по яйцам, он и то меньше злился, чем от осознания, что ему придется мне уступить и отдать то, что и так мне причисляется.

— Нет, я против! Я ничего тебе не отдам. Лучше сам выкуплю твою долю, но ничего тебе отдавать не буду.

— Ладно, пусть будет так. Открою свое агентство.

— Не смеши! Одна ты ничего не сможешь.

— А с чего ты так решил? Неужели за время нашего брака я не показала тебе, что могу быть хорошим руководителем? Мы же с тобой на равных всем управляли.

— Это я всем руководил, а тебе лишь позволял делать вид, что ты что-то значишь.

— Милый, тише, — встревожено произнесла Юля, до этого хранившая молчание. И коснувшись руки моего бывшего, она попыталась его успокоить, но только сильнее разозлила.

— Не надо указывать, что мне делать! Я тебе не ребенок, чтобы меня успокаивать.

— Но я…

— Заткнись! И не открывай рот, пока я не разрешил тебе это сделать!

Юля тут же убрала руки под стол и замолчала. А мы с Аллой Сергеевной обменялись взглядами, поражаясь отношениям этих двоих.

За все двадцать семь лет, что мы с Филиппом прожили вместе, он никогда не смел так на меня срываться, особенно на людях.

Глава 8

Злясь, психуя, как ребенок, бывший показывал себя глупым и неуравновешенным человеком. А я смотрела на него и в очередной раз удивлялась, почему раньше спокойно с ним жила.

Да, в последнее время меня много чего не устраивало в Филиппе, и я интуитивно поняла, что он мне врет, решив узнать правду. Но ведь до этого как-то со всем мирилась.

Возможно, раньше я смотрела на мужа и его поступки сквозь призму любви, которая смягчала все углы, заставляя меня думать, что этот мужчина не так плох и, как хорошая жена, я должна быть рядом.

Как итог, сложный развод, наполненный ненавистью и попытками принизить меня. А я вынуждена мириться с мыслью, что потратила уйму времени на недостойного человека, сразу не заметив проявление его гнилой натуры.

Может, ему так деньги ударили в голову? Говорят же, что хорошая жизнь не всем идет на пользу, раскрывая в людях их пороки.

Потратив больше двух часов на разборки с Филиппом, кое-как вбив ему в голову, что от одного его «хочу» ничего не зависит и он не сможет пойти против закона, когда у меня на руках все документы, доказывающие, что я не била баклуши все эти года, мы сумели прийти к подобию некоего соглашения.

Правда, вид у бывшего был просто ужасным. От нервов и злости он покраснел как рак, а на лбу появилась испарина. И если его и до этого нельзя было назвать красавцем, то сейчас он выглядел отталкивающе.

Даже Юля, которая якобы его любит, брезгливо скривилась, когда он на выходе приобнял ее.

Проводив Филиппа и его подстилку недовольным взглядом, я задержалась в кабинете Аллы Сергеевны, собираясь кое-что с ней обсудить, но не прошло и минуты, как из коридора раздался женский крик.

И только мы поспешили к двери, как та открылась, и в нас чуть не врезалась Юля.

— Там… Там Филиппу плохо… Он… Его так перекривило… И я… А мне… Он упал…