Маргарита Климова – За право мстить плачу любовью (страница 6)
Держа невесту за руку и отвечая «да» на вопрос регистратора ЗАГСа, Артур продумывал время и способ устранения оставшихся Лемоховых. Ему казалось, что года в браке будет достаточно, прежде чем подстроить несчастный случай, но вмешался с того света Марк, оставив мудрёное завещание, спутавшее все карты Волкова.
Глава 8
Две недели тестов, экзаменов, нервов. На удивление, даже вытесненные случившимся знания всплывают сами собой. Мой организм нацелился на победу, собрался, превозмогая слабость, и уверенно идёт вперёд. Илья очень помог, разворошив свои связи и дав шанс не сгинуть на кассе Макдака. Каждая профессия ценна, каждая профессия нужна, но я не просто так зубрила школьную программу, учила несколько языков, штудировала право на курсах и ставила нужную цель. Факультет юриспруденции готов был приоткрыть для меня свои двери, нужно было только немножко поднапрячься.
Тесты показали стопроцентное знание, по экзаменам собрала высшие баллы, откуда-то нашлось единственное оставшееся бюджетное место на интересующее меня направление.
– Катюш, почему юридический? – задаётся вопросом Илья, когда мы празднуем за ужином моё чудесное поступление.
Я уже две недели живу у Светланы и боюсь очнуться ото сна. Столько заботы, понимания, не побоюсь этого слова, любви испытывала только с отцом. Мама тоже меня любила, пока не ушла в своё новое счастье-несчастье и не отстранилась от меня.
– Хочу быть полезной людям, – невинно играю бровями. – Это что-то внутреннее. Не могу объяснить. Кажется, я всегда хотела стать юристом.
Здесь я не вру. Сколько себя помню, всегда рвалась защищать права обиженных. В детстве объясняла родителям, что муха, севшая на край тарелки, не виновата, что от мяса так одуряюще пахнет, а муравьи заползли в сахарницу от нехватки сладкого. Где ещё они могут полакомиться. Марик нассал отцу в тапки не из вредности, а от большой любви и нехватки внимания со стороны хозяина, а соседская собака прорыла под забором лаз от любопытства и любви к прекрасному, потому что у мамы на клумбе росли самые красивые цветы.
– Великий адвокат растёт, – смеялся папа после моей очередной защиты слабых и обиженных.
После его гибели эти слова не давали покоя. Самое тёплое, что я помнила из раннего детства, – то, как сияли его глаза в солнечных лучиках морщин, когда он это произносил. Именно тогда я решила стать юристом по уголовному праву. Именно идя к этой цели, развивала свои умственные и физические способности. Наверное, они сыграли не последнюю роль в моей борьбе за выживание, когда я ползла на брюхе.
– Замечательная профессия, – поддерживает мой выбор Светлана. – Можешь, Илюш, поспособствовать потом с практикой.
Илья улыбается Светлане, растворяется весь в ней, а я без стеснения смотрю на них и подтягиваю, как вампир, их радужную энергию, чтобы покупаться немного в её тепле. Красивая пара, подходящие друг другу два человечка. Она невысокая, миниатюрная, пахнущая печёными яблоками и корицей, требующая постоянную защиту от невзгод, и он – монументальный, как скала, с огромными кулачищами, пропахший порохом, надёжностью и нежностью к одной единственной. Почему они так долго шли к своему счастью? Зачем бежали от него по кругу, наступая друг другу на пятки?
– Конечно, поспособствую. Определю в свой отдел. Ты, Катюш, только учись хорошо, и через два года мы с мужиками научим тебя колоть орехи руками и вливать в глотку бутылку пива на время, не отрываясь от горлышка.
Лёня прыскает от смеха, Света застывает с открытым ртом, а Илья, выдержав несколько долгих секунд серьёзное лицо, взрывается от смеха.
– Да шучу я, Светунь, шучу. Только колка орехов.
Через неделю я с маниакальной жадностью вдыхаю запах аудитории. Мы успели всё. Благодаря Свете и Илье, мой гардероб пополнился новыми вещами, ящики стола тетрадями и ручками, а Лёня щедро отдал свой ноутбук, сказав, что ему достаточно планшета. Со слезами обещаю вернуть все потраченные на меня деньги и получаю слёзные объятия со стороны Светы, бубнящей, что ей для меня ничего не жалко. С того сырого дня эта заботливая женщина стала для меня мамой Светой.
Оглядываю своих сокурсников, заняв самую дальнюю парту, и прощупываю слои их обитания. Кучка в правом ряду относится к мажорам. Их громкий смех, нахальное поведение, брендовая одежда и взгляд хозяина мира говорят о больших деньгах, вложенных в их бесполезное существование. Когда-то я тоже была в их рядах, пока жизнь не ударила мордой о землю. Жалею? Наверное, нет. Слишком ценно моё окружение сейчас. Иногда грудь разрывает от желания подарить им весь мир, а затем прокалывает резкой болью от невозможности сделать это.
Первую парту оккупировали заучки, поступившие на бюджет своими мозгами. Странно, но себя я могу отнести и к их лагерю. Зубрилка, вытянувшая счастливый билет стараниями прошлых лет и заботой своей новой семьи. Может, стоит пересесть и держаться за интеллект?
Аудитория постепенно наполняется, и мои метания, с кем дружить и к кому примкнуть, решаются сами собой.
– Привет. Не занято?
Рыжая девчонка с весёлыми пружинками волос, зелёными глазами с кошачьим разрезом и кляксами веснушек на лице. Всегда тянуло к рыжим, к их непосредственности, неунывающему настроению и солнечному позитиву.
– Привет. Свободно. Кари… – спохватываюсь, делаю паузу, пока убираю со стула сумку, и выдыхаю. – Катерина.
– Алиса. Папа мент, мама судья, а я пока не решила, к какой конюшне прибиться, – выливает всю свою подноготную на одном дыхании и плюхается рядом.
Между парами узнаю об Алисе больше, чем о ком-либо за всю жизнь. Она трещит без умолку, заряжая своей открытостью и тягой к жизни. Тем, что мне так необходимо сейчас. Не пытаюсь вставить в её монолог свою выдуманную историю: и ей, и мне достаточно смешных приколов семьи Тереховых, которых скопилось на пару томов и от которых я первый раз за последнее время смеюсь до мышечной тяжести в животе.
День заканчиваем в кафе, просматривая семейные фотографии Алисы и поедая грушевый штрудель. Расстаёмся с чувством, что знаем друг друга несколько лет, хотя про меня Алиса ничего не знает. Никто не знает, кроме Карины и страничек дневника, спрятанных за красочной обложкой.
Глава 9
Стас стал гостить у нас каждый выходной, приезжая в пятницу и развлекаясь до понедельника. В эти дни мама переставала выходить из комнаты, отказывалась от еды, лежала в темноте и сжимала до побеления губ челюсть, сдерживая стоны. Тогда я думала, что у неё прогрессирует болезнь, но после того, как на своей шкуре прочувствовала забавы этих животных, пазл сошёлся – встать после них было невозможно.
Пульсирует в висках и под языком, скапливается горечь, как только я представляю, что они вытворяли с ней по ночам, пока я мирно обнимала подушку во сне. Хорошая звукоизоляция, удалённость от спальни не оставляли шанса крикам о помощи достигнуть до моих ушей. Может быть… Если бы я только узнала… Догадалась… Услышала…
Артур планомерно приучал меня к себе и племяннику, устраивая пикники и совместные походы, подшучивая в тему и делясь смешными подростковыми воспоминаниями. Я смеялась. Смеялась до слёз, до колик в животе, пока мама корчилась от побоев и изнасилований.
Что нужно было сказать бедной женщине, чем её запугать, чтобы она молча сносила всё это несколько лет? Сколько ей требовалось сил и мужества вставать поле этого и выдавливать скупые улыбки, лишь бы поддерживать иллюзию примерной семьи?
За год в нашем доме сменилась прислуга, в основном на не говорящую по-русски, а территория заполнилась охраной с уголовными мордами. Весь мир менялся вокруг меня, постепенно вымещая родное старое на чужое новое. Смена декораций и действующих лиц прошла как-то незаметно, между школой, кружками, секциями и пикниками. Просто в одно утро вышла, спустилась на завтрак, а там вместо Марии Зухра с монобровью и каркающим языком.
Через полтора года Стас, закончив университет, окончательно перебрался в наш город и дом. Я часто замечала на себе странные взгляды с его стороны и только сейчас смогла их идентифицировать, как хищные. Теперь я понимаю, что он пожирал меня, как будущий кусок мяса, планируя в своё время познакомить со всем разнообразием секса. Просто на тот момент я ещё была мала, и моя очередь почему-то не настала. Скорее всего, они ждали совершеннолетия, а мои пятнадцать не давали приблизиться к исполнению плана.
Первый звоночек дзынькнул летом того года, но внимания я на него не обратила. Четырёхдневный поход, в который Стас взял свою девушку. Девушкой её назвать можно было с натяжкой, но грудь, попа и яркий макияж присутствовали. Тогда я первый раз попробовала горячительные напитки, причём с подачи старших. Весёлые вечера у костра, сдобренные хорошей порцией пойла, и прорывающиеся сквозь алкогольный сон ночные звуки боли и страха.
Помню, Стас покинул нас раньше, таща за собой закутанную по самый нос девушку, которая с трудом передвигала ногами, цепляясь постоянно за коренья и подворачиваясь на неровностях.
– Не обращай внимания, Карин. Перепила девчонка. Алкогольное отравление, – отмахнулся от моего любопытствующего взгляда Артур. – Стасик до города её подкинет и приведёт в порядок.
После этого в моём меню на отдыхе появились напитки для взрослых, а у ублюдков – свежее мясо, которое иногда появлялось и в нашем доме. Самое главное, на них не поступило ни одного заявления, ни одной жалобы. Девушки появлялись вечером, обещающе улыбаясь, и уползали наутро, стиснув зубы, стараясь быстрее, в меру возможного, убраться из поместья Лемоховых.