Маргарита Климова – Твой шанс (страница 17)

    С ней ощущение, что приехал погостить к бабушке на каникулы, чего давно не чувствовал я, и никогда не испытывала Тая. Есть такие люди, рядом с которыми тепло и уютно, независимо от срока знакомства с ним. Именно такой является тётя Марина, поэтому мы выбираем неправильный цезарь и не всегда пропечённую рыбу.

- Пирожки с творогом и абрикосами сегодня удались. Упаковать вам с собой? – ставит на стол деревянную доску с подсушенным хлебом Марина.

    Таисия щурится от удовольствия, и я киваю головой. Не люблю творог в любом его виде, но ради счастливых лучиков вокруг глаз мышки, готов есть его целыми днями.

- Ещё расстегайчики с рыбой и капустой, - продолжает заполнять свободное пространство салатниками, тарелками, гранёными стаканами и кувшином сока.

- Кладите всё, - одариваю её улыбкой.

    Первый раз слышу про такое сочетание в расстегаях, но рискую, пользуясь тем, что мой желудок переваривает гвозди. Это Пашка всегда со страхом пробует что-то новое, запивая одновременно омезом, мезимом и альмагелем в конце, чтобы не дай бог не… Дальше, обычно, следует одно из двух слов, которые неприлично произносить за обедом.

    После ужина возвращаемся на пляж и сидим на одном шезлонге, крепко прижавшись друг к другу, молчим и наблюдаем за красным шаром, медленно скрывающимся в чернильно-фиолетовых облаках на краю горизонта. Умиротворение, спокойствие, отсутствие страха и угрызений совести – то, что сейчас переполняет меня до краёв, заставляя с восхищением провожать уходящий день. С наступлением темноты пляж пустеет и его наводняют комары. Единственное спасение – окунуться в море, чего я и предлагаю сделать мыше.

    Вода, прогретая лучам, ласкает кожу и навевает желание окунуться в бесшабашную юность, когда трусы оставляли на берегу, а ил со дна считался лучшим оружием для защиты своей половины озера от мальчишек из соседней деревни, но случайное касание ногой бедра меняет планы.

    Выбрасываю руку вперёд, хватаю Таисию и подтягиваю к себе. Она оплетает меня, прижимается и потирается промежностью о пах. Потоки воды тёплые, но прижатое ко мне лоно значительно горячее. Запускаю ладони под трусики, оголяя ягодицы и подсаживая чуть выше. Животом чувствую пульсацию и готовность принять меня, поэтому стягиваю немного плавки, отодвигаю узкую преграду и на выдохе насаживаю на член.

    Я настолько быстро проделываю всю операцию по внедрению, что Тая только открывает рот и хлопает глазами, не в силах вымолвить и слово. Она так и захлёбывается воздухом, пока я приподнимаю её в воде, словно пушинку, и с приятной вибрацией возвращаю на ствол. Ощущение, что нахожусь в космосе, трахаясь в невесомости. Не знаю, пробовали ли такое космонавты, но скорее всего, они бы делали это с таким же придурковатым от удовольствия лицом, как у меня.

   Очень скоро Звёздная ловит правильную волну, запрокидывает голову и кончает, смотря на подружек, впаянных в чёрное полотно неба. Отпускаю себя и следую за ней, улетая в бесконечность вселенной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 25

- Ты ошибаешься, Стас, дядя любит меня, - доказывает мысль Таисия о заботе, вбитую годами. – У него нет никого кроме меня, просто, ему некогда было кружиться вокруг.

- Тай, любимая, он тебя запер дома и изолировал от людей. О какой любви ты говоришь? – держу себя в руках, стараясь не соскальзывать в повышенный тон.

    Не знаю, как мы приблизились к этому разговору. Мыша, всего лишь, выскочила из воды, свалившись с матраса на очередной волне и собрав полные трусы ракушечника, счастливо засмеялась, покружилась с раскинутыми руками и заикнулась, что здесь так хорошо, только дяди не хватает. Она выразила таким способ радость, а меня занесло. Стоило промолчать, не выливать ей правду о единственном родственничке, но злость оказалась сильнее.

- Он переживал. И не запер, а оберегал от лишнего стресса, - кидает обиженно и начинает натягивать на мокрое тело яркую тунику с броским орнаментом, купленную на маленьком рынке рядом с кафе тёти Марины. – Мне в тот момент ни с кем не хотелось общаться, а дядя понял и предоставил возможность побыть одной.

- Десять лет? – мне даже смешно от её уверенности в правильных действиях Бориса. – Два-три месяца, с натяжкой полгода, а дальше тебя надо было вытаскивать, а не затыкать прорехи книгами и красками.

- Да некогда ему было, - топает ногой и гневно трясёт волосами. – Он фирму отца из болота вытаскивал.

- Не была фирма твоего отца в болоте, - рявкаю, больше не сдерживаясь. Эд добыл информацию о состоянии корпорации на момент гибели родителей Таи, и в тот момент она была на пике подъёма. – Звёздный добрался до денег и власти, а тебя посадил под тотальный контроль, вкладывая в голову нужные ему мысли. Он, наверняка, уже убедил тебя выписать ему доверенность на полноценные действия в отношении компании, и как только ты это сделаешь, наследства не видать, как своих ушей.

- Это бред! Ты не имеешь права говорить такие вещи о моём дяде! Он вырастил меня, заботился все эти годы. Возможно, не так хорошо, как родные родители, но он старался. Дядя мог отправить меня в интернат, или куда подальше, но не отправил, всегда слыша и исполняя мои желания. А ты… ты… Да ну тебя…

    Таисия срывается с места и бежит в сторону номеров, всхлипывая и зло вытирая кулачком слёзы. Может сейчас и надо дать побыть ей одной, но страх скручивает до боли в груди, толкая меня следом за ней. Догоняю почти у самой двери, ловлю за руку, разворачиваю и с силой впечатываю в себя.

- Прости, мыша, прости. Я не должен был говорить тебе всё это. Ты права. Я мудак, не умеющий вовремя остановиться. Слова больше не скажу.

    Она пытается вырваться, ударить ногой, сквозь рыдания вгрызться зубами в плечо, а я сжимаю крепче, целуя в макушку и гладя по спине. На нас с любопытством смотрят отдыхающие, некоторые взгляды в мою сторону осуждающие, но мне на них плевать. Главное, успокоить Таю и убедить в своём раскаянии о сказанных словах.

    Таисия выдыхается, сдувается и обмякает в моих руках, и мне остаётся спокойно поднять её и уложить в комнате на кровать. Мыша сворачивается в комочек, подтягивает колени к груди и обессиленно всхлипывает, давясь большими порциями горячего воздуха. Туника прилипла, а в местах купальника потемнела, чётко очерчивая зоны бикини. Плюю на временные неудобства, ложусь к ней и бережно окутываю собой. Тая быстро засыпает, будто у неё внутри кто-то выключил рубильник, или перегорела лампочка, но во сне продолжает вздрагивать, сглатывать сухую слюну и периодически икать.

   Аккуратно распаковываю её от мокрого белья, укрываю простынёй и занимаю узкую часть матраса за спиной. Как я мог так опростоволоситься? Психолог называется. Морщусь от воспоминаний своих слов. Ведь видел, что пора остановиться, понимал, что моя настойчивость может вызвать у неё срыв. Таисию надо было изолировать от родственничка, а не от одноклассников и друзей.

    Самые сложные тараканы те, которые спрятаны очень глубоко и утрамбованы толстым слоем внушаемого поведения. Их вытаскивают годами, не всегда полностью справляясь с последствиями. У Таи придётся выгонять живучих тварей десятилетия, всё время доказывая, что она бесконечно любимая и нужная.

    Незаметно проваливаюсь в сон, устав корить себя и анализировать поведение Звёздной, и просыпаюсь уже в темноте от сильного толчка под рёбра и жалобный скулёж. По вискам мышки скатываются крупные капли пота, переливаясь в подсветке телефона, на лбу залегла глубокая складка, а губы судорожно шепчут невнятные фразы. Склоняюсь пониже, прикасаясь ухом рта, и начинаю разбирать слова.

- Мам, живот больше не болит, а температуры я не чувствую. Возьмите меня с собой. Вы же обещали. Мы с Колькой договорились запустить фейерверки.

- Тай, проснись, - осторожно раскачиваю её за плечо. – Давай, мышонок, вернись ко мне.

    Таисия открывает мутные глаза, в обрамлении влажных ресниц, и долго не может понять, где она. Моргает, трясёт головой и фокусирует внимание на мне.

- Тебе приснился тяжёлый сон, - иду по горячему следу. – Ты плакала и просила родителей взять тебя с собой. Говорила про Кольку с фейерверками и больной живот с температурой.

    Она с силой трёт виски, зажмурив глаза и ссутулив спину, как будто пытается прорваться в прошлое и воссоздать в памяти тот роковой день.

- В тот вечер мы должны были ехать к папиному партнёру на юбилей, - немного помолчав, сипло говорит Тая, с трудом выталкивая слова. - Я заболела, то ли простыла, то ли отравилась в школьной столовой, и родители поехали без меня.

- Твоё отравление спасло тебя, - целую в висок и укладываю к себе на грудь.

- Или, наоборот, - шепчет, утыкаясь носом в ключицу. – Из-за меня родители опаздывали, и папа, наверняка, гнал, как сумасшедший.

- Глупости. Ты ни в чём не виновата, Таис.

    И тут же пазл в голове начал схлопываться, неприятно так, с треском, кроша все предыдущие домыслы, выстроенные на освидетельствовании смерти Арона Звёздного. «Уснул за рулём, приняв больше допустимой нормы алкоголя» - гласило заключение патологоанатома. Отец Таисии ни за что бы не принял на душу, собираясь с дочерью на юбилей к партнёру. Борис подгадал удобный момент, когда вся семья в сборе собиралась воспользоваться автомобилем без водителя и охраны. Ему не нужна была смерть только брата. Ему нужно было всё состояние Звёздного, как единственному, оставшемуся в живых, родственнику. А десятилетняя девочка спутала все карты, и просто чудо, что он оставил её в живых. Да, изолировал, да, ограничил в передвижениях, но не заткнул во сне подушкой.