Маргарита Климова – Твой шанс (страница 16)

- Я отодвинула кресло, а там доисторические залежи пыльной массы, спрессованные суровыми условиями отопительного сезона и пройденными годами.

    Таисия мило морщит носик, стирая тыльной стороной ладони капельку пота, стекающую по виску, и тихо чихает, словно мышка, боящаяся привлечь внимание дворового кота. Оставляю мысли о распластанном по стене теле на вечер, приказываю приободрившемуся члену расслабиться и, разувшись, прохожу в комнату бороться с пыльными монстрами фантастического мира.   

    Чувствую ли я сожаление о развале нашего бизнеса? В такой момент нет, потому что совместная борьба с грязью и обустройство уюта для любимой женщины сто́ят всех проблем и дискомфорта, последующих за этим решением.

Глава 23

    Тая лежит обнажённой на белоснежной простыне, откинув в лёгком повороте голову и несмело раздвинув ножки, согнутые в коленях. Её живот мелко подрагивает от неровного дыхания, а на щеках бледный румянец, становящийся с каждым моим приказом ярче.

- Давай, мыша, приласкай себя, - подкрадываюсь ближе, стараясь не пропустить ни одного движения, и спешно избавляюсь от оставшейся одежды. – Смелее, порадуй меня.

    Она опускает руку вниз, скользя медленно между грудью, очерчивая впадину на животе и касаясь розовой нежности. Никогда не восторгался неровными линиями плоти, но картины красивее этой, раньше не видел. Тая пальчиком обводит бугорок, надавливает и цедит стон, закрывая глаза и размыкая губы.

    Взгляд разбегается, не зная, за что зацепиться. Манит всё, и язычок, облизывающий подпухшие губки, оставляющий за собой влажный след, и заострившиеся вершинки груди, томно приподнимающиеся от пробегающего сквозняка, и проворные пальчики, вырисовывающие узоры всё увереннее, и бархатистые лепестки, покрытые мелкими каплями желания и пульсирующие в молчаливом приглашение.

- Всунь в себя пальцы и почувствуй, какая ты там гладкая и мокрая, а другой рукой сожми грудь и оттяни сосок.

    Мой голос дрожит, а после чёткого выполнения указаний крупная дрожь подгибает колени. Член упруго подёргивается, указывая правильное направление, где ему стоит находиться в данный момент. Таисия потрахивает себя пальцами, ныряя глубже, приводя в движение бёдра и с силой оттягивая сосок, ярко выделяющийся на белизне кожи рук.

    Выдержка сдаёт, и моё желание, чтобы мыша кончила на собственных пальцах, кубарем несётся в пропасть. Может попробуем позже, когда я утолю первый голод через пару лет, а сейчас своё удовольствие Звёздная получит от меня.

    Опускаюсь на пол, как раз напротив раскрытого цветка, и присасываюсь к клитору, налившемуся кровью и несправедливо оставшемуся без ласки. Тая шумно выдыхает, вплетая дыхание в стоны, прогибается в спине, напрягаясь, как струна. Добавляю свои пальцы к её, усиливаю напор, тараня нежные стеночки. Ловлю судорогу, вторую и резко насаживаю на член. Замираю, успокаивая потоки крови и вспыхивающие звёзды в глазах. В ней настолько хорошо, что хочется влезть туда полностью, свернуться клубочком и остаться навсегда.

    Таисии хватает несколько толчков, чтобы спину выгнуло с новой силой и сорвало в безумие оргазма. Догоняю её, вцепившись в бёдра, вколачиваюсь со всей дури и изливаюсь, орошая густым семенем.

    Внезапно посещает, возможно, правильная мысль. Если заделать ей ребёнка, то можно избежать многих проблем. Рохтеру она будет не нужна с чужим приплодом, а Борису придётся отстать, да и гордость Звёздной поблекнет при сканировании через лупу скрытого прошлого. Какая мать уйдёт от отца ребёнка, узнав небольшие нюансы знакомства?

- Мышон, как ты относишься к детям? – оглаживаю по округлой попе, растянув её на себе.

- Хорошо, наверное, - пожимает плечами, уткнувшись подбородком в сложенные в замок руки. – Хотелось бы сначала отучиться, поработать несколько лет, а затем уже родить двух мальчишек.

- Почему мальчишек, - сжимаю ягодицы, вдавливая в пах и показывая готовность к сношению. – Обычно, девочки хотят своё подобие, чтобы наряжать в платьица и заплетать косички.

- Девочки слабее мальчиков, - меняет расслабленное легкомыслие на более серьёзный тон. – С ними не считаются, их легко можно закрыть, изолировать, принудить выйти замуж, а мальчиков сложнее заставить делать то, что им не нравится.

    В её глазах тоска, и у меня ощущение, что она окунулась в прошлое, совсем не радующее своими событиями.

- Расскажешь? – решаю копнуть глубже, растеребив глубокую рану.

- Мама с папой любили меня. Я всегда это чувствовала. Не проходило ни дня, чтобы меня не обняли, не поинтересовались, как мои дела и не помогли с уроками. Папа хорошо владел английским и подтягивал по математике, а мама любила историю и всегда рассказывала что-нибудь новое. Папа много работал, но к ужину был дома, чтобы провести побольше времени со своими девочками.

- А Борис? – направляю её, когда пауза затягивается.

- Его я не знала до того дня, как родители попали в аварию. Он появился вместе с полицейскими, приехавшими в наш дом. Борис остался со мной, организовал похороны, оформил опекунство и взял на себя восстановление компании отца. Сначала он старался уделять мне внимание, задавал вопросы о жизни с родителями, интересовался друзьями и школьными успехами, а потом нанял гувернантку, перевёл на домашнее обучение и погряз в работе. Дядя, конечно, меня не обижал, не ругался, не наказывал, просто отмахивался, прикрываясь вечными делами, и общался больше с персоналом. Дни я стала занимать книгами, затем в моей комнате появились краски и холсты, а перед сдачей экзаменов дом наводнили дополнительные преподаватели.

- Как же тебе позволили учиться в академии и работать в волонтёрской организации?

- Помогла Нина Витальевна, - губы подёргиваются в слабой улыбке, в которой нет ничего радостного. – Мы познакомились на форуме в интернете. Я наткнулась на её статью о трудностях одиноких пенсионеров и инвалидов, запертых в квартирах и лишённых возможности элементарно позаботиться о себе. Тот пост был посвящён старику, похоронившему всю семью и умершему через несколько месяцев от голода и отсутствия лекарств. Никто не обратил внимание, что он давно не выходит и за дверью стало тихо. Я поинтересовалась, чем могу помочь, а Нина предложила поработать у них. Узнав, что меня изолировали от общества, заперев в собственном доме, она развела активную деятельность по спасению бедной девочки из золотой клетки. Дядя сопротивлялся, но Нина пригрозила обратиться в полицию и опекунский совет. Благодаря ей моя жизнь стала намного интереснее.

    Таисия уже час, как спит, положив голову мне на плечо и закинув ногу на бедро, а я всё ещё слышу её слова: «Девочки слабее мальчиков. С ними не считаются, их легко можно закрыть, изолировать, принудить выйти замуж, а мальчиков сложнее заставить делать то, что им не нравится». Если бы не статья и упорство Нины Витальевны, Таю просто передали бы из одного дома в другой, так и продержав всю жизнь взаперти. Очень удобно. Такая молчаливая и богатая, лишённая голоса и права выбора.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 24

    Борис притих и не требует с меня возврата своего золотого ключика. То ли решил всё пустить на самотёк, то ли, что правдоподобнее, готовится к броску. От его шагов спасает изоляция Таисии от мира и неизвестность местоположения съёмной квартиры, хотя второе можно считать по геолокации телефонов, что вполне по силам Звёздному.

    Рисковать и ждать, пока дверь выломают его служаки, я не рискую, поэтому уговариваю Таю взять отпуск и провести последний месяц лета на море. Заграничные курорты для нас закрыты, по причине возможности засветиться на паспортном контроле, так что мы забрасываем вещи в мою красотку и стартуем на родное побережье Азовского моря.

    Тихий, семейный отель с закрытым пляжем в небольшой деревеньке, непритязательный интерьер, мизерная душевая кабина рядом с потемневшим от времени унитазом, кондиционер, работающий только ночью, потому что не справляется с жарой в солнечные часы, не слишком подходят по статусу Таисии Звёздной, владелице крупной корпорации Звезда, но Тая светится от счастья.

- Последний раз я была на море до гибели родителей, - улыбается, сидя на корточках в пенных гребнях, омывающих ракушечник. С каждой волной, задевающей брызгами ноги, она смеётся, как ребёнок, получивший давно желаемую игрушку. – Мы как раз планировали полететь в тропический рай, выбирая точку на карте, когда случилась эта трагедия. Так и не выбрали. Мама хотела на Гоа, а папа бредил рыбалкой на Мальдивах.

- Обещаю, мы обязательно слетаем на Гоа и Мальдивы, даже посидим с удочками, как только твой дядя смирится с твоим выбором в виде меня, - поднимаю её за руку и веду к шезлонгам. – Предлагаю искупаться и наведаться в ресторанчик поужинать.

    Ресторанчиком заведение сложно назвать. Семейное кафе с двумя комнатами под залы и пять столиков, разбросанных по саду, под кронами абрикосов с розоватой канвой на молодых листьях. Солнечные плоды давно собрали, и сейчас деревья служат для прикрытия от палящих лучей раскалённого диска.

    На завтрак, обед и ужин для нас всегда забронирован столик под самым старым жителем сада с потрескавшимся от времени стволом. Здесь нет меню с высокой кухней и красиво поданных блюд, украшенных узором из соуса, съедобными цветами и брызгами икры. Всё просто – суп солянка, или куриный с домашней лапшой, макароны с гуляшом, или картошка со свининой в горшочке. В знаменитый салат цезарь вместо романо кладут китайскую капусту, а в пасте с креветками ракообразных ещё надо поискать, зато в избытке кукуруза, добавляемая во всё, что можно съесть, но до ближайшего города двадцать километров, а тётя Марина, хозяйка заведения, очень душевно готовит и подаёт еду.