Маргарита Климова – Не свой (страница 23)
На всякий случай, чтобы не теряться в реальности, поспешил приблизиться к Ануш и застыть в десяти сантиметрах. В данный момент близость к ней навевала успокоение. Стыдно для мужика, особенно для юриста по уголовным делам, но я решил гореть со стыда позже, когда Машке исполнится хотя бы десять лет, а лучше двадцать.
— Сколько она проспит? — тихо поинтересовался, заглядывая в кроватку. Сейчас там лежал маленький ангелок с пухлыми губками и сдобными щёчками.
— Часа два-три. Можем поесть, а то у меня кроме ночного ведра кофе ничего во рту не было.
На отсутствие чего-либо во рту член заинтересованно шевельнулся, а живот от напоминания о еде утробно рыкнул, выказывая солидарность. Сам сегодня выпил крепкий кофе и на ходу хрустнул мизерной печенюшкой.
— Закажу доставку, а то я вчера всё подъел, — виновато опустил голову. — Сам не понял, как. Достал из холодильника и схомячил прямо из кастрюли.
— Не разогревая? — повернулась Ануш, утыкаясь охрененными сиськами мне в грудь. И отступить ей было некуда. Попа упёрлась в борт кроватки.
— И так вкусно, — прошептал, беря в прицел покусанные губы и склоняясь к ним в жажде смочить слюной, всосать, смять и пройтись зубами. А потом заткнуть ротик языком, прежде чем надавить на плечи, опустить на колени и засадить очухавшегося другана по самые яйца.
— Не надо доставку. Я сама приготовлю, — пошелестела Ануш, не спуская взгляда с моих губ. И потянулась к ним…
Я уже коснулся мягкой плоти, нежно провёл по ней кончиком языка, куснул самую малость, приготовился вкушать восточную сладость, как на всю квартиру отвратительно прокаркал дверной звонок. Ануш подскочила, умудрилась как-то просочиться между мной и кроваткой, успела схватить Манькину бутылочку и выскочила в коридор, шустро мелькая пятками.
Убедился, что Маша продолжает крепко спать, и пустился следом за беглянкой, торопясь открыть дверь. Пока пересекал гостиную, высматривал местоположение Ануш. Трусиха нашлась на кухне, торча по пояс в холодильнике и вытаскивая из ледяных недр продукты.
Не глядя в глазок (дурная привычка), открыл дверь и пожалел о содеянном.
— Сюрприииз, — хором завопили сестрёнки, распахивая шубки и тряся голыми холмиками. — А мы соскууучились.
Не успел среагировать и отсечь их от запретной территории. Ураган из девок запрыгнул на меня, по инерции заталкивая внутрь. В таком виде мы предстали перед ошалевшей Ануш. Я — пытающийся отодрать сестрёнок, а по факту стягивающий с них верхнюю одежду. Они — визжащие и болтающиеся на мне, светя пошлыми стрингами. Ничего более, кроме сапог и трусов, на них не было. И как не заморозили детородные органы, добираясь до меня?
— Оооо, у нас намечается групповушка, — заметила Нелли Ануш.
— Давай позовём твоего соседа, — вторила ей Тома, потираясь промежностью о моё бедро. — Он такой неутомимый жеребец. И грудастеньких любит.
Лучше бы эти безмозглые курицы молчали. На моих глазах ошарашенная скромница Ануш перекидывалась в озверевшую дьяволицу. Грудь часто-часто вздымалась ходуном, пугающий оскал обнажал зубы, в почерневших глазах полыхало пламя, из расширенных ноздрей чуть ли не валил пар. И её подбоченившаяся поза ни о чём хорошем не говорила.
Глава 36
Кажется, моя челюсть упала на пол, задев по ходу движения коленки. Я стояла у раскрытого холодильника, смотрела на гирлянду из голых девиц, опутавшую шею Рогова, и поражалась бесстыдству этой композиции. И речь шла не только о развратных бабах, но и о хозяине-извращенце, позволившем трясти грязью в доме, где находится грудной ребёнок.
Из ошалелого стопора вывело предложение одной идиотки устроить здесь групповуху с моим участием, и намёки второй на мои объёмы, которые придутся по вкусу какому-то соседу. Судя по характеристике от голой мартышки — ещё одного извращенца. Такую большую плотность лишённых стыда и совести людей на один квадратный метр я не ожидала узреть наяву.
— Собрали свои гениталии и переместились к неутомимому жеребцу, — шагнула вперёд, подбоченившись и вложив в голос всё то раздражение, что подрывало совсем недавно устоявшееся равновесие. — И чтобы здесь я вас больше не видела. Блядством будете заниматься в другом месте.
В воздухе повисла плотная, густая, утяжелённая мысленным процессом пауза. Кажется, скрип разномастных шестерёнок, проворачивающих сложные механизмы в черепных коробках, жалобно скрябался по стенам.
— Зааай, чёй-то эта корова здесь командует? — противно проехала писклявым голосом по барабанным перепонкам та, что жаждала совокупиться с соседом.
— Это не корова, а моя будущая жена, — стряхнул с себя нечисть в трусах Савелий и заискивающе глянул в мою сторону. Хорошо придумал прикрываться надуманной женитьбой, избегая конфликта. Вроде, он не виноват. Я сама пришла. — И она совершенно права, выпроваживая вас из своего дома.
— Но наши вечеринки… — не так уверено попыталась выразить мнение вторая, поднимая с пола шубу и путаясь в подкладке. Замёрзла, скорее всего.
— Их больше не будет, — твёрдо перебил её Рогов, протискиваясь между девицами и широко распахивая дверь. — Я вас не звал. Думал, что мои неоднократные отказы встретиться прямо указывали на нежелание продолжать контакты. Так что, милые дамы, прошу на выход. Кстати, Ринат с удовольствием составит вам компанию, — ткнул рукой вправо.
Девицы, наконец, справились с верхней одеждой, скрыли наготу, бросили в мою сторону презрительные взгляды и удалились, свернув в указанном направление. Мне оставалось только поражаться развращённости дам.
Уверена, именно от таких же веселушек Каренчик притащил в постель заразу. Ради них растоптал наш брак и вытер об него ноги. А самое главное, вернись я к нему, и ничего не изменится. Он так же продолжит свои походы по дешёвым борделям и шлюхам, абсолютно не стесняясь законной супруги.
— Прости. Я их не приглашал. Больше такого не повторится, — виновато склонил голову Савелий, перемещаясь на кухню и занимая место за стойкой. — Готов искупить вину помощью в готовке.
Моя злость никуда не делась, но закатывать скандалы не собиралась. Кто я Рогову, чтобы изрыгать потоки ревности? Меня волновала только Машуня и её здоровье. По крайней мере, это я вдалбливала в свою голову.
Выдала Савелию картофель с луком, наказав почистить, помыть и порезать, а сама занялась мясом. К тому моменту, как проснулась Маша, мы успели подкрепиться супом и картошкой с бефстроганов.
— Ты неподражаема, — польстил Рогов, с жадностью зачищая тарелку коркой хлеба. — Никогда не ел такой вкуснятины.
— Тебе показалось, — скромно, как учила бабуля, опустила глаза и собрала грязную посуду. — Еда самая простая. Ты и сам сможешь приготовить.
— Нет, — перехватил тарелки и занялся их размещением в посудомойке. — Я могу только пельмени отварить, да глазунью пожарить. На этом мои скудные кулинарные способности исчерпаны.
Время до вечера прошло достаточно спокойно, а с приближением ночи начался сумасшедший дом. Стоило окунуть Машеньку в ванночку, как она перешла на ор. Смесь сосала, икая и захлёбываясь, вывернув потом содержимое желудка на футболку, выданную мне хозяином.
Маша безостановочно плакала, а я еле сдерживала свой поток слёз. Не хватало ещё и мне разрыдаться, чтобы Савелий окончательно скатился в истерику. Он и так был на грани. Щёки и шея пошли по бледной коже пятнами, желваки деформировали ровный край скул, губы побелели от напряжения, а брови сошлись в строгой линии над переносицей.
— Я вызову скорую, — не выдержал Рогов, активируя трясущимися пальцами телефон и роняя его тут же на пол. — Может мы её обварили?
— Вода была тёплой, — ровно ответила, прижимая к себе Машуню и подкачивая её. — Я два раза проверяла.
— Тогда несвежая смесь. У неё отравление, — поднял аппарат и с удвоенной силой заковырялся в нём. — Ноль три или сто двенадцать?
— Нормальная смесь, — рявкнула, проглатывая скопившийся в горле ком. — И скорая не нужна. У неё адаптация. Показывает свой характер.
— Какой характер? Ей меньше месяца, — посмотрел на меня как на недалёкую Савелий. Не хватало только покрутить указательным пальцем у виска.
— Поверь, дети начинают манипулировать родителями с утробы, — устало села в кресло, не переставая раскачиваться из стороны в сторону. — Давай ты попробуешь взять Маню на руки.
— Совсем рехнулась, — испуганно отскочил и снова приземлил телефон на пол. Если бы не ковёр, который расстелили для комиссии и не успели убрать, к экрану, скорее всего, пришёл бы писец. — Я и так в неадеквате. Хочешь, чтобы упал в обморок с ребёнком в обнимку?
— А у меня уже сил нет, — всхлипнула, чувствуя свою беспомощность. — Мне бы отдохнуть минут десять.
— Ануш, милая моя, но не могу я, — Савелий встал перед нами на колени и обнял меня, накрывая собой Машу. — Завтра попробую, а сегодня…
— Помолчи, — перебила его, слыша, как затихает малышка. — Кажется, засыпает.
— Слава тебе Господи, — радостно зашептал Савелий, отлипая от нас.
Но стоило ему отодвинуться от Маши, как она сразу пошла на второй заход. Рогов испуганно вернулся назад, и Машуня тут же обиженно что-то промямлила на своём языке, рвано вздыхая.
— Не смей подниматься, — прошипела, опуская кроху на колени и прикусывая губу, чтобы не взвыть от ноющей боли в конечностях. — И не шевелись.