Маргарита Климова – Не свой (страница 15)
А за спором, рука сама тянулась к стопке, уравнивая нашу мозговую тупость и экспрессивность. Что я там обещала Любе? За какие косяки извинялась ещё утром? Пьяно-патти набирало обороты, и из детского онлайн-магазина мы каким-то образом оказались на странице секс-шопа.
Гоготали, сравнивая размеры силиконовых пенисов с овощами, кажется, что-то забросили в корзину и оформили в доставку. Я не буду говорить о стыде, что накрыл меня, протрезвев. Он придёт потом, а сейчас я, вдруг, перестала быть скромной, армянской девушкой. С вдохновением выбирала для Рогова заменители женщин, с профессиональным знанием объясняя вред мужского воздержания.
И этот дурак слушал, тяжело вздыхая и переживая, что теперь хрен приведёшь домой бабу. И к подбору половых щелей подходил со всей ответственностью.
— А ты, оказывается, горячая штучка, — хрипло шепнул мне в губы Рогов, завершив оплату заказа. — Так и не скажешь…
Это оказалось последним, что выцепил мой мозг перед выбиванием пробок. Наступила благословенная темнота, размазавшая моё тело в невесомости.
Говорят, сон алкоголика короток и чуток. Брехня. Я продрыхла всю ночь и часть утра, болезненно выныривая из сна от крика Любы и от щелчка открывающейся двери. Люба стояла на пороге, хлопала глазами, молча фиксируя увиденную репродукцию в красках.
Глава 23
Я не собирался нажираться в слюни в процессе покупок детского шмотья, но для снятия напряжения, никак не отпускающего после пришедших результатов теста ДНК, приобрёл бутылку водки. В оздоровительных целях, хоть алкогольную зависимость не уважал. Одно дело, заправиться вискарём на вечеринках, пока тёлочки сосут шампанское или что-то поинтереснее, и совсем другое глушить водяру наедине. Хотя, мне, наверное, стоило привыкать к поглощению спиртного в одиночку.
Даже не знаю, какая вошь под хвост попала и толкнула на заказ дополнительного топлива. То ли напряг всё ещё давил на мозжечок, то ли этот колдовской омут черноты, мерцающий под каплей алкоголя и манящий в неизведанный рай. Удивительные вещи творились под градусами.
С моей привязанностью к узким девичьим попкам, к ногам от ушей и к тонким талиям, меня просто торкало от мясистой кормы Ануш, плавно покачивающейся при движении, словно баржа плывёт по волнам. А её круглые, покатые плечи и мягко выпирающие ключицы, слегка очерчивающие контур кости… а объёмная грудь, больше похожая на дойное вымя коровы…
И так захотелось в эту мягкость вгрызться зубами, со всей дури сжать руками, вдавить в подошедшее тесто пальцы и мять, мять, мять, пока член не разрядится от трения. Правильно мужики говорят. Нет некрасивых баб. Есть мало водки.
Вот её родимую я и заказал под давлением стояка и от необходимости на чего-нибудь переключить своё зверское возбуждение. Где только не побывал мой член в мечтах, пока врачиха тыкала курсором в какие-то ползунки-распашонки. И между её сочных губок, взбивая слюну в пену, и между шарообразных сисек, полируя до блеска, и между полушариями аппетитной задницы, с натягом проникая внутрь.
Я готов был оттрахать Ануш во всех мыслимых и немыслимых позах, сгибая её и перекручивая в бараний рог. Странное, неконтролируемое желание, поднимающееся из первобытного, необузданного нутра, превращающее меня в дикое животное, идущее на поводу инстинктов.
Так и хотелось крикнуть: «Кто я?! Тварь дрожащая?!», и стукнуть кулаком по столу, жёстко размазывая врачиху грудью по столешнице, и отжарить так, чтобы из ушей дымилось и воняло палёной резиной.
Наверное, свыше увидели мои мысли и послали рекламу магазина для взрослых. Вот так выбираешь кроватку и какой-то пеленальный столик, а в углу появляется окошко с заретушированным дилдо и возрастной ценз в кружочке.
Разогретая градусами Анка, моментально вошла в игру, выбирая размер фалоса и тугую половую щель для моего здоровья. Даже подпитой она оставалась врачом, переживая за мою простату и за свою женскую радость. Смешно, Макаелян так прикольно покрывалась румянцем поверх смуглой кожи, что у меня чесался язык от нестерпимого желания облизать её с ног и до самой головы.
Бред. Никогда не любил трудиться языком, предпочитая присунуть и кайфовать от стараний тёлочки. Особенно торчал от просмотра новостей с широко расставленными ногами и танцующей головой между ними. А тут…
Пьяно смотрел на неё, кивал на поучительные речи и трахал в мечтах её рот, вдалбливаясь поглубже в горло. Даже примерялся, сможет ли деваха принять весь мой размер, чтобы в моменте кончиком языка поиграться с яйцами. А она смеялась, ободряюще шлёпала ладошкой по колену и забрасывала стимулирующий силикон в корзину.
Оплатив покупки и оформив заказ на свой адрес, вытащил из её рук ноутбук и отставил тот на заполненную лотками столешницу.
— А ты, оказывается, горячая штучка, — потянулся к её губам, бросив все попытки сопротивления. Раскручу на поебончик, а с последствиями разберусь завтра. — Так и не скажешь…
И, облом… Какое-то дежавю, сопровождающее меня с этой женщиной. Ануш охотно потянулась ко мне, вытянула свои губки в куриную гузку, закатила в предвкушение поцелуя глаза и уткнулась лицом мне в грудину, тихо сопя в сонном успокоение.
Позавчера я оставил Ануш на кухне, разгребя местечко на столе и уложив туда её голову. Сегодня же черти, отпущенные с цепи, решили проучить заумную обломщицу.
Совместно мы донесли коровку до спальни, стащили с неё джинсы и свитер, порвали в нужном месте колготы, вытрясли из чашечек лифчика сиськи и освободили от шпилек густую копну волос, волнами разметавшуюся по постели.
Я долго любовался совершенной Венерой, развалившейся на сиреневом покрывале. Лишь страх не удержаться и отжарить бессознательную деву, не дал мне оголить её полностью. А так хотелось провести пальцами между половых губок, потеребить прикрытый ими бугорок, вонзиться в горячую влажность и попробовать вкус её смазки.
Зарычал, избавился от одежды, лёг рядом с ней, обнюхивая кожу. Восточная терпкость, перемешанная со сладостью молока и с детской присыпкой. Приболдел, уткнувшись носом в волосы, и незаметно свалился в сон.
Так сладко спал, бегая за голенькой Ануш по цветущему лугу и грозя догнать её и отыметь во все дыры. Догнал, смял пятернёй ягодицу, вдавил в грудь мясистые сиськи, потёрся о ляжку эрегированным членом и проснулся от ультразвука.
Врачиха почти лежала на мне, как во сне, придавив дойками, моя ладонь ритмично сжимала её попу, бёдра подрагивали в поддающем движение, а в проёме приоткрытой двери верещала и выкатывала глаза какая-то баба. Наверное, та подруга, которая не должна была застать меня в своей квартире.
Глава 24
«Это не то, что ты думаешь» — первое всплывшее в голове болезненной пульсацией, и следом считывание ситуации, в которой оказалась по вине одного индивидуума, принёсшего водку. Оказалось, у меня полнейшая непереносимость алкоголя, выражающаяся бестолковостью и потерей памяти.
Особенно потерей памяти, потому что я не в состояние была объяснить свой внешний вид и тесные объятия с Савелием. Да что там объятия? Я почти полностью заползла на него, растёкшись по нему всеми своими формами.
Господи! Позор на всю оставшуюся жизнь! И у всего этого кошмара появились неожиданные свидетели в лице вернувшейся с работы Любы и не вовремя проснувшегося Рогова. Нет чтобы припоздниться и тому, и другому, дать мне несколько минут на побег и приведение себя в божеский вид. Потом бы я сдержала умное лицо, ни одним мускулом не выдав то, где и с кем провела эту ночь. А теперь…
— Приготовлю завтрак, а вы приходите на кухню, — пришла в себя Люба, делая с десяток частых вдохов, как после зарядки. — И не советую убегать без носок, — выпад в сторону Савелия. — На улице мороз.
Дверь аккуратно закрылась, и в тоже мгновение загребущая лапа смяла мою ягодицу, намекая на всю серьёзность произошедшего. Ни черта не помню, был ли повод у Рогова щупать моё мягкое место, но на всякий случай, извиваясь неуклюжим питоном, попыталась сползти с его тела.
— Я бы не крутил так интенсивно задницей, — сипло пробормотал Савелий, прижимая мои бёдра к своим сильнее. Кошмар! Его эрегированный член упирался в мой живот, однозначно намекая на утреннюю боеготовность. — А то можешь случайно напороться на моего дружка.
Из уст тридцатитрёхлетнего мужчины словосочетание «мой дружок», относящееся к половому органу, звучало бы до икоты смешно, если бы не общая картина и не рука на моей попе.
— Отпусти, — дёрнулась посильнее, возмущённо сопя. — Мне надо в туалет.
— Фу, совсем не романтично, — поморщился Савелий, но ладонь неохотно убрал. — После всего, что между нами было…
Он не завершил фразу, получив локтем под рёбра, а я вскочила, потянув на себя покрывало. Обмотавшись им и скрыв частичную наготу, осмотрелась по сторонам, мучительно шевеля проржавевшими шестерёнками и просчитывая примерный ход вчерашних событий.
От двери до кровати вперемешку валялись наши вещи, как будто мы слились в порыве страсти и, в помешательстве алкогольного возбуждения, сдирали друг с друга одежду. А в ванной комнате, стоя перед зеркалом, я окончательно убедилась в патовой ситуации. Грудь на выворот, колготы, разодранные между ног, на щеке отпечатанный след от его цепочки, в волосах белели перья, под глазами расползлась тушь.