Маргарита Климова – Не свой (страница 14)
Проклятье геморроя — как называл его раньше Егор, в шутку предлагая всем подкладывать под попу томик Толстого. Сколько раз Любка грозилась отнести слишком мягкий гробыльник на помойку, но её всё время удерживала память о муже. Егор любил этого беззубого монстра с пушистой, велюровой кожей.
— И ничего-ничего не было? — в конце моего рассказа поинтересовалась Любаня.
— Было, — кивнула, вспоминая формулировку Савелия о моей привлекательности. — Рогов признался, что я интересная женщина, но он предпочитает тощих блондинок, так что не позарится на меня даже в голодный год.
— Так и сказал? — возмущённо фыркнула Люба, делая «прунь» губами. — Вот хамло.
— Я ему так и ответила, дополнив, что не интересуюсь мужиками с рыжей порослью на груди, — ляпнула и запнулась, поняв, что рою себе яму всё глубже.
— Интересно, это когда ты разглядела цвет подшёрстка на груди новоявленного папаши? — прищурилась Люба, открывая дверцу шкафа и выбрасывая носок в помойное ведро.
— Так ещё в первую встречу. Я же рассказывала тебе, — собралась с мыслями. Но не признаваться же, что у меня была возможность рассмотреть растительность не только на верхней части туловища. И не только растительность…
На этом мы свернули пикантную тему и перешли к поездке Любани. Её бабушка в очередной раз отказалась переезжать в город, аргументировав тягой к земле и любовью к своим курам.
— А ещё у неё там все лежат. Как она сможет ходить к ним на могилы, если я её заберу? — развела руками Люба, озвучивая с сарказмом слова бабули.
— Пусть там живёт, раз она привыкла, — собрала со стола грязные тарелки и выставила отдохнувший пирог, парующий карамельными сливами. — Может Варвара Ильинична и держится лишь за счёт хозяйства. А привезёшь сюда, и она зачахнет.
После чаепития я собралась на дежурство, пожелав Любане выспаться перед выходом на работу. У меня оставалась последняя ночь, чтобы побыть с Машуней. Повезло. Всего две роженицы. И те оказались долгоиграющими, разродившись под конец моей смены.
А перед встречей с юристом пришлось маскировать за макияжем усталость, хотя я не часто пользовалась косметикой. Вот в этой боевой раскраске меня и подловила подруга, успев надумать себе чёрте что.
— У меня встреча с адвокатом, — промямлила, обходя Любу по дуге. — Савелий подогнал совершенно бесплатно. За помощь с дочкой, — добавила еле слышно.
— Только за помощь? — снова включила дознавателя подруга. — А может всё-таки было чего, пока я бабулю лечила?
— Да ну тебя, — сделала вид, что обиделась. —Ты же знаешь, что у нас не принято.
— Шучу, шучу, — подняла руки и выставила вперёд ладони Любка. — Наберу тебя в обед. Расскажешь. А я побежала. У нас летучка.
Офис Альберта Эрнестовича оказался в четырёх остановках на метро и в десяти минутах ходьбы по укрытому снежными шапками скверу. Старая часть центра с отреставрированными домами знатных купцов и вельмож. Альберт ждал меня на втором этаже как раз такого строения.
— Я ознакомился с документами, Ануш, и настаиваю на подачу заявления с разделом имущества, — сходу взял меня в оборот адвокат. — Карен Давидович очень состоятельный человек, и у вас если я не ошибаюсь, не было брачного договора.
— Карен Давидович ничего не имеет, — сложила руки на столе и переплела пальцы. — У него номинальная должность в компании, лишь бы не мотался без дела. Квартиру нам подарил на свадьбу его отец, машина зарегистрирована на фирму, а денежными средствами со счетов мне не позволят воспользоваться ни его родители, ни мои. Им проще убить меня, так что давайте не будем рисковать и получим хотя бы развод.
— Как я понимаю, вы тоже не из простой семьи? — то ли вопросительно, то ли утвердительно произнёс Альберт.
— Вы правы, Альберт. И ваши услуги я не могу оплатить только потому, что мой отец встал на сторону мужа и отказался от меня, выгнав с одним чемоданом вещей, — усмехнулась, подбирая более точное определение к себе. — Я беднее церковной мыши. И мне ничего не нужно от них.
— Понял, — кивнул Альберт, собирая бумаги и складывая их в ровную стопку. — Завтра поговорю с судьёй. Может удастся немного сместить заседание, чтобы ваш супруг не успел на нём появиться.
— Это было бы здорово, — улыбнулась, поднимаясь из-за стола и накидывая куртку. — И спасибо вам. Если ваша жена надумает рожать, то я с удовольствием окажу сопровождение беременности и родов.
Альберт Эрнестович закашлял, наверное, подавившись слюной, густо покраснел потом резко побледнел, пытаясь глотнуть побольше воздуха.
— Не дай бог, — выдавил, сгибаясь в пополам. — Я ещё даже не женат.
И мне бы что-нибудь сказать в ответ, но телефон разразился энергичной мелодией, а по экрану побежал номер Савелия.
— Мне нужна твоя помощь, Ануш, — озабоченно просочился в динамик голос. — С ребёнком. Буду у тебя через час.
Глава 22
Я неслась домой, не выпуская аппарат из рук и постоянно проверяя смену чисел на часах. Попутно пыталась вспомнить, не оставили ли мы с Любой развешенное на верёвках бельё, или ещё чего-нибудь компрометирующее. Почему-то была уверена, что Савелий доберётся до дома раньше меня, и прибраться я уже не успею.
Так и вышло. К тому моменту, как я забежала во двор, Рогов маячил у подъезда, нервно наворачивая круги и тряся пакетом. Всё его внимание было сконцентрировано в телефоне, а на лице застыла маска растерянности. Что-то часто в последнее время у господина юриста шла трещинами маска невозмутимости.
— Чего так долго? — рявкнул Савелий, завидев меня. Глянула на часы. С момента звонка прошло всего сорок две минуты. — Сказал же, что буду через час.
Не стала с ним спорить и что-либо доказывать. Сказывалось воспитание, затёртое до дыр. Савелий был настолько возбуждён, что вряд ли мог меня услышать. Молча достала ключи, ткнула таблеткой в домофон, дёрнула на себя тугую дверь. Рогов послушно шёл следом, тихо бубня себе под нос. Наверное, возмущался, осуждая мою нерасторопность и медлительность.
Войдя в квартиру, Савелий опустил пакет на пол, звонко звякнув стеклянной тарой. Закатила глаза, вспомнив недавнюю попойку. Посмотрела на Савелия, собираясь открыть рот и озвучить протест на его самоуправство.
— Это сок, — словил мою реакцию Рогов, встряхивая сумкой. — Пожрать есть? Голоден как волк.
Выдохнула, видя, что проблем с Савелием не предвидится. Собиралась разобраться и помочь с его проблемами, а затем выпроводить восвояси. Любка даже не узнает о моём гостеприимстве. Так думала я, разогревая остатки вчерашнего ужина и разрезая на куски пирог. Напрасно. На стол водрузилась бутылка с гранатовым соком, а следом пол-литра водки.
— Мы не будем пить, — возмутилась, ставя перед Роговым тарелку. — Люба вернулась. Про ночёвку можешь забыть.
— Я не собираюсь здесь спать, — с укором взглянул на меня мужчина, хватая вилку и накалывая на неё зонтик капусты. — У меня до сих пор спина болит от твоего матраса.
— Нечего было лезть в мою кровать, — бросила и сразу вспыхнула от двоякого смысла фразы. — Чего ты хотел?
— Теперь уж и не знаю, — откашлялся Савелий, подавившись куском курицы. — Вроде, попросить помочь с покупками для детской комнаты, а как услышал про кровать, так растерялся.
— Тебе уже отдают Машеньку? — простила ему спиртное на столе, спешно доставая стопки. За такую новость не грех выпить.
— Ещё нет, — потёр ладонями друг о дружку Рогов, как заправский алкаш, завидевший тару с пойлом. — Но список требований уже получил. Неделя-две и…
Савелий разлил водку, поднял свою стопку, чокнулся об мою и запрокинул горючую в глотку. Туда же отправил капусту и полез во внутренний карман пиджака, выуживая оттуда измятую, сложенную в пополам бумагу.
— Я всё записал, — гордо добавил и вернулся к тарелке. — На всё про всё четыре дня. В пятницу придёт комиссия.
— Тогда чего мы ждём? Ешь, и займёмся, — отпила глоток водки и принялась за еду. — Есть предпочтения в цвете?
— Любой, лишь бы тёткам из опеки понравился, — отмахнулся Савелий, явно успокоившись от спиртного и от сгруженной на мои плечи проблемы.
— В первую очередь должно Машеньке понравиться, а для тёток главное, чтобы чисто было, — укоряюще покачала головой, наблюдая как Рогов добавляет градусов.
Он, как пылесос, забрасывал в топку всё, что видел. Под водку ушёл салат, нарезка, пирог, гранатовый сок. Было бы в кастрюлях ещё чего-нибудь, в Рогова влезло и это. Он с таким сожаление проводил взглядом яйца, когда я захлопнула дверь холодильника. С трудом дождалась, пока он утолит свой голод, держа наготове Любкин ноутбук.
— Если ты всё, то пошли в магазин, — пересела к нему поближе, разворачивая ноут экраном. — Начнём с мебели.
С закупками мы просидели до самого вечера, споря о нужности того или иного предмета. Я выбирала коляску по принципу проходимости в зимнюю пору, Савелий бросался на инновационные приблуды, типа трёх колёс и трансформера разве что не в космическую ракету.
Я долго ему объясняла, что малышке нужна детская кроватка с бортами, он же упорно тыкал пальцем в красочный болид для взрослого ребёнка. Создалось ощущение, что игрушки я выбирала сидящему рядом мальчику.
Мимо меня прошло появление на кухне лотков с едой, нескольких бутылок с прозрачной жидкостью. Не заметила, как Савелий избавился от пиджака и галстука, по-домашнему засучил рукава рубашки, расстегнул три верхних пуговицы. Была б его воля, стянул и брюки, оставаясь в одних боксерах. Нудист проклятый.