Маргарита Климова – Бестселлер на троих (страница 20)
Возвращаюсь и застаю напряжённую сцену. Марат раздражённо зарывается в волосы, оттягивая и пытаясь содрать себе скальпель, Анита пыхтит, покраснев от злости, костыли валяются у двери.
— Я не содержанка и сама в состоянии оплатить палату, — повышает голос моя Муза, осыпая искрами Башара.
— В какой-то мере это моя вина, что ты пострадала. Просто возмещаю понесённый ущерб здоровью, — доказывает Марат, с трудом удерживая спокойный тон.
— Да за каким ты вообще пошёл за мной? Трах по пьяни не даёт тебе права меня преследовать. Я ушла, не желая продолжения и каких-либо контактов. Что не понятного?
В этот момент рвётся ручка пакета, и содержимое с грохотом падает на пол. Всё внимание переносится на меня, и я, такой красивый, стою в проёме, слишком крепко обнимая букет и сжимая в кулаке кусок полиэтилена.
Глава 29
Идиоты! Что один, распушивший хвост и сорящий деньгами, что второй, мучающий цветы и не замечающий, как по полу разбегаются яблоки с апельсинами. Это что же надо было себе нарисовать в мозгу, чтобы выписывать здесь такие па?
— Тут одежда и средства гигиены, — отмирает Артём, садясь на корточки и собирая высыпавшиеся продукты из пакета. — Ещё цветы для поднятия настроения и… Пойду, попрошу вазу или банку какую-нибудь.
Он стремительно сбегает, поставив сумку у стены. Нервничает, не хочет обострять ситуацию, даёт сбросить весь яд на друга. Обычная тактика мужчины, предпочитающего не доводить в отношениях до конфликта. С таким в семье ровно и комфортно. Правда, можно заскучать от отсутствия взрывной страсти.
— Вот Верховин молодец. Всё предусмотрел. Бутербродик с ветчинкой хочешь? А клубничку? — потрошит покупки Марат, явно чувствуя себя в привычной песочнице. — Сливок нет, но…
— Прекрати паясничать, — обрываю его, раздражаясь от непомерной наглости. — Чего тебе от меня надо, Марат?
— Не могу забыть, — отрывается от раскладки фруктов. — Продолжение хочу.
— Нормальный? Обкурился, нанюхался? — захлёбываюсь, возмутившись. Это уже не наглость. Это самый настоящий беспредел зарвавшегося подонка. — Нашёл себе девочку для развлечений? Сначала тройничок, потом табун с членами наперевес пригонишь?
— Да ты чего такое говоришь? — сводит брови, перекатывая желваками по скулам. — Я только для себя хочу. Подсел на тебя. Ни на кого больше не стоит.
— А друг твой что здесь делает? Группа поддержки? Свечи по карманам распихал?
Какая же комичная ситуация. Артём здесь явно не для помощи товарищу. По глазам видно. В них желания не меньше, чем во взгляде Марата. Просто чуть ровнее, без всплесков и без пожираемого пламени. Если отбросить всё безумие происходящего, можно почувствовать себя попаданкой в другое измерение, где два дракона унюхали свою истинную.
— Он тоже хочет продолжение, но только для себя, — зло отвечает Марат, стискивая челюсти. — Смотри-ка, какой симпатичный халатик. Великоват правда, но лучше, чем тот, что на тебе. Помочь переодеться?
— Вы рехнулись? — пропускаю его предложение вытряхнуть меня из одежды. — Что за командная игра?
— Почему сразу командная? — разводит в сторону руки и пожимает плечами. Клоун. — Обычное здоровое соперничество.
— Всё же тройничок, — вздыхаю я, устав от пререканий. Сказывается сотрясение и ноющая боль в ноге. Хочется уснуть и проснуться в своей квартире. Накрайняк, в поезде по дороге домой. И чтобы авария, больница и встреча с мужчинами оказались просто сном.
— Да что ж ты такая грубая, Анита? — плюхается на край кровати и хватает меня за запястье, выводя знак бесконечности по ладони. — «Любовный треугольник» лучше звучит. И всё зависит от тебя, к какому углу подтолкнёт сердце.
— Фантаст чёртов, — выдёргиваю руку, откидываясь на подушку и натягивая одеяло. — Я спать. Надеюсь, когда проснусь, вас здесь не будет.
Пост сдал, пост принял. Просыпаюсь. За окном темнота, в палате полумрак, разбавленный полоской света из коридора, на стуле посапывающий Артём, склонивший голову на грудь. Трындец! Я одна остаться могу? Можно было снова окунуться в сон, но мочевой пузырь подпирает глаза и вот-вот начнёт проливаться в виде слёз. Привстаю на локтях и обдумываю траекторию движения.
— Пить? — заботливо спрашивает Артём, дёрнувшись от скрипа кровати, и в данный момент его вопрос звучит для меня как издевательство.
— Иди домой… А… — со злостью отбрасываю одеяло и вспоминаю о ноге. — И костыли дай. Мне в туалет надо.
— Давай помогу, — подскакивает, отодвигая стул и доставая ходули.
— Подержишь, чтобы в унитаз не провалилась? — шиплю не хуже змеи.
— Анит, ну чего ты всё воспринимаешь в штыки? Я же от всей души. Мне в радость сделать для тебя что-нибудь хорошее.
Раздражает их забота, особенно после того, что между нами было. И ершистость моя, это попытка скрыть стыд и неловкость. Слишком сложно смотреть на них, держать себя в руках и не отводить взгляд в сторону. Не знаю, как ведут себя раскованные женщины после кувыркания втроём, но меня глушит от комплексов и убеждения, что в постели должно быть не больше двух.
— Прости, — осаживаю себя. На Артёма сложно обижаться. Это не Марат, нарывающийся на грубость. С ним надо быть нежнее и мягче. — Я очень хочу побыть одна, а ваше присутствие на меня давит. Можно мне отдохнуть от вас хотя бы день? Привести себя в порядок, отоспаться, подлечиться?
— Хорошо. Давай помогу тебе и уйду, — соглашается и протягивает руку. — С Маратом поговорю. До вечера тревожить тебя не будем.
Артём провожает до санузла, смиренно ждёт за дверью и доводит обратно, взбивая подушку и поправляя бельё. Отворачивается, пока я переодеваюсь в купленную им ночнушку и халат, желает скорейшего выздоровления, целует в щёку и выходит, бесшумно прикрыв за собой дверь.
Жду пять минут, составляя план вызволения меня из их лап. Нащупываю телефон на тумбочке, заботливо поставленный на новую зарядку, и набираю единственного человека, способного мне помочь.
— Надюша, спасай.
Подруга успевает как раз к утреннему обходу. Мы долго спорим с врачом, отказывающим мне в выписке, но что он может против двух женщин, вцепившихся не слабее клещей. К обеду ковыляю к припаркованному такси, нервно осматривая периметр больницы. Артёма с Маратом не замечаю, но до того момента, как тронулся поезд, я всё ещё как на иголках.
— Рассказывай, — садится напротив Надька, ставя на откидной столик кофе и вытаскивая из пакета пирожки, купленные в привокзальном кафе. — Во что вляпалась, раз мне пришлось тайно забирать твои вещи из гостиницы и практически организовывать побег из больницы?
— Здесь не совсем удачное место для разговора, — оттягиваю признание, от которого Надюха будет в шоке.
— А ты шёпотом, чтобы никто не услышал, — пересаживается на сидение рядом, обнимая за талию и подставляя ухо. — Давай, подруга, удиви меня.
— Последнюю ночь на конференции я провела не одна, — признаюсь ей, пытаясь подать информацию помягче.
— С Артёмом? — хитро улыбается, облизываясь как кошка.
— Хуже, — подталкиваю её к правильному варианту.
— С Маратом? — выгибает в удивление бровь.
— Ещё хуже, — на пару секунд прикрываю глаза, собираясь с духом. — С обоими.
Вижу, как у Надьки брови медленно тянутся к линии роста волос, как вытягивается лицо, а губы складываются в красивую, ровную букву «О». Да, Надюша, я та ещё…
Глава 30
Меня всё время преследует её запах, вызывая нездоровое слюноотделение и неподконтрольный стояк. Карамелька высказывает свой протест по поводу моего нахождения здесь, а я смотрю на шевелящиеся губки и представляю, как они елозят по моему члену.
Единственное желание расстегнуть ширинку, намотать волосы на кулак и вторгнуться в соблазнительный ротик, мяукающий ненужную хрень. Удерживают только гипс на ноге и фарфоровая бледность лица. Что ж, подожду, пока её выпишут, заберу на свою площадь и там проверю возможность горла один на один.
Оставляю Аниту, когда её дыхание выравнивается, а состояние плавно переходит в сон. Оставляю дежурным Верховина и возвращаюсь в гостиницу, не переживая, что они сейчас вдвоём. С успокоительным, вколотым Тумановой, бродить в царстве Морфея она будет скорее всего до утра.
Перед тем, как подняться в номер, захожу в ресторанчик напротив. Кофе в больнице и в гостинице дерьмо, да и кроме завтрака ничего сегодня я не ел. Делаю заказ и лениво осматриваю зал. За соседним столиком сидят две горячие блондинки, и судя по горящим взглядам и заинтересованным улыбкам не прочь перевести ужин в горизонтальную плоскость со мной.
Рисую в фантазиях, как одну пялю сзади, а вторая вылизывает в этот момент мне яйца, но в паху всё спокойно до тошноты и ноль реакции на красочные картинки. Вот как? Рядом с ведьмой снаряд рвётся из ствола, достаточно подёргать ноздрями по ветру, а тут перед глазами деликатес четвёртого размера и упругие, накаченные гелем губки, которые до блеска отполируют младшего дружка, но он воротит от них головку.
— Может, составите компанию? — поднимает бокал та, что постройнее и почебуречнее.
— Ночь будет интересная, — вторит ей сдобная подружка, играя мясистыми прелестями.
Хочется завыть. Ещё три недели назад, употребив лёгкий ужин и поднакачавшись виски, который «ой-ой, мы не пьём», они бы ползали у меня в ногах и подставляли все дырки. А сейчас я обречён. И самое страшное — возможно до конца своих дней.