Маргарита Кирова – Попаданка в мир, где живут только мужчины (страница 11)
– Стоп.
Он замер.
– Не вид. Я человек.
Лиам медленно кивнул.
– Принято.
– Ты не хотел обидеть.
– Не хотел.
– Но хотел сказать именно так.
– Да.
– Вот в этом и проблема.
Он опустил взгляд.
– Прости.
Слово вышло у него неловко.
Не фальшиво.
Просто непривычно.
Возможно, в Арисе вообще редко извинялись. Особенно перед теми, кого уже мысленно записали в аномалии.
– Продолжай, – сказала я.
Он проверил пульс, дыхание, глаза, реакцию зрачков. Задавал вопросы про тошноту, головокружение, память, боль в шее. Я отвечала. Иногда нормально. Иногда язвительно. Он записывал всё на тонкой пластине, где слова появлялись сами после касания.
Я старалась не восхищаться.
Получалось плохо.
– Это письменность?
– Да.
– Можно?
Он дал мне пластину.
На ней были угловатые знаки с петлями. Я не могла прочитать ни слова. Но стоило провести пальцем по строке, буквы вспыхнули и сложились в понятный текст.
Я прочитала:
«Объект Ева демонстрирует повышенную реактивность…»
– Объект? – спросила я.
Лиам забрал пластину.
– Исправлю.
– Да уж будь добр.
Он коснулся строки.
«Ева демонстрирует повышенную реактивность…»
– Лучше, – сказала я. – Всё ещё звучит как про лабораторную крысу с характером, но лучше.
– У лабораторных крыс редко такой словарный запас.
– Ты плохо знаешь крыс.
Потом он взял мутный серый кристалл в металлической оправе.
Камень выглядел мёртвым.
Если о камне вообще можно так сказать.
– Теперь проверка поля.
– Что от меня нужно?
– Ничего. Он должен остаться серым.
– А если не останется?
– Мы узнаем больше.
– Тебя это радует.
– Да.
– Хотя может быть опасно.
– Особенно тогда.
Вот он.
Настоящий Лиам.
Не платок. Не мягкий голос. Не «прости».
А этот блеск в глазах, когда неизвестное может откусить руку.
Опасный человек.
Не потому что жестокий.
Потому что любопытство у него шло впереди страха.
А мораль у таких людей часто опаздывает.
Он положил кристалл на стол между нами.
Кристалл вспыхнул сразу.
Так ярко, что я зажмурилась.
По комнате прошёл запах озона. Под языком появился привкус меди. За стеклом Рен резко повернулся.
Лиам не двигался.
Только смотрел на камень.
– Мёртвый контур, – сказал он почти беззвучно. – Он был пуст двадцать семь лет.
– Поздравляю с оживлением камня. Можно я пойду домой?
Я сама не поняла, как схватила его за запястье.