Маргарита Кирова – Кафедра ментальной лингвистики: Смерть между строк (страница 10)
Арден читал это снова и снова.
Сколько раз, прежде чем окно стало выходом?
У Лиры похолодели руки.
Она достала маленький нож для пергамента и осторожно поддела страницу у корешка. Вырывать нельзя: книга заметит. Но можно снять тончайший верхний слой поля, если знать, где волокно уже ослаблено.
– Патруль через две минуты, – сказала Мира.
– Мне нужно ещё тридцать секунд.
– Это ты говорила сорок секунд назад.
Поле отделилось неровно. Лира зажала фрагмент между двумя листами нейтральной бумаги и спрятала в рукав.
За дверью послышались шаги.
Не патруль.
Патруль боевого общежития ходил тяжело, уверенно, с металлическим звоном допуска на поясе. Эти шаги были тише. Один человек. Не спешит.
Лира закрыла учебник.
Комната вдруг стала маленькой.
– Кто-то идёт, – прошептала она.
– Через служебную лестницу назад, быстро.
– Не успею.
Шаги остановились у двери.
Печать скорби пошла слабой рябью.
Лира огляделась. Под кровать? Смешно. За шкаф? Ещё смешнее. Окно? После Ардена это выглядело бы дурным вкусом даже для неё.
Дверь открылась.
Каэль Рейнар вошёл в комнату, держа в руке не чашку, а узкий чёрный футляр для опасных текстов.
Он увидел Лиру.
Лира увидела, как его взгляд за долю секунды отметил открытый учебник, её перчатки, сдвинутую пыль на столе и рукав, где она прятала фрагмент.
– Воруете у мёртвых, Вейл? – спросил он.
Связная пластина в кармане издала крошечный звук, похожий на подавленный писк Миры.
Лира выпрямилась.
– Ищу то, что убило живого.
Несколько секунд они стояли друг напротив друга в комнате Ардена Соля. За окном дождь бил по стеклу. Белая печать скорби на двери медленно гасла, оскорблённая тем, что её проигнорировали сразу двое.
Каэль закрыл дверь за собой.
– Покажите.
– Что именно?
– Не оскорбляйте нас обоих попыткой выглядеть менее виноватой.
– Так вы просите?
– Я ещё не просил.
Он шагнул ближе. Лира не отступила, хотя тело решило обсудить этот вопрос без её участия. От Каэля пахло дождём, холодным камнем и кофе, выпитым слишком давно. Без привычной чашки он казался опаснее, потому что руки у него были свободны.
Она вытащила из рукава сложенный фрагмент и протянула ему.
Но не отпустила сразу.
Его пальцы сомкнулись на другом краю бумаги. Между ними натянулась тонкая белая полоска, отделённая от страницы мёртвого студента. Каэль посмотрел ей в глаза.
– Сколько вы прочли?
– Достаточно, чтобы не читать дальше.
– Вы ушли от ответа.
– Зато честный.
– Честность без точности бесполезна.
– А точность без доверия опасна.
Он молчал.
Лира вдруг поняла, что стоит опасно близко. Не оттого что это неприлично. Потому что в его взгляде работало что-то, от чего хотелось одновременно отдать фрагмент и спрятать его за спиной. Он не был красивым в привычном смысле, которым студенты описывали боевиков: ни золотого света, ни лёгкой улыбки, ни уверенного тепла. В нём были шрам над бровью, тёмные круги под глазами и манера смотреть так, словно он уже решил, где у человека слабое место, но ещё не решил, использовать ли это.
Он отпустил бумагу первым.
– Идёмте.
– Куда?
– В место, где вы не умрёте от собственной любознательности в ближайшие десять минут.
– Звучит временно.
– Не переоценивайте мои возможности.
За дверью снова послышались шаги. Теперь тяжёлые. Патруль.
Каэль поднял руку. Воздух возле двери потемнел, и шаги прошли мимо, не остановившись. Простое и сильное отвлечение восприятия. Лира видела его каркас: пять связок, две ложные тени, одна старая руна в основании.
И ошибку.
Нет. Не ошибку.
Шрам в структуре. Место, где заклинание когда-то ломалось и было сшито заново.
Каэль заметил её взгляд.
– Не трогайте.
– Я ничего не сделала.
– Вы уже начали смотреть.
Он попал точно. Лира промолчала.
Они вышли через служебную дверь. Мира ждала на лестнице, бледная и злая. Увидев Каэля, она сначала открыла рот, потом закрыла, потом посмотрела на Лиру так, словно подруга лично принесла в дом грозу и попросила поставить чай.
– Профессор, – выдавила Мира.
– Лорен, – сказал он.