Маргарита Дюжева – Зачем нам любовь. Том 2 (страница 42)

— Это моя территория. Забыли?

— Тогда уйдем мы, — Ремизов схватил меня за руку и потащил к двери, но я уперлась.

— Никуда я с тобой не пойду! Отпусти!

— Никуда вы не пойдете, пока кино не посмотрим, — Седов подошел к моему компьютеру, сунул флешку в разъем и резким движением развернул экран в нашу сторону, — Ты задавался вопросом, как Альбина оказалась в твоем номере? Пожалуйста.

Роман включил ролик, на котором отлично видно, как сонного Марата привел в номер какой-то парень. Этот же парень чуть позже открыл дверь Альбине.

— Какого…

— Заткнись! Ремизов! Заткнись и смотри! Может теперь в твоей дурацкой башке что-нибудь встанет на нужные места.

В номере тоже шла съемка. Как его уложили, одеялом заботливо накрыли, и довольная Альбина сначала посидела на кресле, тыкаясь в телефон, потом сходила в душ, потом, когда у Марата засветился телефон, ответила вместо хозяина.

Я четко поймала тот самый момент, как она демонстрирует мне Ремизова по видеосвязи, шаловливо ведя пальцами по плечу.

Это было единственное прикосновение, попавшее в кадр.

— Если интересно, могу предоставить записи всей вашей «романтической ночи». Там только одно — ты храпишь, Альбина крутится рядом, как глиста у кота под хвостом.

— Ты следил за мной? — вскинулся Марат.

— Почти. Но нет. Я следил не за тобой, а твоей драгоценной Альбиночкой. Очень мне было интересно, чем же она занимается в свободное от своей театральной деятельности время. Много интересного, кстати, узнал. Сень, прости, но я должен это озвучить здесь и сейчас. — Роман бросил быстрый, извиняющийся взгляд в мою сторону, и снова переключился на Марата, — Все те годы, пока ты сох по своей драгоценной Альбине и жевал сопли по причине того, что бедные несчастные влюбленные не могут быть вместе из-за жестокого отца, эта сука сама требовала у него, чтобы он не давал тебе добро. Прикрывалась им, делая вид, что его мнение что-то да значит, а сама находилась в поиске кого-то более достойного чем младший сын Ремизовых. А ты, как дурак, все это время был запасным аэродромом.

— Проваливай!

— Не веришь мне? Смотри видео. Не веришь видео — позвони Стефу. Это он вел Алечку все это время и раскопал ее подноготную. Не хочешь общаться с ним — встреться с ее папашей и спроси в лоб. Что угодно сделай, только перестань быть бараном, которого водят вокруг бочки на веревке, а он идет и ни хрена не видит по сторонам. Заодно поинтересуйся, куда делись записи с официальных камер наблюдения в отеле.

— Ты… — начал было Ремизов, но был бесцеремонно прерван.

— Я все это затеял не ради того, чтобы тебе чего-то доказывать, а чтобы Есению оградить от Алькиных козней, на тот случай, если ты все-таки повел бы себя как говно. Да, я мог сказать раньше, но мне надо было убедиться, что ты достоин спасения, и я бы ни за что не стал тебе помогать, если бы ты действительно накосячил, потому что она, — кивок в мою сторону, — заслуживает лучшего, чем дурак, самозабвенно передергивающий на светлый образ бывшей суки.

— Ну и как? Убедился?

— А почему я, по-твоему, здесь? — ухмыльнулся Седов, — Сказать по правде, я был уверен, что накосячишь, но ты приятно удивил. То, как утром прогнал эту шалаву из своего номера — достойно уважения, как и слова, которые говорил про свой брак и Есению. Правильный, хоть и олень. Поэтому заканчивайте маяться дурью и выносить друг другу мозги из-за какой-то овцы и миритесь. Ты, — указал пальцем на меня, — выдыхай. Этот дурак только твой. А то шоу, которое устроила Альбина для тебя в соцсетях и в его номере — полное фуфло. А ты, — обернулся к Ремизову, — сними уже свои розовые очки, и вышвырни эту суку из ваших жизней, пока она снова чего-нибудь не натворила. Все видео и материалы, которые накопал Стеф, на флешке. Можете не благодарить. И вообще, знали бы вы, как меня бесите!

Сказал и ушел.

А мы остались наедине, растерянно глядя друг на друга.

— Сень, — начал было Марат.

— Молчи, — я вскинула руку, — просто молчи и все! Пока я тебя не загрызла.

Меня просто распирало. От злости, желания убивать и…облегчения.

Но это не означало, что я сразу растекусь сладкой лужицей, брошусь к нему на шею и все забуду.

Поэтому резко развернулась, намереваясь уйти, но не тут-то было.

Муж бесшумно, словно зверь подошел сзади и обнял, прижимая спиной к своей груди.

— Сень, прости меня.

— За что? Ты же вроде как ничего плохого не сделал.

— Я допустил это.

— За это не прощу. Можешь даже не просить! — я попыталась вырваться, но не смогла, — я тебе столько раз говорила, что эта твоя Альбина не просто так рядом крутится, а ты как блаженный: она хорошая, она добрая, она адекватная. Так вот ни черта она не адекватная! Она сука, Марат! Сука, которая чего-то тебе подмешала, потом стащила с тебя портки и легла под бок! Если ты и сейчас хоть что-то скажешь в ее оправдание — клянусь, я разведусь с тобой.

— Она не моя, — глухо ответил он, сжимая меня еще сильнее, — и я не дам тебе никакого развода. Даже если придется увезти тебя на необитаемый остров и держать взаперти.

— Раз не твоя — так скажи ей об этом.

— Думаешь, я не говорил?!

— Плохо говорил, раз она пропустила эти слова мимо ушей. Не теми словами!

Марат замолк, будто пытался придумать возражение, но потом глухо согласился:

— Ты права Сень. Разговор должен был быть другим.

— Ты это говоришь, чтобы меня успокоить или действительно понял…

— Понял, Сень. Понял. Я хоть и дурак в некоторых вопросах, но не безнадежный.

Я позволила ему развернуть меня к себе лицом. Темные встревоженные глаза оказались так близко, что я видела в них свое растрепанное отражение:

— Не знаю, что бы делал, если бы не Роман. Сдох бы, наверное, от страха, что ты уйдешь.

— Это еще почему? — фыркнула я.

Сердце до сих пор надсадно сокращалось в груди, а нервная дрожь пробивала до кончиков пальцев. Я все еще не могла поверить в такой исход ситуации, боялась, что мне это снится.

— Потому что люблю тебя.

Это был первый раз, когда Ремизов напрямую сказал о своих чувствах. Что-то лопнуло внутри, затапливая горячей волной с ног до головы. Ощущения оглушили. В ушах гремело «люблю тебя», «люблю тебя», «люблю тебя».

Но я все еще злилась, поэтому подозрительно уточнила:

— Ты уверен?

— Уверен.

— На сто процентов?

— На двести. Люблю.

Наверное, было бы уместно сделать встречное признание, но вместо этого я сложила руки на груди, включив самую настоящую стерву:

— Ты, наверное, ждешь, что я сейчас растаю, пущу слезу и прыгая до потока буду визжать, повторяя что тоже тебя люблю.

Конечно, люблю…

— Было бы неплохо, — хмыкнул муж, — но, судя по всему, так просто не получится.

Я кивнула, подтверждая его слова.

— Не получится.

— И что же мне надо сделать? Дорогая моя…любимая, — слово выделил интонацией, — жена, чтобы заслужить ответное признание?

— Ничего сложного, Марат. Помирись с Седовым. Мы ему должны. Ты ему должен.

Он досадливо цыкнул, поджал губы. Потом вздохнул и нехотя сказал:

— Я знаю, что должен.

— Вот и решай вопрос. Мы с тобой помиримся только после того, как ты помиришься с ним. Это мое условию.

— Помирюсь, — внезапно помрачнев, сказал он, — Только встречусь кое с кем. Перед тем, как переворачивать эту страницу, надо окончательно расставить все точки над ё.

Расставляй, Марат. Что хочешь делай, я в тебя верю… Но нервы еще помотаю, чтобы не расслаблялся

Глава 20

Я снова оказался в том самом дворе, в который планировал никогда не возвращаться.