Маргарита Дюжева – Зачем нам любовь. Том 2 (страница 2)

— Оставь его в покое. Ты сама лишила вас шанса на будущее, — и ушел.

А она продолжала беситься, громить комнату, выкрикивать проклятия, и под конец, охрипшая от слез, упала на раскуроченную кровать и прошипела:

— Даже не мечтай, Ремизов! Ты все равно останешься моим!

Столько лет он беззаветно любил ее. Разве могла такая любовь пройти всего за несколько месяцев? Конечно, нет.

Надо просто напомнить ему о ней. И тогда все будет как прежде.

Она намеревалась вернуть его.

Глава 2

Вроде ничего нового и важного в мире не случилось, а все казалось другим.

Осеннее солнце что ли как-то по-особенному светило? Или глобальное потепление сказывалось? Или магнитная буря такая необычная случилась, что вместо головной боли принесла с собой хорошее настроение и неудержимое желание улыбаться.

Или это только я поменялась, и теперь все вокруг виделось совершенно в ином свете?

Две недели прошли с того момента, как Марат избавил меня от гнета со стороны Матвея, а сам расстался с Альбиной и сделал выбор в пользу нас.

Две недели, как «мы» существовали на самом деле. Наш брак был не для вида, не как ширма для прикрытия каких-то личных интересов и целей, а по-настоящему.

Мне до сих пор казалось, что эта какая-то ошибка. Сбой в системе, который вот-вот починят, и все вернется к заводским настройкам, согласно которым я — временная жена, а Ремизов пламенно влюблен в другую женщину.

Думать об этом было неприятно, поэтому я предпочитала заниматься более приятными вещами. Например, тайком от начальницы переписываться с мужем и зацеловывать его, когда находился рядом. Будто хотела накопить про запас ощущений, нежности, воспоминаний.

В общем, непросто оказалось перестроиться из режима фиктивной жены. Марат же был совершенно спокоен и уверен в своем решении, и это грело.

Ремизов сделал так, чтобы мою мать перевели в другую клинику, где ей назначили принципиально иное лечение. Прогнозов пока не давали, но новый лечащий врач сказал, что случай небезнадежный, хотя и придется приложить много усилий.

И пускай он ничего конкретного не обещал, но на душе все равно было легче. Кроме крошечной надежды на выздоровление, грела мысль о том, что теперь сводный брат не мог дотянуться до нее своими грязными лапами.

Матвей, очень сильно переоценил свое положение и влияние, и после того, как семья Ремизовых жестко отказала ему в сотрудничестве и уличила в финансовых махинациях, а отставать мои интересы взялся один из лучших адвокатов, брат как-то засуетился и быстро-быстро уехал на другой конец страны.

В общем жизнь потихоньку налаживалась.

А мы с Маратом привыкали к изменениям. Теперь утренние пробежки можно было с уверенностью считать семейной традицией. Совместные вечера перестали оставлять после себя привкус горечи и ощущение вывернутых наизнанку нервов. Совместные выходы куда-то больше не казались фарсом и дешевой игрой на публику.

Голова кругом, дыхания, как всегда, не хватало, и в животе поселились не бабочки, нежно щекочущие шелковыми крыльями, а стадо носорогов, которые носились туда-сюда, врезались под ребра, сминая дыхание.

— Пообедаем?

Совместный обед с мужем — тоже традиция. И я каждый день с диким предвкушением ждала это время, чтобы сбежать из кабинета, навстречу с Ремизовым.

Сегодняшний день не стал исключением:

— С удовольствием.

Как только стрелка часов достигла нужной отметки, я вскочила из-за стола и прыткой ланью понеслась из кабинета, едва не свалив по пути Романа, который очень некстати вывернул мне навстречу из-за угла.

— Есения!

— Простите, Роман Дмитриевич! — на ходу крикнула я и дальше, — у меня обед! С мужем!

— Можно, подумать, неделю его не видела, — проворчал он, но я не стала дослушивать.

Заскочила в лифт, очень удачно ждавший на нашем этаже, и хлопнула ладонью по кнопке с цифрой один.

Последнее, что я увидела, перед тем как створки сомкнулись — это хмурая физиономия Седова.

Марат меня уже ждал в кафе делового центра.

Было так странно подходить к нему и целовать в щеку, не потому что нужно кого-то обманывать, изображая сладкую парочку, а потому что хотела это сделать. И могла.

— Я уже заказал.

— Отлично.

Обед как обед. Просто бизнес-ланч, а так вкусно, черт побери!

Хотя мне, наверное, сейчас хоть подошву предложи — я все съем и улыбаться буду. И дело все в тех же невыносимых носорогах, которые в присутствии Ремизова вообще распоясались.

Я чувствовала себя не взрослой самодостаточной женщиной, а влюбленной восторженной малолеткой, которая ни о чем кроме своей любви думать просто не в состоянии.

А Марат… Марат смотрел на меня так, будто хотел прямо сейчас утащить куда-то в укромное местечко и…

— Приятного аппетита.

Этот голос прозвучал, как гром посреди ясного неба.

Мы оба, были так увлечены друг другом, что не заметили, как к нашему столику подошла Альбина.

Сегодня она была в серых брючках, обтягивающих стройные бедра, и белой блузке, с одной расстёгнутой пуговкой. Почти без косметики. Только тушь на длинных ресницах, обрамляющих большие, влажные, как у лани глаза, на дне которых светилась потаенная нежная грусть.

Вся такая свежая и трепетная. Расстроенная…

У меня тут же похолодело в груди, а Марат нахмурился:

— Альбина?

— Не переживайте, я просто подошла поздороваться, — скромно улыбнулась она, ничем не напоминая ту стерву, которая шипела на меня в лифте, называя временной заплаткой, — и вернуть тебе вот это.

Она выложила на стол между нами флешку, на тонкой серебристой цепочке.

— Оставила бы себе.

— Нет-нет, ты что. Неудобно. Тем более ты и так мне очень помог. Я бы ни за что без тебя не справилась, спасибо. — голос упал до шепота, — Мне пора.

Напоследок печально улыбнувшись, Альбина ушла. И только тут я заметила, что все это время так сильно сжимала в руке вилку, что ногти красными полумесяцами отпечатались на ладони.

Она ушла, оставив после себя легкий аромат полевых цветов и неприятный холод под сердцем.

Марат продолжил есть, даже не глянув ей вслед, а я…

Я сидела и боролась с чудовищной ревностью, которая окутала плотной, кроваво-красной вуалью.

Впервые мне довелось видеть их вот так, рядом, и теперь я едва ли не задыхалась от того, какие картины рисовала дурацкая фантазия.

Эти двое были близки гораздо дольше чем мы с Ремизовым. Сколько ночей они провели вместе? Сколько поцелуев между ними было? Сколько слов любви? Сколько времени Марат утопал в мыслях о ней?

Не две недели, пролетевшие буйным ураганом, а гораздо дольше.

Но не это было самое страшное. Не прошлое, от которого уже никуда и никогда не убежать. Да и нет смысла в таком побеге.

Страшным было настоящее.

То, как Альбина смотрела на него. Как улыбалась, чуть склонив голову на бок, как ушла, плавно виляя пятой упругими бедрами, обтянутыми дорогой тканью брюк.

Сколько в ее взгляде было непонимания, прикрытого наигранной тоской.

Столько лютого непринятия, прикрытого показным смирением.

И пусть Марат, был уверен, что им удалось разойтись по-дружески, для нее еще ничего не закончилось!

Она его просто так не отпустит. Не отдаст. И у нее в запасе столько козырей, что мне никогда не переиграть ее в открытом противостоянии.

Понимание этого удавкой захлестнулось вокруг шеи.