Маргарита Дюжева – Таверна с изюминкой (страница 9)

— Давай, родимая, давай, — уперевшись ногами я дернула изо всех сил.

Доска с душераздирающим скрипом слетела с двери, а я от неожиданности, не удержав равновесие, скатилась с крыльца и весьма бестолково плюхнулась на свою тощую попу. Все камни одним место прочувствовала.

— Чтоб тебя, — кряхтя и охая, я поднялась на ноги, а где-то позади раздался смех.

Обернувшись, я увидела хозяина «Мяты и Кардамона», который стоял, облокотившись на перила, и наблюдал за моими мучениями.

Что за мужики нынче пошли? Мне кто-нибудь может сказать? Смотрят, как женщина убивается, и смеются.

Меня подбросило от такого отношения. Хватит, в своем мире уже насмотрелась на равнодушного «танкиста», который умел только жрать, кидаться претензиями и капать слюной на чужую жену. Больше мне такого счастья не надо. Поэтому, перехватив поудобнее обломок доски, который до сих пор был у меня в руках, я похромала к конкуренту.

— Молодой человек, — окликнула этого лысого пердуна, — не соблаговолите ли помочь слабой девушке?

Он бы меня, наверняка, куда-нибудь послал, но момент подобрался удачный. Мимо его заведения как раз проходили две дамы с кружевными зонтиками и в весьма небедных одеждах, и с интересом наблюдали за нашим милым диалогом. Быть грубым на глазах потенциальных клиенток, он не захотел, поэтому пряча за радушной улыбкой плохо скрываемую досаду, ответил:

— С удовольствием.

Через три минуты мы уже шли обратно. Вместе. Я с доской, которую почему-то было жаль выкидывать, мужик с ломом.

Пара-тройка взмахов, пяток нажатий и дверь была освобождена от неказистой решетки.

— А можно еще окна?

Пыхтя, как паровоз, он освободил все окна на первом этаже фасада.

— А еще вот тут, — указала на задний вход.

Скрипя зубами, он сорвал и эти доски, а потом, видать опасаясь, что я придумаю еще какое-нибудь дело, нервно бросил:

— Мне пора.

И поспешно ретировался.

— Спасибо большое! — прокричала я ему вслед и принялась собирать обломки со щепками.

Свалила их все на заднем дворе и, наконец, зашла в дом не как воришка, через разбитое окно, а как полноправная хозяйка через дверь.

— Так-то лучше, — удовлетворенно сказала, обращаясь к самой себе. Распахнула все окна, впуская в дом свежий воздух и, вооружившись двумя ведрами, отправилась к колодцу за водой.

…Все-таки тяжко быть чахлой. Я и в прежнем мире не отличалась мощным телосложением, а тут вообще оказалась в теле бледной немощи. Дунь, плюнь и развалишься.

Я-то наивная еще два ведра с собой принесла! Думала, сейчас как наберу водицы ключевой. Ага! Водицы-то набрала, до самых краев, а поднять-то и не смогла! Схватилась за ручки, дернула и чуть не повалилась. Аж в спине хрустнуло от такой бестолковой прыти.

Пришлось таскать по одному ведру, перегнувшись на один бок, неуклюже подставляя бедро. Пальцы резало неудобными тонкими ручками, одежда промокла, в ботинках хлюпало, но я не сдавалась. Всего каких-то двадцать ходок и все емкости в доме были наполнены водой. Подумаешь, раз плюнуть.

Буквально рухнув на верхнюю ступень крыльца, я привалилась к столбику перилл и принялась уныло рассматривать смятые ладони. На подушечках красовались смачные набухшие мозоли, и это я еще тряпочки подкладывала, чтобы не намять, да и сама по себе кожа у Хлои была грубая от постоянной работы.

Эдак я развалюсь еще до того светлого момента, как все отмоется.

Но делать нечего. Еще немного посидев, я вздохнула, наигранно бодро хлопнула себя по коленям и поднялась.

Сиди, не сиди, а дела никуда не денутся.

Отыскав в чулане старый, погрызенный мышами веник, я принялась сметать самую большую пыль. Сняла паутину с люстры и стен, выгребла грязь из углов. В итоге получилась такая огромная куча, что даже не влезла на внушительный совок. И это только одна комната! А сколько их еще в доме?

Не желая перескакивать с задачи на задачу, я продолжила и дальше махать веником, поднимая облака пыли. Пришлось даже соорудить себе маску, чтобы было легче дышать.

Ушло несколько часов, прежде чем я собрала основную грязь. Но прежде, чем приниматься за мытье, я намочила веник в одном из ведер и хорошенько прошлась еще раз по всему полу. И еще.

Результат меня удовлетворил только после того, как под ботинками перестала хрустеть земля.

Тогда я набрала в кладовке подходящих тряпок, старыми ржавыми ножницы, обнаруженными в одном из ящиков кухонного шкафа, обрезала края, чтобы не тянулись нитки, и приступила к мытью. Никакой щетки я не нашла, поэтому пришлось все делать вручную, согнувшись в три погибели над полом. Елозила тряпкой по грубым доскам, располаскивала в холодной воде, отжимала и дальше.

Вскоре руки мои покраснели и отказались слушаться. Было холодно, мозоли полопались, кожу щипало, но я продолжала мыть вплоть до тех пор, пока не закончилась чистая вода.

А закончилась она очень быстро! Мне даже не хватило на то, чтобы отмыть половину трапезного зала. Нужно было снова идти к колодцу с ведрами, и от одной мысли об этом у меня начала болеть перетруженная поясница. Хотелось сесть прямо на сырой, недомытый пол и разреветься от усталости.

Как оказывается здорово было в прежнем мире: пылесосом прошелся, в ванной тряпку намочил — и чистота. А тут, что ни шаг, то сплошное преодоление.

Еще немного попричитав, я все-таки отправилась за водой, но сил хватило только на одно ведро, которое и то не смогла нормально донести, споткнувшись на крыльце и разлив половину содержимого.

— Ну что-ты будешь делать, — в сердцах с треском поставила полупустое ведро на верхнюю ступень, — немощь чахлая.

Чтобы пролитая вода не пропадала зря, я принесла тряпку и помыла крыльцо. А остатки пустила на окна. Вернее, на окно. Одно.

На этом все. Запал окончательно иссяк. Силы кончились.

На город опустились сумерки, а я сидела, вытянув перед собой натруженные, гудящие ноги, угрюмо жевала яблоко, запивая его колодезной студеной водой, и смотрела, как в заведении напротив бойко отдыхали гости. Из окон лился яркий свет, неслась залихватская музыка и громкий смех.

Было завидно, обидно и невольно опускались руки.

О какой изюминке могла идти речь, если я пока даже один зал не смогла нормально отмыть?

Я понимала, что времени на восстановление уйдет предостаточно, но надо было на что-то жить здесь и сейчас. На завтра у меня остался небольшой кусок мяса и вода. А, что потом? Еще Калебу была должна за булки …

Кажется, прежде чем продолжать уборочные работы, придется все-таки наведаться на рынок и попытаться найти хотя бы разовую подработку.

Проведя еще одну ночь в запущенном, мрачно поскрипывающем здании, я проснулась, едва солнце позолотило крыши соседних домов. Умылась и перед стареньким, тронутым по краям чернотой зеркалом кое-как привела себя в порядок. Разобрала пальцами волосы, заплела их в косу, поправила платье, похлопала себя по щекам, чтобы прибавить румянца, но, взглянув на себя, приуныла.

Да кого я обманываю? Выгляжу, как бродяжка, тут хоть плети, хоть не плети, хоть ухлопайся. Оставалось только надеяться, что кто-нибудь смилостивится и даст шанс заработать несколько медяков.

— Ничего, главное начать, а потом как развернусь! — вполголоса приговаривала я, пробираясь по торговым рядам и настраивая себя на боевой лад.

Мне повезло. Первое задание нашлось почти сразу — толстый молочник отправил меня с срочным поручением в лавку на другом конце рынка. За это я получила свой первый медяк. Спрятала его в потаенный кармашек лифа и, воодушевленная началом, отправилась дальше на поиски работы.

День оказался суматошным, но продуктивным. Пусть под вечер я не чувствовала спины, потому что приходилось таскать всякое разное из одного места в другое. Натерла пятку, бегая по всему рынку с письмами и передачами. И вдобавок сорвала голос, пока раздавала листовки и зазывала клиентов в маленький кожевенный магазинчик. Но зато в кармашке тихонько звенело, а в свертке, который я бережно прижимала к груди, благоухала еда. В конце рабочего дня я по дешевке накупила остатков — пара румяных, слегка подсохших калачей, кусочек овечьего сыра, немного травяного сбора, который тут использовали вместо чая. В другой руке я несла небольшой кувшин с молоком.

Этих запасов должно было хватить на несколько дней, а оставшихся монет на то, чтобы расплатиться с Калебом. И все — снова ни гроша за душой. Но я не унывала. Сегодня мне довелось познакомиться с приятными людьми и хорошо себя зарекомендовать, поэтому подработка на следующий день у меня уже была.

А вечером у меня был пир. Я снова сидела на крыльце, жевала калач, запивая его вкуснейшим молоком. Смотрела на светящиеся окна конкурентов и обдумывала дальнейший бизнес-план. Как бы я ни храбрилась, как бы ни пыталась себя убедить, что со всем справлюсь сама, своими собственными силами, но было очевидно — для нормального старта мне нужны помощники или хоть какой-то первоначальный капитал. А лучше — и то, и другое.

Глава 7

Утром я проснулась совершенно разбитая, не способная на трудовые подвиги. Сил не было никаких. Ни малейших. Болела сорванная накануне спина, ныли набегавшиеся за вчерашний день ноги, ломило каждую мышцу, потому что единственная кровать, которую я нашла в матушкиной таверне, оказалась лишь немногим мягче пола. Все бока себе отлежала!