Маргарита Дюжева – Таверна с изюминкой (страница 6)
Вот раздались приближающиеся шаги. Что-то тяжелое с шорохом опустилось рядом с моей головой. Судя по аппетитному аромату — корзина с булками.
Рот мгновенно наполнился слюной. Последний раз я ела в доме градоначальника, и это были сладкие груши, которые не могли насытить меня надолго. Я тихо сглотнула, а потом едва не дернулась, потому что следующая корзина с выпечкой грохнулась мне на живот. Ее еще и повращали, пытаясь вдавить поглубже. Не выдала я себя только чудом.
Наконец в телегу загрузили все, что хотели. Повозка качнулась с протяжным скрипом, приняв на себя вес кучера, и тронулась с места. Копыта лошади зацокали по мостовой.
Выждав немного, я убрала сено с лица. Выкрутив голову, покосилась на сгорбленную спину возницы и осторожно потянулась за булкой. Есть хотелось ужасно. Впервые я в полной мере постигла смысл выражения «умирать от голода».
«Это не воровство. Это в долг. Как только разживусь деньгами, все оплачу».
Солома подо мной шуршала, но я не боялась быть услышанной — мой невольный водитель, слава богу, был тугоух.
Глава 5
Пока телега размеренно тряслась по грунтовой дороге, я успела и вздремнуть, и стащить еще одну булочку, и передумать кучу разных дум. В основном невеселых. Все они крутились вокруг моей новой жизни.
То, что у меня была сама эта жизнь — великое чудо, за которое я готова до бесконечности благодарить богов всех планет и миров. Но вот как организовать достойное существование — это уже проблема.
Вопрос первый — где взять денег?
Все, что было у Хлои, присвоила мачеха и обратно возвращать не собиралась. Скорее удавится, чем потратит лишний медяк на свою падчерицу. Надежда была только на то, что по приезду в Ристоль моя испорченная репутация окажется далеко позади, и я смогу на первое время найти какой заработок, а потом уж восстановлю матушкину таверну и все наладится.
Работы я не боялась, опыта у меня было предостаточно, энтузиазма, несмотря на трудности переселения в другой мир, — хоть отбавляй. Так что с деньгами разберусь.
Вопрос второй и более серьезный.
Как мне вернуть документы и наследство Хлои? Не то, чтобы я была женщиной жадной, но от несправедливости сводило зубы. Мне было искренне жаль бедняжку, которая после смерти отца превратилась в самую настоящую Золушку, и я клятвенно пообещала себе и ей, что сделаю все возможное для того, чтобы справедливость восторжествовала.
В общем, тут все было как в нашем мире. Без бумажки — ты букашка. Денег нет, но вы держитесь.
Ближе к полудню телега съехала с накатанной дороги и остановилась на пятачке, окруженном молодыми березами.
Тяжело крякнув, дед сполз с облучка и удалился в кусты, а я, воспользовавшись случаем, хорошенько потянулась, пытаясь размять затекшее тело. Дно у телеги было жестким, и всю дорогу я лежала, как мышка, боясь лишний раз пошевелиться и привлечь к себе внимание, поэтому ломило бока, спину, плечи. Очень хотелось встать, пройтись, сделать зарядку, поприседать, но пришлось ограничиться переворотом с боку на бок и потягушками.
Интересно, сколько еще нам ехать до Ристоля? Буду ли я в состоянии по приезду быстренько сбежать из телеги, ставшей мне временным пристанищем? И заметит ли глухой дед, если я стащу еще одну булочку?
К счастью, Калеб быстро вернулся. Подтянул старые портки, забрался обратно на козлы, тряхнул вожжами, трогая с места свою чахлую клячу, и мы отправились в путь.
Солнце стояло высоко, и его лучи нещадно палили землю. Под слоем соломы я задыхалась и обливалась потом. Раскопала небольшую дырку, в надежде на свежий воздух, но легче не стало — жарища стояла дикая. Единственное, о чем я могла думать — это о воде.
Сейчас бы искупаться и напиться вдоволь.
Когда до меня донесся звук откручиваемой крышки и громкие глотки, я чуть не застонала от жажды. Во рту все пересохло. Казалось, попадись мне на пути река — я бы запросто осушила ее наполовину.
Вдобавок, съеденная всухомятку булочка дала о себе знать — на меня напала икота.
Я зажималась как могла, задерживала дыхание, надувала грудь, закрывала рот ладонями, но икота не проходила, наоборот становилась все сильнее и сильнее.
Тем временем телега взобралась на пригорок, а потом покатилась вниз, тихо покачиваясь в раскатанной колее, и в какой-то момент резко подскочила на камне. Меня тряхнуло, и от неожиданности я икнула во весь голос. И тут же испуганно прекратила дышать.
Дед никак не отреагировал.
Пронесло что ли?
Однако спустя пару минут стало понятно, что не пронесло.
Раздалось резкое:
— Тпр-у-у-у-у, — потом послышалась какая-то возня, стук…и мне в бок уперлась рогатина, — а ну-ка! Покажись! Пока я тебя не проткнул.
От страха аж икота прошла.
Я осторожно вынырнула из соломы, а потом, подняв руки вверх, села:
— Не ругайтесь, пожалуйста…
— Вылезай из телеги! — скомандовал он.
Вокруг нас с одной стороны плотной стеной стоял лес, а с другой — раскинулось бесконечное неухоженное поле. И куда ни глянь — ни единого признака человеческого присутствия.
— Куда же я пойду, дедушка? — жалобно спросила я.
— Чего ты там бормочешь? Не слышу.
Ах ты пень глухой!
— Куда мне идти? Тут ничего нет, — прокричала я.
— А мое-то какое дело? Проваливай!
— Ну, пожалуйста, — взмолилась я, складывая ладони домиком, — Вы же в Ристоль едете? Возьмите меня с собой! Я тихонько посижу тут, вы и не заметите.
— Хочешь ехать — плати!
— У меня нет денег.
— Тогда проваливай! — снова повторил дед и для верности еще раз ткнул рогатиной в мою сторону. — Я извозчиком за бесплатно работать не собираюсь!
Потом его взгляд упал на сдвинутое полотенце, прикрывающее одну из корзин с булочками:
— Еще и воровка!
— Нет, нет! Мне просто очень хотелось есть, но… — я поспешно откатилась на дальний край телеги, опасаясь, что сейчас он воткнет в меня свое грозное оружие. — Я все верну.
— Возвращай! — тут же потребовал старик.
— Но у меня пока нет денег. Как только заработаю…
— Воровка!
— Я могу все отработать! Вы не смотрите, что я такая бледная и неказистая. Я и убраться могу, и приготовить, и белье перестирать! И на огороде помогу, и скотину почищу. Что угодно, только до Ристоля довезите, пожалуйста.
Дед хмуро смотрел из-под кустистых бровей и в задумчивости жевал губы, будто пытался принять какое-то решение.
Видать, о моей репутации ему было не известно, поэтому в конце концов он согласился:
— Хорошо. До города я тебя довезу. За это ты избу мою в порядок приведешь. А за булки деньгами рассчитаешься. В двойном размере! Срок тебе — неделя. Иначе скажу грозной Холли, кто ее обокрал, и, поверь, она с тебя живой не слезет.
Холли — это та самая суровая тетка из пекарни.
— Я все сделаю. Обещаю!
— Смотри у меня, — дед еще раз грозно зыркнул на меня, потом положил рогатину рядом с собой на сиденье и снова взялся за поводья.
Мы поехали дальше. Наконец, мне не надо было скрываться, и я смогла сесть как удобно. Натолкала под себя соломы, привалилась спиной к бортику, расправила спину.
Ехать и смотреть по сторонам было гораздо интереснее чем отдуваться от прелой соломы и бессмысленно таращиться в небо. Я крутила головой по сторонам, наслаждаясь чистым воздухом и видами.
Поле сменилось редколесьем, редколесье — заливной поймой.
Прежде чем перекатить через деревянный мост, Калеб становился, чтобы дать своей кляче напиться. Я тоже не упустила шанса — зашла по колено в реку, хорошенько умылась, а потом, загребая воду горстями, жадно напилась.
После моста мы проехали через березовую рощу, поднялись на пригорок, и с него я увидела первую деревню. Два десятка домов стояли в окружении огородов и пышных садов, чуть в стороне паслось стадо коров.
В этой деревушке мы остановились всего на несколько минут. Телега притормозила возле большого дома, из которого тут же выскочила румяная женщина и забрала одну из корзин, передав за нее горсть монет.
После этого мы отправились дальше. Деревни стали попадаться чаще. Некоторые были прямо у дороги, другие виднелись в стороне, маяча невнятными силуэтами на горизонте.
Потом был поворот, еще одна роща, и мы вернули на широкий тракт, стрелой ведущий к воротам города.