Маргарита Дюжева – Снова Моя (страница 11)

Это было очень смешно, но я держалась и делала вид, что ничего не слышу:

— Пойду руки помою!

И пока он там проводил экспресс-уборку, отправила Ольге сообщение «Не жди меня. Ложись спать. Сегодня не приду». Ответа ждать не стала — вряд ли тетя поддержит в таком вопросе. Но я девочка уже большая и в одобрении, а тем более в разрешении не нуждаюсь. Поэтому выключила звук, убрала телефон в сумку и, оставив все сомнения, шагнула навстречу своему безумию.

Глава 6

Утром Ольга встретила меня неожиданно громким недовольством:

— Ксю! Да как так-то?! Ты головой свой бестолковой, когда думать будешь! — она чуть ли не плакала, — зачем это нужно было?

— Что именно? — не поняла я.

— Оставаться у него на ночь.

— О, нет… — я закатила глаза и отправилась в ванную мыть руки.

— Что нет? Что? — она ринулась следом за мной, — ты его знаешь всего пару недель!

— Это ты о нем знаешь всего пару недель, — усмехнулась я, — а мы-то с ним знакомы гораздо дольше.

— Ксения!

— Я девочка взрослая, с первой же секунды о своих знакомствах не докладываю. И, если честно, не совсем понимаю, в чем суть претензий.

— Не понимает она!

— Да. Не понимаю. Мы вроде не в средневековье, где каждой женщине чуть ли не с рождения полагался пояс верности.

— Я всю ночь глаз сомкнуть не могла! Переживала! А если он маньяк какой? Если обидит тебя?

— Если маньяк, то очень симпатичный, — отшутилась я, хотя эта ситуация меня изрядно напрягала, — с чего он вообще должен меня обидеть?

— Хорошо, спрошу по-другому, — Ольга мою шутку не оценила и продолжила наседать, — ты его любишь?

— Мне с ним хорошо.

— Я тебя о другом спросила. Ты его любишь?

Вот приставучая женщина!

— Он мне очень нравится, мне с ним хорошо и спокойно.

— Ты его любишь? Просто скажи да или нет. Это легкий вопрос.

Вроде да, легкий, но слова почему-то застряли в горле, а язык примерз к небу.

Я силилась сказать, что да, люблю, безумно, всеми фибрами души, до дрожи и обморока, но не смогла.

— Вот видишь! Видишь! — она возмущенно затрясла пальцем у меня перед носом, — не любишь ты его! Так зачем размениваться на нелюбимых? Чтобы потом страдать не пойми из-за кого, чтобы больно потом было? Чтобы жалеть?

— А разве из-за любимых больно не бывает? — философски поинтересовалась я, — разве из-за них не страдают? Они наоборот еще больнее делают.

Ольга уставилась на меня как-то уж слишком хмуро и подозрительно, будто какой-то тайный смысл в моих словах услышала, я даже смутилась:

— Что? Разве я не права?

Она тяжко вздохнула:

— Ничего, Ксения, ничего. Я просто…

— Просто переживаешь за меня. Я помню. Но не стоит уж так активно это делать.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

— А кто ж этого не хочет? Счастье всем нужно будет.

Ольга сокрушенно покачала головой и отправилась в кухню, а я за ней:

— И вообще, с чего ты решила, что с Денисом у нас счастья не получится. Может, он тот, кто послан мне судьбой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что! — сердито сказала она.

— Порой, я тебя вообще не понимаю.

— Конечно, не понимает она. Я же ведь ерунду говорю, ворчу как бабка старая.

— Я такого не говорила…

— И вообще старомодная как мамонт.

— Оль…

— В какую-то любовь нелепую верю.

— Все не ворчи! — я обняла ее сзади и положила голову на плечо, — я знаю, что ты обо мне заботишься и переживаешь. А после аварии и вовсе боишься выпускать из дома, но…надо жить дальше. Нельзя постоянно прятаться.

Я старалась говорить беззаботно и с позитивом, но тетя неожиданно расплакалась.

— Ты чего?

— Все, хорошо, Ксю. — надломлено просипела она, уткнувшись в ладони, — Все хорошо.

— А почему тогда плачешь?

Она покачала головой, отказываясь отвечать. И сколько бы я ее ни пытала, ничего кроме сдавленного «просто нервы», так и не прозвучало.

Странная она.

Может, напряжение последних дней накопилось — соседи еще дважды скандалить приходили из-за протечки. Может, экстраполировала на меня неудачный опыт своей молодости. Я не знаю.

Но уезжала на работу с таким ощущение, будто на плечах каменная плита. Не выпрямиться. Не вздохнуть. Тяжко.

Зато на работе меня встретили с улыбкой.

Влад меня как увидел, так завизжал от восторга и со всех ног бросился в мои объятия.

— Привет, хулиган, — я подхватила его на руки и поцеловала в румяную щечку, — соскучился?

Вместо ответа — детские объятия. Такие крепкие и искренние, что защемило в душе.

Чувствуя, как внутри расползается приятное, щемяще-нежное тепло, я обняла его в ответ и снова поцеловала, поглаживая по худенькой спинке.

За этим занятием нас и застал Тимур. Наградил меня хмурым взглядом очень занятого повелителя, бросил небрежное:

— Доброе утро, Ксения, — и направился к выходу.

— Доброе, — проворчала ему вслед, поймав неожиданный укол разочарования.

Не знаю почему, но меня задевало то, как он каждое утро проходил мимо, словно я была предметом интерьера — стулом или ковром на полу. Никогда не остановится, не спросит, как у нас дела.

Не то, чтобы я жаждала его внимания, скорее наоборот— чем он дальше, тем легче дышать, но откровенное равнодушие цепляло. А собственная реакция на эту ситуацию, мягко говоря, удивляла. Мне было не все равно.

Я злилась и одновременно с этим недоумевала.