Маргарита Дюжева – Развод. Предатели (страница 17)

— Ничем не могу помочь. Здесь будет ветеринарная клиника.

— Да ты так сразу не отказывайся. Деньгами не обижу.

— Не нуждаюсь.

— А если подумать?

— Всего хорошего. Дверь вон там, — я кивнула на выход.

Мужик недовольно крякнул, потом изрек глубокомысленное:

— Разговор еще не окончен, — и ушел.

Стоило двери за ним закрыться, как Люба восхищённо уставилась на меня.

— Вера… ты умеешь говорить «нет»?! Мне не послышалось?

Я даже смутилась:

— Ну, а что он… вот так с нахрапа... Зря я? Да?

— Нет-нет, ты молодец. Просто…Умоляю… — она сложила ладони домиком, — Запомни этот настрой. Зафиксируй его себе. Договорились?

Я не совсем поняла о каком таком настрое речь и зачем мне его фиксировать, но на всякий случай кивнула.

Глава 8

У Николая Ланского было все хорошо. Только изжога мучала.

А так, куда ни глянь, везде на коне.

Развод, который прошел совершенно гладко и безболезненно, а самое главное строго по его плану – ни лишних скандалов, ни лишних расходов.

Дети, адекватно воспринявшие его позицию и поддержавшие ее. Влад – не в счет. Парень далеко, поэтому от рук и отбился. Был бы рядом – не стал бы швыряться громкими словами, а по-мужски бы поддержал.

Бизнес на грани грандиозного расширения и обновления – на днях должно было состояться подписание самого важного в жизни договора.

И вишенка на торте – Вероника. Яркая, как вспышка в ночи. Острая, как перчик чили. Роскошная, как бриллиантовое колье, которое он недавно ей подарил.

При одном воспоминании о молодой жене, у Ланского поджимался живот, и рука тянулась к узлу на галстуке, потому что внезапно переставало хватать кислорода. Кажется, он желал ее каждую секунду. Стройная, ладная, гибкая – она легко отзывалась на все его желания и фантазии. А эти глаза, когда стояла перед ним на коленях, совершенно голая, и смотрела снизу вверх… Дурел от этого взгляда. Хотел наброситься, присвоить, раствориться. Если бы не работа – его и ее – у них был бы такой медовый месяц, что вылезали бы из кровати исключительно ради еды.

Рядом с ней он чувствовал себя другим. Моложе лет на двадцать, задорнее, и в то же время внушительнее. Когда она ласково брала под руку и нашептывала о том, что он самый лучший, Ланской ощущал себя как минимум королем. Вот что значит правильная женщина рядом!

Хотелось распушить перья и хвастаться перед ней своими успехами, и в то же время хотелось хвастаться самой Вероникой. Как говорил Артем – не девушка, а мечта. И Николаю хотелось, чтобы все знали, что мечта досталась именно ему.

Насчет старшего сына Ланской не переживал. Неприятно, да, но со временем все наладится. Влад не дурак и рано или поздно осознает, что отец имел полное право так поступать. Жизнь одна и надо прожить ее так, чтобы на старости ни о чем не жалеть.

В общем, все отлично.

Но изжога, да-а-а. Изжога задолбала.

У него и раньше случались приступы, но там была Вера, которая все контролировала. Когда надо – подносила стакан с мутным пойлом, заставляла принимать таблетки для профилактики, следила за питанием. Так что если недуг и появлялся, то тут же подвергался массированной атаке и затихал на неопределенный период.

Сейчас Веры не было, а у самого Николая голова была занята другими, более приятными и важными мыслями, чем какие-то таблетки. Он, наоборот, чувствовал себя более свободным, раскрепощенным и молодым, когда никто не напоминал о том, что надо принять пилюлю, или померить давление.

В конце концов, он же не старый пердун, который целыми днями сидит в обнимку с тонометром. Полтинник – это самый рассвет сил. И сам Ланской – живое тому подтверждение. Активная жизнь, успешный бизнес, молодая жена. А изжога – это мелочи, ее и перетерпеть можно

Правда Герман, их семейный врач, оптимизма не разделял:

— Ты пьешь то, что тебе прописывали?

— Когда как, — уклончиво ответил Николай.

Врач посмотрел на него поверх очков:

— Когда? И как? Это важно.

— Гер, ну че ты привязался. Пью. Как могу.

— Диету соблюдаешь?

— По мере возможностей.

— Значит, не соблюдаешь. А жена куда смотрит?

— Мы с Верой развелись, — напомнил Николай.

— Я про твою новую. Пусть контролирует.

Вот делать ему больше нечего, как заставлять Веронику контролировать прием его таблеток и диету. Единственная медицина, которую он мог допустить в их отношениях – это если она в костюме медсестры на голове тело, придет делать ему массаж. Все остальное мимо.

Но с врачом спорить не стал. Молча выслушал рекомендации, забрал очередную распечатку — у Веры уже целая пачка подобных где-то была – и ушел, как всегда уверенный, что он лучше знает, как быть дальше.

В итоге распечатка, свернутая вчетверо, отправилась в бардачок, а сам Ланской поехал на дружескую встречу с партнерами. Правда, одну таблетку все-таки закинул в рот и, не запивая, проглотил, потому что ждали его в неформальной обстановке, с накрытым столом и напитками. И отрываться от коллектива, мотивируя это какой-то никчемной изжогой, он не собирался.

В этот раз они собирались в дорогом клубе. С сауной, бассейном, бильярдным столом и кальянной комнатой. Обсуждали дела, бизнес, перспективы. Николай намеренно умолчал о предстоящей сделке, чтобы не вызывать зависти и раздражения. Дружба-дружбой, но в бизнесе все строго: или ты, или тебя.

Потом, напарившись и расслабившись, перешли на личное.

— Ты с Верой развелся? — удивленно спросил Берг, который большую часть времени жил заграницей и все узнавал самым последним. — Соболезную.

Тут же встрял Беликов:

— Тут не соболезновать надо, а поздравлять. Он себе такую куклу отхватил, что закачаешься. Покажи ему.

Николай хмыкнул и полез в телефон, чтобы найти фотографию Вероники. Выбрал ту, на которой она в обтягивающей спортивной одежде возле тренажера, и потом, когда мужики цокали языками и хвалили его выбор, щурился как довольный сытый кот.

Только Берг, будь он не ладен, взял и как будто специально брякнул:

— Хороший суповой набор, не спорю. Но Верка лучше была.

На это Николай рассердился и, выхватив свой телефон из его рук, припечатал:

— Верка – как старый патефон. Место занимала, а толку никакого. А Вероника – глоток свежего воздуха.

— Ничего ты, Коля, в женщинах не понимаешь, — хмыкнул Берг, подтягивая к себе тарелку с закусками, — ничегошеньки.

— Ну, поясни, раз такой умный.

— Красивую жопу надо в любовницах держать. Ходить к ней как на праздник, одаривать подарками, рядить в жемчуга, золото, а когда надоест – а они все надоедают — без сожалений отправлять в отставку и, когда захочется, новую заводить. А дома надежная должна быть. Такая, что за тобой в огонь, воду и медные трубы без раздумий шагнет. Чтобы ты ей дом, детей, собственную жизнь не глядя доверил. Тихая гавань и одновременно каменная опора. Вот Верка у тебя как раз такая была.

— Вероника надежная!

— Тебе-то откуда это знать? Сколько ты с ней? Полгода? Или меньше?

— Какая разница! — раздраженно сказал Ланской, — иногда одного взгляда достаточно, чтобы понять, что перед тобой та самая!

— Вот это ни фига себе ты романтик, — сказал Берг таким придурковато- восторженным тоном, что все прыснули со смеху, — Мы думали, ты сухарь сухарем, а оно вон как оказывается.

Быть объектом чужого веселья Ланской не любил, поэтому буркнул:

— Все, закрыли тему.

— Без проблем. Только еще один вопрос. Раз, с Верой у вас все, и ты ни на что не претендуешь, то не станешь возражать, если я к ней подкачу?

— Очень смешно.

— Никаких шуток, — сказал Берг, глядя на него поверх стакана, — Мне твоя Верка всегда импонировала. Но сам знаешь, жена партнера – табу. А теперь, раз она свободна…почему бы и нет.