Маргарита Дюжева – Развод. Она не твоя (страница 49)

Пока мы шли к машине, Аринка, у которой был день потрясений, обмякла у меня на руках и, доверчиво положив голову на плечо, заснула. Стараясь ее не потревожить, я аккуратно села в салон.

— Ты как? — шепотом спросил Александр, напряженно всматриваясь в мою физиономию.

— Великолепно, — я простучала зубами и кое-как улыбнулась. Меня накрыл откат. Нервы, до этого натянутые как струны на гитаре, медленно расслаблялись. Я сжала колени, чтобы они не тряслись, но помогало плохо. Все тело ходило ходуном, — правда все хорошо.

Теперь, когда дочь была у меня на руках, все остальное казалось несущественным.

Но, кажется, выглядела я так себе, потому что Александр как-то подозрительно и сомнением нахмурился.

— Все хорошо, — повторила я, чувствуя, как щекам побежали слезы облегчения, — благодаря тебе…Спасибо…

— Не стоит благодарности.

— Саш, если бы не ты — от меня бы ничего не осталось. Ты меня спас. Нас спас.

— Нет, Маш. Это вы спасли меня, — с этими словами он улыбнулся, тихо, чтобы не разбудить малышку, закрыл дверь, а сам сел за руль.

Я не поняла, что он имел в виду, когда говорил про спасение, но спрашивать не стала. Почувствовала, что еще рано. Он сам все расскажет, когда придет время.

А пока, нужно решать более несущие проблемы.

— Нам надо в город. В детский магазин или аптеку. Потому что она проснется сырая и голодная, и устроит нам такое, что мало не покажется.

— Ничего. Справимся, — он подмигнул мне в зеркало заднего вида, и я почувствовала, как по измученному нервному телу растекается благостное тепло.

Конечно, справимся. Вместе.

Кто-то остается чужим и после многих лет брака, а кто-то становится самым близким всего за несколько дней, как это произошло с Александром.

Он меня не отпустит, а я не отпущу его.

Да и как можно отпустить своего человека?

Как можно отказаться от того, кто заново научил дышать?

Глава 19

Я красивая

Даже не так. Я ослепительно красивая. По-новому.

Это обновление светится во всем.

В свежей прическе — теперь волосы обстрижены до плеч и стильно уложены.

В макияже — он чуть более выразительный чем раньше, и в тоже время практически незаметный

В новом наряде — брючный костюм цвета спелой сливы. Туфли на каблуках. Дорогие.

Я не транжира, но мне дико приятно, что у меня на ногах лодочки ценой в целое состояние.

Их купила не я.

Их купил мужчина, который не считает меня главной статьей экономии бюджета. Мужчина, для которого мои проблемы — это не головная боль и лишние траты вожделенных денежек. Мужчина, для которого цветы на день рождение — это не повод, чтобы его поставили на пьедестал минимум до следующей памятной даты.

Их подарил мужчина, который сказал — ты со мной, ни о чем не думай.

Конечно, это так не работает. Чтобы щелк и все — перестроилась, переродилась, выкинула из головы весь прежний мусор.

Абрамов меня так выдрессировал за эти годы, так глубоко вбил в голову мысль, что не сахарная, не растаю, если взвалю на себя дофига всего и еще чуть-чуть, что мужская забота поначалу казалась чем-то странным, инородным. Чем-то чего не существует в природе. Каким-то фокусом, шуткой.

Саша доказал, что это не так.

Что обо мне могут заботиться, что я этого достойна. Просто, потому что я — это я, а не выгодное вложение в будущее.

Правду говорят, рядом с настоящим мужчиной женщина расцветает.

Рядом с Семеном цвел только Семен и его мечты о том, чтобы его кто-то на своем горбу вывез в лучшую жизнь.

В моей жизни больше нет мусора. Он самоустранился, хотя изначально планировал устранить меня, как отработанный шлак. Так все хорошо распланировал, так радостно — бывшая жена в дурке и ни на что не претендует, ребенок в деле и служит на благо отцовскому благосостоянию. А сам он, катается как сыр в масле.

Увы, укатиться в светлое будущее не удалось, только до душной тюремной камеры. В которой ему придется провести много-много долгих лет.

Конечно, он ещё дергался, ерепенился, обвиняя весь всех на свете в том, что с ним незаслуженно жестоко обошлись.

Спиридонова в том, что посмел обвести вокруг пальца и подставить такого золотого мальчика, как он.

Меня, за то, что тварь такая, посмела вынести наш конфликт на всеобщее обозрение, да еще и заявление на него написала.

Анну, за то, что мясом наружу не вывернулась, чтобы вытащить его задницу из передряги.

Аринке и то досталось. В приступе гнева он брезгливо выплюнул — не надо было ее вообще заводить, пользы все равно никакой.

Но больше всего он ненавидел, конечно, Александра. За то, что тот посмел рассмотреть во мне женщину, подарил мне крылья. Спас.

Такой вот интересный у меня муж. Был. К счастью, нас уже развели. И теперь мы виделись только на слушаньях в суде, куда я приходила, цокая дорогими шпильками, а Семена приводили в наручниках и держали за решеткой, как зверя.

Он и вел себя как зверь. Орал, что ни в всем не виноват, что его оклеветали и подставили, что требует справедливости и наказания для всех причастных.

На последнем слушанье, Абрамов так и вовсе заявил, зло тыкая в меня пальцем:

— Это все она! И деньги все у нее! Ей самое место за решеткой, — и столько ненависти в глазах было, что меня передернуло.

Как подло…и как ожидаемо.

А ведь у нас с ним даже была встреча.

Да, я пришла к нему на свидание. Зачем? Хотела посмотреть в глаза своему некрасивому прошлому и поставить точку.

А Семен был в своем амплуа:

— Ты должна немедленно забрать свое заявление!

— С чего бы это? — хмыкнула я, глядя на мужчину по ту сторону разделительного стекла. Хотя какой это мужчина? Так, жалкий кусок чего-то невразумительного.

— С того, что я твой муж.

— Бывший.

Благодаря Саше развод прошел как по маслу. Быстро и справедливо. И все то, что Семочка так старательно пытался скрысить, припрятать от никчемной, ничего не делающей жены, выплыло наружу. И покупка квартиры, и приобретение дорогой машины, и скрытые счета. Все подняли.

Этого он мне тоже не мог простить. Потому что до сих пор был уверен, что все всегда принадлежало ему, а я — просто сидела у него на горбу и ничего не делала.

— И отец твоего ребенка!

— И что?

— Хочешь, чтобы потом Арина узнала, кто засадил ее папочку в тюрьму?

— Боюсь к твоему возвращению, у Арины будет другой папочка. Более подходящий, — вернула ему те самые слова, которыми он убивал меня под дождем возле машины.

— Как бы не так! Я вернусь и тогда… — лицо перекосило от злобы.

— И тогда мы будем тебя ждать, — раздалось у меня за спиной.

Саша… Пришел…

И снова стало так хорошо и спокойно, что улыбка растеклась по губам.