Маргарита Дюжева – Развод. Она не твоя (страница 48)

С ними ведь все хорошо, да?

Пусть с ними все будет хорошо…

Мы обогнули озеро с правой стороне, проскочили мимо ивовых зарослей и вынырнули прямо на подъезде к частной собственности. Ворота — распахнуты, впереди огонь и черные силуэты на его фоне.

Я едва смогла дождаться, когда Андрей ударит по тормозам, и выскочила из машины:

— Стой! Опасно! — ревел он мне в спину, но я продолжала бежать, не чувствуя под собой ног, — Стой!

Жесткая мужская рука ухватила за шиворот. Раздался треск ткани, и я надрывно закашлялась, кода воротник впился в горло.

— Стой! — меня встряхнуло, как беспомощную куклу, — совсем с ума сошла?

— Ты не понимаешь…— я хрипела, но продолжала брыкаться, — мне надо, я должна спасти…

— Без тебя спасут.

— Отпусти ее, — раздался уверенный голос, и я как-то сразу обмякла.

Колени стали ватными, в легких — тоже вата. Сил нет:

— Саш? — жалобно простонала я.

Александр шел к нам навстречу, и у него на руках, доверчиво уткнувшись в плечо, сидела испуганная маленькая девочка.

— Арина… — охнула я и, с необычайной силой оттолкнув от себя Андрея, снова побежала, — Арина!

Подлетев к Александру, я вцепилась ему в руку:

— Как…она…ты… Как? — слова не хотели выходить наружу.

— Все хорошо, — произнес он с натянутой улыбкой и протянул мне ребенка.

А она вдруг заревела, вцепилась в него, будто боялась, что отпустит, отдаст кому-то чужому.

Понимаю, девочка. Я тоже так за него цеплялась.

— Ариш, — позвала ее, — это я, мама.

Мне удалось забрать малышку к себе на руки. Она плакала, вырывалась, тянулась обратно к Саше, а потом вдруг замерла, икая от рыданий, уставилась на меня зареванными глазами. Огромными, недоверчивыми, бесконечно красивыми. Икнула еще раз и…улыбнулась. А потом с восторженным «и-и-их» бросилась мне на шею:

— Мама…

В общем, я тоже заревела.

От радости. От облегчения. От того, что она у меня на руках.

Моя звездочка. Мой самый любимый котенок на свете.

Саша молча смотрел на нас, и в его взгляде было что-то темное, первобытное. Что-то от чего захватывало дух.

Так смотрит тот, кому не все равно. Тот, кто умрет ради тебя и того, чтобы сделать тебя счастливой. Так смотрит ТОТ самый человек.

Мой человек.

— Спасибо, — беззвучно произнесла я, едва шевеля губами.

Он все услышал. Порывисто склонившись, коснулся губами моего виска, потом так же резко отстранившись двинулся обратно в сторону полыхающего дома.

Мой человек. А я его.

Чуть продышавшись, я двинулась следом за ним, а рядом, предусмотрительно держался Андрей, на тот случай если я решу выкинуть что-нибудь безумное.

Зря боялся. Теперь, когда Аринка была у меня, я хотела только одного — спокойствия, счастья и безопасности, для всех, кто мне дорог. К черту безумие.

Подойдя ближе, я смогла рассмотреть, что происходило возле дома.

Двое парней угрюмо стояли на коленях, в окружении вооруженных людей в камуфляже, а третий умудрялся орать благим и продолжал дергаться несмотря на то, что его скрутили мордой в землю.

— Да я вас всех…да знаете кто я…

С другой стороны стояла всклокоченная злая Анна, которую еще один в балаклаве держал под локоть, не позволяя лишний раз дернуться. Платье на ней было порвано и болталось бахромой вокруг ног, на щеке красовался чумазый след, волосы — воронье гнездо.

Она мало чем походила на ту красивую, изящную девицу, которая охмурила моего недалекого расчетливого муженька. Скорее на ведьму, у которой сломалась метла, и которая теперь не знает, как лететь дальше.

Увидев меня, она изогнулась словно змея, натянулась, пытаясь вырваться из жестких мужских рук, но освободиться не смогла и тогда завопила:

— Убери от меня свои лапы, урод!

«Урод» не отреагировал, только дернул ее, рывком возвращая обратно.

Каталова зашипела на него разъяренной кошкой, скрюченными пальцами с алыми когтями нацелилась на лицо, но не добралась — еще один рывок вернул ее на место.

Тогда она перекинулась на меня:

— Что здесь делает эта тварь?! Ее в камеру надо, в карцер! На хлеб и воду. И чтобы никогда света белого не видела! Тварь! Ты украла мою дочь!

— Мне жаль, — глухо сказала я, прижимая к себе Арину, — твой ребенок погиб.

— Не правда! — завизжала Анна и ринулась к нам, но на ее пути встал Александр, — не правда! Ты лжешь! Ты украла ее у меня. Украла!

Красивый рот некрасиво перекосило. А глаза, так похожие на змеиные, сверкали нездоровым блеском.

Она была полностью и безнадежно безумна. Да, продолжала ходить, жить, уводить чужих мужей, но внутри ничего не осталось от прежней Анны Каталовой, которую когда-то знал мир. Трагедия в роддоме разрушила ее, превратила в несчастное изувеченное нечто, неспособное отделить вожделенные иллюзии от реальности.

Я вдруг поняла, что не испытываю у ней ничего кроме брезгливой жалости…и иррациональной благодарности за то, что избавила меня от Семена.

Великий и ужасный Абрамов, в погоне за лучшей жизнью, достойной женщиной и подходящей матерью, не учел одного. Людей, уверенных что все вокруг дураки, легко использовать.

Его и использовали по полной. Спиридонов, что провести финансовые махинации и выставить козла отпущения. Анна, чтобы добраться до ребенка.

Просто удобный идиот, который за своим тщеславием не видел всего остального.

— Я буду судиться, слышишь? Буду биться за нее. Она моя!

— Вперед. У меня на руках есть результаты тестов.

— Это подделка! — взвизгнула она, — ты подкупила лабораторию. Всех подкупила.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так. Но если нужно я сдам хоть миллион тестов. И все они покажут только одно — Аринка не имеет к тебе никакого отношения.

Тут, оторвав морду от земли, подал голос стреноженный парень:

— Ты же сказала, что уверена? — бешенный взгляд впился в Анну, — что все проверила, и это точно наша дочь.

— Она наша! — взвизгнула Каталова, — Эта тварь выкрала ее. Подменила в роддоме, подсунув мне болезненного ребенка! Я знаю это! Сердцем чувствую.

— Твою мать, — простонал он и сам ткнулся лбом в землю, — капец ты, дура! Идиотка. Да и я не лучше…

Анна не слушала его. Ей вообще было плевать на все, что происходило вокруг, ее взгляд был сфокусирован только на Аринке. Я сделала еще один шаг за спину Александру, чтобы укрыть дочку.

— Она моя! — тут же завопила Анна, отчаянно отбиваясь от чужих рук, — Она меня любит! Мамой зовет! А ты никто!

— Довольно, — Александр взял меня за плечи и повел прочь, напоследок бросив Андрею, — заканчивай тут.

Я снова встретилась с безумным взглядом Каталовой и, тихо сказав:

— Она не твоя, — позволила себя увести.