Маргарита Дюжева – Развод. Она не твоя (страница 13)

Здесь красиво. Каждая деталь на своем месте, все для удобства маленькой принцессы.

Я гордилась этой комнатой, но сейчас она казалась дешевой декорацией к фильму ужасов. Куклы, насмешливо наблюдали за тупой мной, не замечающей того, что творилось под самым носом. Плюшевый медведь скалился на меня приоткрытой розовой пастью. И даже стены шептали: глупая…глупая…глупая…чужая…

Здесь даже запах стоял не мой — таращило теми самыми духами, которые я унюхала на дочери. Они настолько въелись в мои рецепторы, что я не могла от них избавиться. Как будто прямо сейчас кто-то притаился в этом помещении, хищно поджидая момента, чтобы запустить когти в меня и мое, внезапно такое хрупкое, счастье.

В полнейшей растерянности я смотрела по сторонам, не зная, что делать дальше. Что предпринять, куда бежать, кому жаловаться.

Может, позвонить мужу, спросить…

Мысленно отвесила себе оплеуху.

Что спросить? Не позволял ли он делать своей любовнице ремонт у нас дома?

Абрамов только огрызнется, скажет, что я больная и все. Все!

Внезапными вопросами я только спровоцирую его на дальнейшие шаги, которые вряд ли мне придутся по душе. Надо как-то иначе.

Я не могла поверить, что думаю об этом, что подозреваю своего мужа во всех смертных грехах. Мужа, с которым прожила столько лет, которого считала надеждой и опорой. Мужа, с которым планировала встретить старость, воспитывать внуков и построить небольшой домик где-нибудь на берегу лесного озера.

Проще было бы спрятать голову в песок, присоединившись к той категории женщин, которые предпочитают быть слепыми и глухими, нежели что-то менять в своей жизни.

Проще, да. Но не факт, что лучше.

Я не смогу долго притворяться и делать вид, что все в порядке. Не смогу простить обман. И уж тем более не стану терпеть рядом со своей дочерью какую-то Анну Каталову, кем бы она ни приходилась Абрамову.

Я все-таки пересилила себя и зашла в комнату.

Прошла вдоль стеллажей, на котором в аккуратных цветных контейнерах стояли игрушки. Эти стеллажи мы взяли по настоянию дизайнера, хотя изначально я хотела поставить совершенно другие.

Выглянула в окно, обрамленное красивыми шторами, которые выбирала не я.

Скользнула взглядом по рисункам, развешанным по стенам поверх обоев, которые домой принес Абрамов без моего участия, потому что «так было по проекту».

И меня накрыло. Так сильно, что я не смогла контролировать свою ярость.

С воплями расшвыряла игрушки, сорвала шторы, растоптала плюшевого медведя вместе с покрывальцем.

Потом собрала ошметки в мусорный мешок и вынесла на помойку.

Однако этого оказалось мало чтобы избавиться от тисков, сдавивших грудь, и, вернувшись домой, я сломала стульчик, который с таким рвением мне насаживала «чудо-дизайнер», отправила в утиль складной столик.

А потом и вовсе принялась двигать кроватку, вознамерившись избавиться и от нее тоже. Ведь ее покупали не в обычном магазине, а сделали на заказ в дорогущем салоне, куда Семен ездил без меня, потому что дочка немного приболела и мы с ней остались дома. Я еще переживала, как Абрамов справится с таким ответственным заданием, написывала ему, названивала, требовала фотографий. А он взял и справился! Подобрал просто идеальный вариант! Сам!

Ага, как же. Сам…

Хватит с меня унижения! Хватит! Полгода заходила в это место с чувством благоговения, а теперь была готова ободрать обои до самых стен, выкорчевать любое упоминание о чужом вмешательстве.

Я не ревела, но по щекам ручьем бежали слезы.

— Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — повторяла как заведенная, продолжая со скрипом толкать кровать по полу.

И когда она оказалась уже на середине комнаты, я увидела под ней тряпку. Черную, кружевную. Провонявшую все теми же мразотными духами.

Я подняла ее двумя пальцами, борясь с истерикой и тошнотой.

Это были трусы.

Чужие трусы под кроватью моей маленькой дочери.

Меня затрясло.

Абрамов приводил ее сюда.

Она была здесь! Ходила по моим комнатам, совала нос в мои шкафы, принимала душ в моей ванной комнате. Разбрасывала свое белье, покупала платья для моей девочки. Хозяйничала на моей территории с позволения моего мужа.

Сейчас стошнит. Вывернет наизнанку прямо тут, посреди изуродованной детской.

Я все-таки заревела. Громко, некрасиво, во весь голос.

Мой дом…мой драгоценный дом, в котором я любила каждую деталь, каждый уголок, каждую стеночку, вдруг превратился в коварную западню, оскверненную чужим присутствием.

Что я испытывала в этот момент?

Боль, которую невозможно перетерпеть.

Ярость, с которой невозможно совладать.

Злость, которую невозможно пригасить.

Я была готова прямо сейчас отправиться к Семену на работу и ткнуть ему в рожу этими вонючими трусами. И будь что будет.

После того, как он попрал нашу семью, унизил меня, как женщину, позволив своей девке распоряжаться в нашем доме, растоптал меня как мать, разрешая посторонним рядить и тискать моего ребенка, я была готова на все.

Спалить дотла, разрушить до основания, сокрушить, не оставив камня на камне от нашей прежней жизни.

Клокоча от переполнявших меня эмоций, я бросилась собираться.

Сейчас я устрою ему. Сейчас я такое устрою ему…

Мало не покажется.

А если на пути попадется Анечка Каталова, то выверну ее наизнанку, шкуру сдеру и сделаю из нее новую обивку для салона машины.

Пока запирала дверь и ждала лифта – бурлила, кипела и материлась во весь голос. Не могла поверить, что Семен настолько опаскудился, что допустил все это.

Как он мог? Как, мать вашу, он посмел?!

Что дальше? Некрасивый раздел имущества? Попытка выставить меня с голым задом на улицу? Тяжба из-за того, с кем останется Аринка?

До чего еще он опустится?

И следом холодная, склизкая мысль. А кто сказал, что он еще не опустился?

Что если пока я летала в облаках, он не только привел к нам любовницу и позволил ей общаться с нашей дочерью, но и готовился к следующему шагу?

Что тогда?

Лифт остановился на первом этаже и распахнул двери, только я не вышла из него. Стояла, не дыша, не шевелясь, глядя в одну точку, а потом как в тумане нажала на кнопку своего этажа и вернулась домой.

Надо молчать. Смотреть. Рыть носом землю в поисках улик, быть на шаг впереди него, чтобы обезопасить себя и Аринку.

Глава 6

Днем мой примерный муж позвонил и сообщил, что аврал на работе, поэтому немного задержится. Я же как примерная жена сказала, что буду ждать и пообещала ужин к его приходу.

Мне не сложно. Я приготовлю, накрою на стол, потом помою посуду. И уберусь, и все остальное сделаю. Эти бытовые мелочи – моя ширма, за которой можно спрятать свои истинные намерения.

А они были не слишком гуманными и приличными. Нет, я не собиралась подмешивать слабительное ему в еду, или сыпать перец в трусы – это все детский сад и нелепица, которые меня не спасут, а лишь наведут бесполезной суеты.

Меня не интересовала бестолковая месть и грезы о том, как бедный Абрамов будет носиться по этажам в поисках туалета, чтобы справить внезапную нужду. Найдет. Уже нашел. Анну Каталову.

Вместо иллюзий о том, как устрою им кузькину мать, потом вся такая красивая, с высокоподнятой головой уйду в туман, а Семен будет ползать на коленях и рыдать во весь голос, потому что осознает какое сокровище потерял, я стала прощупывать пути к отступлению и проверять, а все ли у нас в порядке. Потому что если Абрамов обманывал меня так подло и низко, добровольно пустив посторонних в наш дом и к нашему ребенку, то возможно ложь был и в других, менее очевидных областях.

Возможно, у меня просто разыгралась паранойя, а может, наконец, проснулся инстинкт выживания и здравый смысл, но я достала органайзер с документами и принялась тщательно изучать его содержимое.

Несмотря на то, что муж старательно работал и весьма прилично зарабатывал, совместно нажитого у нас было немного – квартира, в которой мы жили, машина.

Никаких нестыковок в бумагах я не увидела, но поймала себя на мысли, что уже не верю собственным глазам, поэтому на всякий случай сфотографировала договора, свидетельства и все остальное. Надо будет найти человека, который во всем этом разбирается и сможет проверить каждую букву и цифру.