Маргарита Дюжева – Развод. Она не твоя (страница 15)

— Надо приделать карниз, — обронила как бы невзначай, убирая тарелки в посудомойку.

— Прямо сейчас что ли? — он раздраженно дернул плечом и пошел дальше, явно намереваясь проигнорировать мои слова.

— Конечно, сейчас. А когда? Завтра Аринка придет домой, а в комнате такая разруха.

— Так приберись!

— Я-то приберусь. Но карниз все равно вешать тебе.

— С чего бы это?

— Ммм, дай подумать… Может, с того, что ты мужчина? Я тебя и так по дому практически не напрягаю.

— Еще бы ты напрягала. Я вообще-то работаю.

— А я вообще-то в декрете и целыми днями занимаюсь с нашим ребенком, и подрабатываю если уж на то пошло.

— Давай не будем сравнивать дырку с пальцем. Где декрет с подработками и где настоящая работа.

А вот это вообще что-то новенькое. Раньше я не замечала за ним такой явной тяги к обесцениванию.

— Не хочешь делать сам — найми мужиков с руками. Они все прекрасно сделают.

— Ага. А денег на них ты дашь?

— Нет, милый. Ты, — холодно улыбнулась я, — У тебя же настоящая работа, а не у меня. Так что не разоришься.

Если, конечно, все не спустишь на украшения для своих девок…

Захлопнув посудомойку, я ушла с кухни, по пути задев мужа плечом, и принялась наводить порядок в Аринкиной комнате. Гремела, стучала, шелестела пакетами, создавая максимум шума и суеты. Еще и музыку включила.

Хрен тебе Абрамов, а не полежать на диване в тишине и покое. Хрен! Тебе!

Он выдержал полчаса, потом со словами:

— Как ты меня достала! — пришел приделывать несчастный карниз. А когда закончил, прочитал мне нотации. — В следующий раз, если опять надумаешь куда-то лезть, включай голову, пожалуйста. Потому что я не собираюсь корячиться каждый раз, как ты что-нибудь разворотишь.

— Хорошо. Включу, — сказала я, смиренно опустив взор, чтобы Семен не догадался, что единственное, чего мне хотелось разворотить – это наш прогнивший брак.

— Я думаю, нам снова нужно вызвать ту девушку, которая делала дизайн детской, — прозвучало за завтраком, — обновить текстиль, добавить деталей, поменять что-то по возрасту Арины.

Муж, как ни в чем не бывало уплетал омлет с овощами, а я чуть не раздавила кружку с кофе, которую в этот момент держала в руках.

Уже нажаловался, значит? Сообщил Анне, что красотища, которую она сделала в комнате у моей дочери, уже пошла по одному месту? И конечно же, Анечка снова решила сунуть нос на чужую территорию?

Стерва!

Стерва и козел!

Я смотрела, как он ел, усердно орудуя челюстями и попутно просматривая новости в телефоне. Весь из себя такой деловой, уверенный, что все у него под контролем, что ничего ему не будет за то, что позволяет любовнице орудовать в семейном гнездышке.

Скотина!

Как же хотелось перевернуть кружку над его головой. Выплеснуть несчастное капучино на его серебряную макушку, и высказать все, что о нем думаю. Посмотреть, как будет вертеться, когда поймет, что его похождения больше не тайна.

Жажда справедливости требовала открытого возмездия, но тихий голос разума и интуиция нашептывали: выдыхаем, Маша, выдыхаем…Еще не время.

Однако совсем уж молчать и идти на поводу у обнаглевшего мужа, я не собиралась, поэтому небрежно произнесла:

— Не вижу ни единой причины, по которой нам надо к ней снова обращаться.

Кажется, мои слова его удивили:

— Ты не хочешь, чтобы у дочери в комнате снова было красиво?

— Оно и станет. Я уже присмотрела новые шторы, и сама их сегодня куплю.

— Какой в этом смысл? Все должно быть в едином стиле, а ты какую-нибудь нелепицу выберешь, — сказал он таким тоном, будто для меня было привычным выходить в малиновых туфлях, леопардовых лосинах и с зеленой шляпой на голове.

— Хочешь сказать, у меня нет вкуса?

— Есть. Просто она лучше знает, что нужно для Арины… для Арининой комнаты.

Сука ты, Абрамов. Самая натуральная.

— Я куплю шторы сама, — повторила твердо и с ледяной улыбкой.

— Маш, это глупо. Ну какие тебе шторы…

— Какие захочу. Может салатовые, может оранжевые. А может в горошек. Это решать только мне, как хозяйке этого дома и Арининой матери.

У него дернулась щека.

— У тебя ПМС что ли?

— Отнюдь. А вот с чего у тебя такое повышенное внимание к шторам, милый? — поинтересовалась я, сложив руки на груди, — не ты ли всегда говорил, что это не мужское дело, тряпками заниматься?

— Просто хочу, чтобы было красиво.

— Будет красиво. Гарантирую. И без посторонних.

— Я все-таки настоятельно рекомендую тебе прислушаться к моим словам и вызвать специалиста.

— Даже не подумаю. Ни прислушиваться, ни вызывать кого-то. И если ты вдруг решишь устроить самодеятельность и позвать кого-то в обход меня – обещаю, весь хлам окажется в помойке. Начиная от мебели и заканчивая обоями со стен.

— Тебе же нравилась эта комната! Что теперь не так?

— Мне не так, твоя странная потребность притащить постороннее мнение в мой дом, — я подошла опасно близко к запретной теме и заметила, как напрягся муж, поэтому немного сгладила свои слова, — в прошлый раз ремонт сделали шикарно. Спасибо, молодцы, и всего хорошего. Дальше уж я как-нибудь сама. Своими силами и своими идеями.

Семен буравил меня тяжелым взглядом:

— Это нелепо. В конце концов она дизайнер этой комнаты и имеет право…

— Ты о чем, Семен? — хмыкнула я, поражаясь мужской упертости и желанию угодить левой бабе, — у нее нет никаких прав в этом доме. Просто исполнитель, который хорошо сделал свою работу, получил за это свои деньги и все. Дальше вообще не ее забота, что и как будет происходить и меняться в этой комнате. Захочу – перекрашу, захочу – переклею. Мой дом – мои правила.

— Ты специально с утра решила помотать мне нервы из-за дурацких штор?

— Я вообще удивлена, что ты обратил на них внимание, — парировала я.

— В общем, звони дизайнеру и не дури, — сказал муж, поднимаясь из-за стола, уверенный, что я уступлю.

— Даже не подумаю, Сем. Тема закрыта. Больше никаких дизайнеров.

Я забрала со стола посуду и принялась убирать ее в посудомойку, чувствуя тяжелый взгляд мужа на свои затылке.

Бесился. Бесился гад, что я отказалась выдать его суке карт-бланш и позволить хозяйничать на своей территории

Я вообще не понимала, как такое возможно. Что это за фильм ужасов такой, в котором я была вынуждена отстаивать права на обстановку в собственном доме? Неужели ему настолько важно угодить этой Анне, что даже шторы без ее участия не хотел выбрать.

— Мы обсудим это еще раз вечером, — сказал он и вышел с кухни.

Я же медленно выдохнула через зубы, обуздала ярость, которая подбивала продолжить спор и добиться справедливости, и вышла его провожать.

Как обычно поправила галстук, смахнула невидимые складки с плеч и даже поцеловала напоследок, снова ощутив вместо душевного единства банальное соприкосновение губ.

Почему я раньше этого не чувствовала? Почему?!

Едва дождавшись, когда он выйдет за порог, я бросилась собираться. Перед тем, как ехать за Аринкой, мне нужно было провести одну важную и крайне неприятную встречу.