Маргарита Дюжева – Пропавшая невеста (страница 46)
– Как скажете, кхассер, – она поклонилась и, проворно подхватив тряпки, метнулась внутрь, но на пороге столкнулась с бледной, как смерть, Доминикой.
– Да уйди же ты! – лаами проскочила мимо нее и бросилась в другую сторону.
Берта ликовала. Всех слов разобрать не смогла, но они точно поругались! Теперь эта синеглазая дрянь потеряет все свои привилегии и станет той, кем и являлась – простой приблудой из Шатарии.
Однако радость поутихла, когда она увидела на полу лужу рвоты.
– Проклятье. Ну почему я должна это убирать?!
Все-таки мир несправедлив.
Этой ночью Доминика не пошла к кхассеру, а осталась в своей старой комнате. Когда-то ей здесь нравилось, теперь же было мрачно, неуютно, а еще до ужаса пусто. Не хватало самого главного. Души.
Ника металась из угла в угол, отчаянно заламывая руки и не видя ничего вокруг себя. Синяя лента из косы давно расплелась и уныло болталась среди спутанных волос. Новое платье, которое утром с таким трепетом надевала, теперь казалось унылой никчемной тряпкой. Щеки алели, а багровые искусанные почти до крови губы саднило.
Но все это мелочи по сравнению с тем, как громыхало и распирало в груди. Ребра будто не выдержали напора и треснули, вгрызлись острыми краями в беззащитную плоть.
Ее штормило, кидало из крайности в крайность. Она то спорила, яростно, вслух, отстаивая свое мнение, то срывалась в пучину вины и давилась слезами.
Тот взгляд кхассера, когда он спрашивал, что же не так, то разочарование, которое проскочило в потускневшем янтаре – они раз за разом всплывали в памяти, причиняя такое мучение, какого она еще не знала. Ему было больно, и эту боль она чувствовала как свою. Давилась ей, как и сожалениями о своем поступке.
Ведь Брейр прав! Надо было просто поговорить. Еще тогда, после подслушанного разговора, который намертво въелся в душу и отравил ее бесконтрольным страхом.
Брейр бы успокоил. Помог. Объяснил. Но…
Но какого демона он устроил эту унизительную проверку? Почему сам вместо разговоров устроил ей показательную порку. Ведь можно было иначе. С глазу на глаз. Может, тогда и не поругались бы настолько, что ей захотелось сбежать от него в другую комнату.
Как же все сложно!
Ника со стоном упала на кровать и спрятала лицо в подушках.
Она чувствовала, что не справляется. Ей не хватало опыта, женской мудрости и выдержки, чтобы все сделать правильно. И вот результат: куда ни ткни, кругом ошибки. Ника даже поревела от обиды и отчаяния. Обругала плохими словами и себя, и кхассера, и вообще всех. Шатарию, Андракис, императора, Вейсмор, гимназию. Всех! Везде чудился подвох и опасность.
Она ведь и вправду одна. И она боялась. А сейчас, когда разругались, стало еще страшнее. Чтобы ни случилось, кхассер всегда был на ее стороне, а теперь… теперь будто земля под ногами превращалась в опасные зыбучие пески.
– Ай! – Запястья внезапно обожгло, будто кто-то невидимый полоснул по нему лезвием.
Впервые Доминика почувствовала, как Брейр сам хочет избавиться от серых пут, и внезапно ощутила дикий животный страх. Что если ему удастся?
Ника вскочила на ноги и бросилась к двери, но остановилась, так и не распахнув ее. Прижалась лбом к теплому дереву и зажмурилась, едва справляясь с собственным дыханием.
Он злился, ему было плохо, но он так и не понял ее, не почувствовал ни ее страха, ни неуверенности, а только давил, будто она и впрямь была племенной кобылой, которая внезапно заартачилась и помешала осуществлению планов.
И снова в груди взметнулась обида. Не пойдет она никуда!
В отместку зло дёрнула свою нить.
– Надеюсь, тебе там припекает! – прошипела в сердцах. – Эгоист!
Доминика вернулась к кровати. Скинула с себя жилетку, платье, мягкие чулки и нырнула под шелковое одеяло.
Не будет она больше извиняться! И раскаиваться тоже! Все правильно она сделала, а недовольный кхассер может подавиться своим недовольством.
Измученная, она заснула тревожным слабым сном, из которого выныривала каждые пять минут. Сонно распахивала глаза, вскрикивала, пугаясь новой остановки, потом вспоминала, что вернулась в свою комнату и, повернувшись на другой бок, снова засыпала.
Только сны умиротворения не приносили. Напротив, они были хлесткими, правдивыми и от того в сто раз более болезненными.
Под утро, когда рассвет еще только-только занимался над горным перевалом, Доминика проснулась от собственных стонов. Сердце ломило, и каждый его удар отзывался мучительной пульсацией в висках, а внутри ширилась пустота.
Обида прошла, а вот страх потерять кхассера нет. Наоборот, усилился настолько, что Ника больше не могла лежать в постели.
Проворно поднявшись, она надела ботиночки на босы ноги и бросилась к шкафу, в котором, дожидаясь своего часа, на красных бархатных плечиках висели платья. Она выбрала то, которое кхассер любил больше всего – голубое с золотыми лентами. Наскоро оделась, пальцами разобрав волосы, стянула их в тугой пучок на макушке и выскочила из комнаты.
Замок потихоньку просыпался. Первые слуги уже сновали по коридорам, наводили порядок, готовясь к новому дню, со двора доносились зычные голоса воинов, а из кухни грохот перевернутых кастрюль.
Возле комнаты кхассера она остановилась, перевела дух и, тихонько постучавшись, замерла в ожидании сурового «войдите».
Но в ответ была тишина. Постучалась еще раз – с тем же успехом. И только после того, как не получила ответа в третий раз, аккуратно опустила ручку и заглянула в комнату.
Она выглядела нетронутой. На кровати ее шелковая сорочка, на том же месте, где она вчера сама ее оставила, на столике – недопитый стакан воды.
Он что… не приходил сюда?
Ника попятилась и тут же на кого-то налетела.
– Ай! – раздалось сзади.
Маленькая хрупкая служанка, прыгала, растирая отдавленную ногу.
– Извини, – Ника коснулась ее, одним движением убирая боль, – я не заметила тебя.
– Ну что вы, госпожа, – беспечно отозвалась девчонка, неуклюже натягивая сбившийся чепчик на непослушные локоны,
– Ты не знаешь… где Брейр?
– Так хозяин уехал. Еще ночью!
– Как уехал? – Ника схватилась за стену, иначе бы не устояла на ногах, которые внезапно стали мягкими, как глина. Ее повело куда-то в сторону, и дыхание сбилось. – Куда уехал?
– Не знаю.
– В Наранд, – как бы между прочим обронила проходящая мимо них Берта.
Большого труда ей стоило удержаться от ликования, когда увидела, как испуганно распахнулись глаза ненавистной лаами. Как задрожали тонкие пальцы, цеплявшиеся за каменную кладку. Все-таки не зря она встала ни свет ни заря и сторожила у комнаты кхассера! Этот момент стоил того.
– Как в Наранд?
Не мог уехать. Только не туда!
– Я сама слышала, как он Кайрону сказал ждать его не раньше, чем через две недели, – важно произнесла Берта, – а еще просил подготовить комнату. Рядом со своей. Наверное, гости приедут. Важные…
Гости… Ника боялась даже представить, что это за гости. Вернее, гостья.
Не мог Брейр так поступить с ней. С ними! Да, поругались. Да, она была неправа. Но так наказывать – это слишком жестоко!
– Ой, заболталась я тут с вами, – встрепенулась Берта, – сейчас опять от Дарины получу выволочку.
Сказала и, подхватив подол, побежала вниз по лестнице, счастливо улыбаясь и перескакивая сразу через несколько ступенек.
Это определенно был самый прекрасный день в ее жизни.