Маргарита Дюжева – Пропавшая невеста (страница 39)

– Вы так бледны… Вы заболели? Может, вам принять какое-нибудь лекарство?

– Я же сказала, со мной все в порядке! – огрызнулась Ника и торопливо проскочила мимо, лишь бы не смотреть на ненавистную служанку, которая своими россказнями и сплетнями лишила ее покоя.

А Берта посмотрела ей вслед, поудобнее перехватила свою ношу и улыбнулась. Уж она-то знала, что каждое ее слово было услышано и попало точно в цель. И физиономия у выскочки из Шатарии такая зеленая именно поэтому. Теперь надо просто немного подождать, а дальше все само случится так, как ей надо.

Берта тихо засмеялась и бодро побежала в прачечную. На радостях даже корзина казалась не такой удручающе тяжелой, как несколько минут назад.

Усидеть в комнате Доминика не смогла. Слишком душно, слишком тесно и, казалось, что даже стены осуждающе давят. Поэтому, спрятав пузырек среди вещей и переодевшись во все чистое, она выскользнула за дверь.

Ей было тяжело одной. После того, что она сделала, не покидало ощущение, что все вокруг против нее. Люди смотрели недружелюбно, ступени слишком громко и протестующе скрипели под ногами, а вкус черничного пирога, который она стянула в кухне, был знакомо горьким. Ника так отчаянно нуждалась в поддержке, что сама отправилась на поиски кхассера, хотя раньше никогда так не делала.

Как обычно в это время, он находился на площадке вместе с воинами. Тренировал их и тренировался сам, оттачивая собственное мастерство. Она издали заметила его высокую, идеально сложенную фигуру. Зацепилась взглядом за блестящий от пота обнажённый торс и больше не смогла отвернуться.

Брейр был босиком и в одних темных брюках. В руках – небольшой круглый, покрытый копотью щит, в противниках – боевой маг. Огненные всполохи озаряли двор и тут же сменялись треском ледяных стрел, веером расходившихся по территориям.

Оперевшись на низкий забор, Ника смотрела, как бойцы кружат друг против друга. Маг был сильным и опытным, кхассер ловким и быстрым. Он перемещался так, что порой Доминика не могла рассмотреть отдельных движений. Особенно поразило, когда мгновение назад он был на другом краю площадки, а потом раз – и прямо перед ней.

Она испуганно вскрикнула и отпрянула, а Брейр рассмеялся. Весело, как беззаботный мальчишка.

– Ты меня напугал, – она с трудом перевела дыхание.

– Прости, – он подступил ближе и оперся на забор, глядя на нее сверху вниз, – зачем пришла?

– Не рад?

– Рад. Так зачем ты здесь?

– Мне вдруг стало очень одиноко, – прошептала, утопая в янтарном взгляде, – и грустно.

А еще очень страшно и стыдно…

– Оставайся. У нас тут грустить некогда. Видишь, какой я красивый, – указал на свое измазанное сажей тело.

– Как всегда, – тихо рассмеялась она, чувствуя, как узел внутри груди немного ослабел.

– Меня сегодня хорошо изваляли. Расслабился. Получил по полной.

– Почему ты не обращаешься?

Брейр не спешил с ответом. Немного смущенно потер шею рукой, хмыкнул пару раз и, как провинившийся мальчишки, признался:

– Запрет у меня. От другого кхассера.

– Разве это возможно?

– Его зверь сильнее, поэтому мой подчинился, – он говорил об этом спокойно, только между бровей залегла хмурая складка.

– Зачем он это сделал?

– Я заслужил, – не выдержал и отвел взгляд.

Ту свою выходку с девчонкой из Милрадии он сам не до конца понимал. Просто однажды заскучал. В лагере было жарко и душно, валлены уже две недели не пробивались на поверхность, и заняться было решительно нечем. Мотался без дела то на псарню, то среди воинов. И тут Ким увидел. Такую маленькую, хрупкую, с длинной косой цвета спелой пшеницы. И все. Закоротило. Показалась она ему интересной, поиграть захотелось. О том, как отреагирует Хасс, он тогда и не думал. Всего лишь хвелла, рабыня с самым низким статусом… А вон как все обернулось.

– Заслужил, – повторил твердо и без малейших колебаний.

– И как же ты теперь без него?

Доминика выглядела не на шутку взволнованной. Неожиданно сама мысль, что Брейр лишился своего зверя, показалась ей чудовищной.

– Он никуда не делся. Здесь, со мной. Просто не выходит, – и, видя, что она ему не верит, взял Доминику за руку, приложил ее ладонь к своей груди, – смотри на меня. Не глазами. А как ты умеешь… душой.

Ника послушно сомкнула веки и привычно потянулась к нитям жизни. У кхассера они были ослепительно золотые. Сильные, яркие, прочные, как канаты… и не такие, как у простого человека. Они сплетались тугими косами, двоились в области сердца, создавая второй контур, в котором явно просматривались звериные черты.

Она как завороженная наблюдала за сияющей пульсацией и думала, что никогда ничего красивее не видела.

– Чувствуешь его? – тихий голос прорвался сквозь пленительный дурман.

– Да, – едва слышно, шепотом, боясь нарушить волшебство.

Зверь тоже чувствовал чужое присутствие. Наблюдал, жадно втягивая ее запах, и как-то по-особенному урчал, резонируя с мыслями самого Брейра.

Кхассер безотрывно наблюдал за Доминикой. Смотрел, как от волнения кусала губы, как судорожно пульсировала маленькая жилка у нее на виске, а длинные ресницы дрожали, отбрасывая тени на нежную кожу. Прикосновение ладони, такой маленькой и обжигающе-горячей, клеймило, оставляя отпечаток не снаружи, а где-то внутри. Он завис, впитывая в себя эти ощущения, утопал в них, не делая попыток спастись.

Магия.

– И когда он вернется?

– Хасс запер его до осени.

– Он жестокий.

– Он честный и справедливый.

– И ты на него не сердишься?

– Я же сказал – заслужил. За что сердиться?

Здесь он, конечно, немного кривил душой. Это потом уже смирился, понял и принял наказание, а поначалу еще как сердился. От ярости рвал и метал, пытаясь преодолеть запрет старшего.

– Почему его зверь сильнее твоего? – Доминике было все интересно. – Я не понимаю.

Во время обучения в гимназии Ар-Хол им много рассказывали про Андракис, но почти ничего о его суровых обитателей. Ученицы знали, что есть кхассеры, способные обращаться в разных хищников – на этом все. Большего преподаватели сказать не могли. А может, и не хотели.

– У нас жесткая иерархия. Во главе всего стоит Император. На нем все держится. Его воля – абсолют, а клан – самый сильный. Его поддерживают старшие кланы – черные пантеры, львы и ягуары. Последних, к сожалению, больше нет. – Голос Брейра едва заметно дрогнул. – Следом идут младшие кланы. Мой, пумы, и рыси… Их тоже больше нет… Кхм. В общем, старшие могут приказывать младшим.

– Куда исчезли два клана? Поубивали друг друга?

– Мы не настолько кровожадны, как принято о нас думать. Просто, – Брейр поморщился, словно ему было больно об этом говорить, – за большую силу приходится дорого платить. Наша плата – неспособность иметь детей от простой женщины.

– Нужна какая-то особенная и по-хитрому сделанная?

Она попыталась пошутить, но вышло плохо. Стоило только разговору свернуть в сторону детей, как ее снова начало потряхивать.

– Да. Та, которую готовили специально для обряда. Или высшая из Шатарии, – скупо улыбнулся он, – или… не знаю, кто еще. Это у оракулов в Андере надо спрашивать, они постоянно новые пути ищут и каждому кхассеру свой готовят.

– Разве это правильно?

– Я раньше тоже в этом сомневался, но потом встретил тебя…

Он перехватил ее руку и прижался губами к ладони. От нахлынувших эмоций Ника даже покачнулась, так что пришлось ухватиться за забор, иначе бы повалилась ничком на землю. В груди болело, в ушах гремело, и горькая сладость зелья снова проступила на языке.

– Дети – это драгоценность, Ника, – произнес он без тени улыбки, – самое дорогое, что у нас может быть. Ради них стоит жить и бороться. Они и есть жизнь.

Сердце сжалось от стыда и оборвалось, причиняя нестерпимую муку.

Глядя в янтарные глаза кхассера, Доминика дала себе зарок, что выльет проклятое зелье сразу, как только он снимет с нее серые нити.

Это случится осенью. Оставшихся месяцев лета хватит, чтобы привыкнуть, прорасти друг в друга еще сильнее и, самое главное, победить собственные страхи.

А дальше… будь что будет. Справится как-нибудь, а если и нет – значит, судьба такая. И она к ней будет готова.

Глава 19

Лето пролетело незаметно. Вроде еще совсем недавно распускались майские медуницы, а вот уже золотарник с удовольствием подставлял свои желтые шапки под лучи августовского солнца.

Вейсмор готовился к зиме – поля темнели после сбора урожая, на огородах вовсю кипела работа, дома утеплялись, а на рынке торговали теплой одеждой.

Доминика тоже без дела не сидела и чуть ли не каждый день пропадала в лесу. На стенах в доме травницы появлялось все больше сухих пучков, а полочки в стареньком шкафу были заставлены бутылочками – маленькими и побольше, прозрачными, словно слеза, и темными, будто в них был чистый деготь. Пузатенькими и высокими, красными и желтыми. На любой вкус и цвет, от любых хворей, сглазов и даже невезения.