Маргарита Дюжева – Пропавшая невеста (страница 16)
Впрочем, обиды на Хасса он не держал. Сам ошибку допустил – сам и расплатился. Все честно. Только вот дорога через весь Андракис от этого веселее не становилась.
Он мечтал вернуться домой, смыть с себя пыль дорог, потом хорошенько выспаться на гладких, чистых простынях… но, увы, Вейсмор встретил его целым ворохом проблем. Будто все только и ждали, когда кхассер вернется, чтобы свалить на него все свои хлопоты.
Остатки припасов и дыра в крыше, новые чаны для сыра и расширение возделываемых полей. Отчеты управляющего замком, казначеев, купцов, главного конюха и оружейников. Все это требовало его неотложного внимания. Весь день он провел в главном зале, восседая на месте законного хозяина города, старательно кивал и пытался не зевать. После главных отчетов Брейр уже был готов сбежать к себе, но потянулись простые люди со своими простыми проблемами. И снова ему пришлось слушать, разбираться, поддерживать и утешать.
Порой быть кхассером так утомительно! На службе у границы с Милрадией и то проще – делай, что положено, и никаких вопросов.
Ближе к вечеру он угрюмо смотрел на каждого, кто проходил в двери зала. Его ответы становились все более отрывистыми и резкими, настроение падало. Спустя еще некоторое время Брейр решил, что с него довольно, и что послушать об украденных волками телятах он сможет и завтра.
– На сегодня хватит, – строго произнес он, и народ тут же притих.
И только Лука, молодой кузнец из деревни, смело выступил вперед.
– Простите, кхассер, – он неуклюже, по-простому склонил голову, – дело у меня важное…
– До завтра потерпит?
– Никак нет, – верзила отчаянно затряс головой.
Брейр тяжко вздохнул и измученно потер шею. У него уже не было ни сил, ни терпения. Хотелось отдохнуть с дороги и наконец поесть. Нормальной еды, а не того варева, что давали в постоялых дворах. Но кузнец никогда проблем не доставлял и на поклон ранее не ходил, поэтому прогонять его было неудобно.
– Этот последний, – едва различимо произнес он, обращаясь к Кайрону, – остальных отправляй. – И пока его управляющий выдворял всех страждущих из зала, Брейр устало обратился к кузнецу: – У тебя-то что стряслось?
Здоровенный детина смущенно заулыбался, потом набрал полную грудь воздуха и на одном дыхании выпалил:
– Жениться хочу!
– Похвально, – хмыкнул кхассер, – счастья вам, здоровья, всяческих благ и… чего там еще желают?
– Мне будет достаточно вашего разрешения.
– При чем здесь я? У отца ее спрашивай.
– Она не местная… И не свободная… Без вашего разрешения никак.
Не скрывая недоумения, Брейр посмотрел на своего помощника. Неужели в его отсутствие рабов притащил? Несмотря на запрет?
Кайрон только руками развел, мол, не понимаю, о чем речь.
– Кто твоя избранница, кузнец?
– Самая прекрасная девушка на свете, – этот дурной снова растекся в блаженной улыбке влюбленного идиота.
– Чудесно. Имя!
– Никуся.
– Кхм…
– Ника! – тут же исправился Лука. – Доминика.
В памяти кхассера не всплыло ни одной девушки с таким именем. Зато Кайрон нахмурился:
– Это та, что с травницей живет?
– Она самая, – кузнец счастливо закивал, – они со старой Нарвой по полям ходят да травы…
– Так… Погоди. Стоп. Стоп! – Брейр прервал восторженный поток. – Ты говоришь о той… девушке, которую я прошлой осенью привез?
– Да. У нее еще нити серые на руках, поэтому и не может сама ответ мне дать. Очень прошу, разрешите жениться. Сил моих нет как люблю ее.
Брейру показалось, что он окончательно перегрелся и слышит какой-то лютый бред.
– Красивая? – мрачно уточнил он.
– Самая.
– Жениться хочешь?
– Только на ней.
Кхассер скрипнул зубами. Похоже, мерзавка из Шатарии как-то смогла запудрить голову этому бедолаге. Наверняка зельем приворотным напоила, раз этот блаженный не замечает ни зелени, ни лягушачьей кожи!
Брейр разозлился.
– Привези ее сюда! Немедленно! – отправил управляющего за зеленым убожеством, а потом перекинулся на Луку: – А ты жди здесь! Понял?
Кузнец торопливо поклонился и отошел к той лавке, на которую ему указали.
– Следующий! – гаркнул Брейр, уже забыв, что хотел всех разогнать.
Эта «невеста» из Шатарии его по-настоящему разозлила.
За время отсутствия Кайрона кхассер успел принять еще пятерых страждущих. Он сидел словно на иголках, с каждым мигом накручивая себя все сильнее. Люди это чувствовали, поэтому подходили к нему с опаской, быстро излагали суть проблемы и торопливо уходили. Вскоре очередь сама рассосалась – кто-то решил, что не очень-то и нуждается и может подождать, у кого-то срочно появились дела. На самом деле они все просто не выдерживали, потому что находиться рядом с разъяренным зверем тяжело. Янтарные глаза, подернутые тьмой, пугали даже самых смелых, и только Лука терпеливо сидел на лавке, ожидая свою ненаглядную.
Вскоре зал опустел. В нем остались только усталый, раздраженный до невозможности Брейр и молчаливый кузнец. Исподлобья наблюдая за этим простофилей, кхассер задумчиво крутил серые нити на запястье. Он уже свыкся с ними и даже не замечал, хотя поначалу был готов оторвать вместе с руками. О самой «невесте» за месяцы, проведенные вдали от Вейсмора, он благополучно забыл. Ну, ходит где-то по лесу зеленое нечто, лосей своей красотой пугает. Подумаешь.
И уж он точно не ожидал, что она посмеет выкинуть такое! Обманом мужика приворожить да еще подослать его с просьбой о женитьбе. В том, что это Ника подбила горе-жениха прийти сегодня и попросить ее руки, Брейр не сомневался. У самого кузнеца на это ума бы не хватило.
Вот только вопрос: как она умудрилась его уговорить, если ничего, кроме стонов и мычания, выдать не могла? Это был интересный вопрос. И над ним кхассер размышлял вплоть до момента, как из коридора донеслись звуки шагов. Одни – жесткие и уверенные, другие – торопливые, сбивающиеся, едва слышные.
Вскоре двери распахнулись, и в зал вошел Кайрон, под руку тащивший Нику. Она была замотана в плащ так, что даже носа в прорези не было видно. Все такая же нелепая, неуклюжая, раздражающая.
При ее появлении Лука тут же вскочил на ноги и ринулся к ней, но резкий оклик кхассера вкупе с черным взглядом заставили его остановиться.
– Стой, где стоишь! – прорычал Брейр, поднимаясь.
Он чувствовал страх. Дикий, почти безудержный, побуждающий зверя припасть на передние лапы и обнажить клыки перед броском. Усталость после дороги, дурное настроение и гнев из-за ее проступка слились воедино. Хотелось наказать, но прежде, чем это сделать, надо было рассеять дурь, которой девица запудрила кузнецу мозги.
Кайрон вывел ее на середину зала и отпустил, тут же преградив дорогу, потому что она попятилась. Девушка едва дышала. Брейр слышал, как под капюшоном она отчаянно хватает ртом воздух, но не может нормально вздохнуть. Ее страх был настолько осязаем, что казалось, к нему можно прикоснуться.
– Что ж, Ника, поздравляю, – на его губах заиграла холодная улыбка, а янтарь глаз начал затягиваться тьмой, – сразила ты моего кузнеца своей неземной красотой. Пришел свататься.
Она судорожно охнула и бросила беспомощный взгляд на Луку. Дурак! Какой же он дурак! Он же все испортил…
Права была Нарва, когда говорила, что мужчины не умеют воспринимать отказ и что добром это не закончится.
– Что же ты молчишь? Скажи, что рада, что будешь самой лучшей женой на свете.
Лука чувствовал, что что-то не так, но не мог понять, что именно:
– Кхассер, – настороженно произнес, подступая ближе, – так вы одобрите мой выбор?
Проучить бы дурака – дать добро на этот брак, пусть всю жизнь с чудищем невменяемым живет. Но жалко. Да и не виноват он, что на пути попалась такая хитрая змея.
– Снимай плащ! – приказал он.
Вместо того чтобы послушаться, Доминика судорожно вцепилась в полы. От досады Брейр щелкнул зубами и решительно направился к ней, намереваясь покончить с этим фарсом, но она увернулась и с неожиданной прытью бросилась к дверям, разозлив еще сильнее. Он догнал ее за долю секунды, схватил за локоть, вынуждая остановиться:
– Все, допрыгалась.
Как же она его ненавидела в этот момент! Кусая губы от отчаяния, Ника пыталась вырваться, но крепкие пальцы настолько сильно сжимали ее руку, что от боли на глаза наворачивались слезы. А он, казалось, даже не замечал ее отчаянного сопротивления.
Грубое, бесчувственное животное! Зверь, не знающий, что такое поддержка и сострадание.
– Самая красивая, говоришь? – ухмыльнулся Брейр, оборачиваясь к кузнецу. – Сейчас посмотрим. – С этими словами он сдернул плащ с худеньких девичьих плеч: – Любуйся на…
Остаток фразы встал поперек горла. Потому что вместо непонятных всклокоченных волос по спине струился шелковый водопад. Вместо зеленой шелушащейся кожи – мягкий бархат. А глаза… Синие, словно Северное море, полны такой яростной ненависти, что он невольно отпрянул.