Маргарита Дюжева – Призрак дождя (страница 6)

— Все. Разговор закрыт, — она направилась к выходу, но на пороге остановилась, — и не вызывай меня больше по пустякам. Я разрешу тебе выйти только когда буду уверена, что опасность миновала.

Живой тебе уже не выйти…

— Спокойной ночи, Мина. И подумай о своем поведении.

— Спокойной ночи, Матушка, — прошептала я, но она меня уже не услышала.

Дверь снова была закрыта.

Едва держась на ногах, я подошла к продавленной лежанке и опустилась на жесткий край. В груди болело. Казалось, что равнодушные стены все ближе. Сжимаются, выдавливая из комнаты остатки воздуха. Еще немного и расплющат меня.

Как в тумане я скользнула ладонью под подушку и достала книжечку, поселившую тревогу в моей душе. Неужели все о чем говорила Анетта правда?

Кажется, я ей верю.

И от этого стало так жутко, что я забралась под одеяло с головой, будто оно могло меня защитить от зловещих теней, наползающих со всех сторон.

Глава 3

В ту ночь я почти не сомкнула глаз. Стоило только ненадолго провалиться в сон, как я снова оказывалась на поклон-горе, надо мной стоял Перрин с топором, а рядом с ним вместо полоумной Магды ласково улыбалась матушка Тэмми. Каждый раз я просыпалась, рывком подскакивая на кровати, по спине струился холодный пот, уши закладывало от грохота и собственное дыхание больше походило на стоны раненого зверя.

Я все еще пыталась убедить себя в том, что все это совпадение, что Наставница действительно озабочена моей безопасностью и именно по этой причине держит меня в заточении. Не получалось. Я проигрывала самой себе. Приводила десятки доводов «за», а сердце упрямо твердило «против».

Под утро Анетта окончательно победила. Я больше не верила Тэмми.

Мне едва хватило сил дождаться зари, и как только первые лучи солнца пробились в комнату сквозь зарешеченные окна, я снова раскрыла книгу, но сколько ни листала, не могла больше найти ни единой подсказке.

Стало обидно. Будто кто-то близкий обманул, пообещал помощь и в последний момент отвернулся.

На всякий случай я пролистала две другие книги, но не нашла там ни одной пометки, и снова вернулась к родовому перечню. Должно было быть что-то еще. Что-то на что я не обратила внимания. Какая-то мелочь.

До полудня я была занята тем, что изучала каждую страницу. Забыв обо всем на свете, я перечитывала то, что осталось от выцветшей печати и то, что написала Анетта. Каждую букву. Не помогло. Зацепок больше не было. И лишь уверенность в том, что эта история не может так бесславно оборваться, не позволяла мне опустить руки.

Я попыталась вспомнить эту Анетту. В памяти остался только образ рыжеволосой девушки с задорной улыбкой. Она была гораздо старше меня и уже интересовалась парнями, в то время как моей главной заботой было так утащить зеленые яблоки из сада, чтобы никто из нянек не заметил и не отходил поперек спины крапивным веником.

Какой она была? Не знаю. Работала как все, секретничала с подругами и тайком ворчала на Матушку Тэмми. Как и мы с подругами, порой сбегала ночью на реку, чтобы поплавать под луной, а с рассветом возвращалась в приют, стараясь проскользнуть к себе прежде, чем взрослые хватятся. Она жила по правилам приюта и была обычной. Такой же, как и я.

Как бы на ее месте поступила я? Как бы спрятала весточку, чтобы та не попала в чужие руки? На ум приходил только наш привычный способ — нацарапать что-то палочкой. На первый взгляд ничего не видно, но стоило только заштриховать это место грифелем, как проступало все написанное.

К счастью, в этой тюрьме нашелся огрызок карандаша. Совсем крохотный, обгрызенный с одной стороны. Кто знает, может, именно им когда-то несчастная Анетта писала свои послания?

Хотя от волнения я совершенно не испытывала голода, мне пришлось прерваться на обед. Под негодующим взглядом Сары, я поспешно вычерпала содержимое тарелки, залпом осушила стакан кислого компота из недозрелой черноплодки и отдала грязную посуду. Как только дверь за нянькой закрылась, я снова бросилась на поиск подсказок.

В этот раз странички я исследовала на ощупь. Как только находила хоть малейшую неровность сразу принималась черкать карандашом, и не обнаружив нового послания, все больше расстраивалась. Только когда до конца книги осталось меньше десятка листов, и я без особой надежды начала штриховать очередную зацепку, передо мной начали проступать слова.

Нашла!

Не веря в свою удачу, я принялась водить грифелем еще быстрее, с жадностью выхватывая каждую букву. Текст был коротким. И странным.

Ты знаешь где искать продолжение.

Я понятия не имела, где искать продолжение.

Хотя… Если со штриховкой угадала, то почему бы не предположить, что и в остальном Анетта поступала так же, как и мы с девчонками, когда хотели спрятать свои секретики.

Где лучшие места?

Под половицей в тайном углу? Я облазила весь пол, простукивая каждую доску. Иногда звук был глухим, словно внизу была пустота, иногда плотным, но тайник мне обнаружить не удалось.

В матрасе? Слишком неосмотрительно. Его могли в любой момент забрать.

Где еще? Я обвела взглядом комнату и остановилась на окне. Ну, конечно!

Мне потребовалось несколько минут, чтобы найти ту самую щель, которую со стороны не видно, но при желании можно обнаружить наощупь. Сунула туда пальцы и сдавленно охнула, когда они наткнулись на что-то шершавое. Медленно и аккуратно, боясь лишний раз дышать, я вытащила вещь из тайника.

Это оказалась еще одна книжечка. Меньше по размерам, чем предыдущая, и в разы тоньше. Но зато страницы ее были сплошь исписаны ровным убористым почерком.

Сгорая от волнения, я открыла первый разворот и принялась читать.

Если ты нашла эти записи, значит, дела твои плохи. Ты сидишь взаперти, в тесной комнате с решетками на окнах и ждешь, что тебя выпустят. Так вот... Тебя не выпустят. Как и меня.

Я попробую рассказать все, что успела узнать. Что-то я видела своими глазами, что-то мне рассказала Матушка, уверенная, что страшные тайны умрут вместе со мной, что-то я додумала сама.

Ты замечала, что Брейви-Бэй благоденствует не каждый год? Иногда поля ломятся от урожая, а иногда приходится собирать по зернышку, чтобы хоть как-то прокормиться? Знаешь, от чего это зависит? Только от того, был ли проведен жертвенный ритуал.

И мне очень жаль это говорить, но следующая жертва – это ты.

Глава 3.2

Жуть. Вот что я ощутила в этот момент. Настолько сокрушительную, что невозможно ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Я сто раз перечитала последнюю строчку, пытаясь найти в ней скрытый смысл, или шутку. Это ведь смешно, да? Придумать страшную историю и до беспамятства напугать незнакомую девочку…

Отчаянно хотелось на что-то надеяться, но сердце знало, что все это правда, и что, отворачиваясь от нее, делу не поможешь. Я заставила себя вернуться к записям.

Однажды, будучи в благостном расположении духа, Матушка поведала, откуда взялся этот ритуал. Давным-давно, когда Брэйви-Бей боролся загибался на неприветливом острове, люди отчаялись и попросили помощи у богов. Они заключили договор. Боги даруют защиту и благоденствие, а город и жители основывают приют и заботятся о сиротах с соседних островов и прибрежных сел Большой Земли, но каждый год в качестве расплаты отдают одного из своих воспитанников. Того, кто попал в приют одиннадцатым и достиг возраста восемнадцати лет. Если жертвоприношение состоится, то год будет хорошим. Люди будут сыты и здоровы, суровая стихия и болезни не тронут остров, а если нет — то ждут Брэйви-Бэй засуха и голод.

Она думала, что я проникнусь и смирюсь со свой участью… Я же думаю, что все это чушь, бред собачий. Зачем нашим богам такая нелепая жертва? Лахор — жесток, но справедлив, Мейв – мудра и милосердна. Зачем им кровь сирот? И почему именно одиннадцатый найденыш должен удостаиваться такой судьбы? Почему не первый, или десятый? Когда я сказала об этом Тэмми – они назвала меня самовлюбленной эгоисткой, думающей только о себе, и лишила еды на два дня.

Вот такая незавидная участь ждет каждого, кому не повезет появиться в этом приюте под «счастливым» номером одиннадцать. Их будут терпеливо растить до нужного возраста, а потом всем скажут, что они сбежали, или уплыли на Большую Землю, или просто уехали жить на новое место. Но теперь ты знаешь, что это не правда. Все одиннадцатые погибли. Каждый хороший год в Брэйви-Бэй был оплачен жизнью кого-то из них. За следующий буду расплачиваться я.

Кстати, в кабинете Тэмми есть тайник с журналами. Там записаны все дети, когда-либо появившиеся в нашем приюте. Они тщательно пронумерованы и те, кому выпали две единицы, отмечены красным. Можешь проверить, если вдруг выберешься из камеры. Я уверена, записи до сих пор там, под темной половицей, возле ножки стола. Но это будет пустая трата времени. Я и без журнала могу сказать, что раз ты здесь и под замком, ты – одиннадцатая.

До самого вечера я запоем читала записи Анетты. Порой они были пронзительно грустными, тогда попрек горла вставал едкий ком и на ресницах собирались горькие слезы, а порой настолько пугающими, что хотелось отбросить книгу в сторону, спрятаться и как молитву повторять «это не правда».

Я прочитала всю историю, от и до. Про то, как Анетта увидела ночных гостей, пришедших к Полу, и с этого момента не знала покоя. Про то, как пыталась сбежать. Как ее предал человек, которому она заплатила за помощь, и вместо того, чтобы увезти с острова, вернул обратно в лапы Матушки Тэмми.