Маргарита Дюжева – Призрак дождя (страница 29)

— Все готово, — я с наигранной бодростью отложила в сторону изрядно похудевшую морковь. Роззи если и заметила это, то ничего не сказала.

— Спасибо, милая. Иди, отдохни, а то бледная совсем.

Я и правда чувствовала себя разбитой. Тяжело, будто на поясе висела пудовая гиря, поднялась из-за стола и, не чувствуя под собой ног, побрела к двери, но не дойдя до нее всего несколько шагов, остановилась.

Не знаю зачем, но улучив момент, когда Роззи отошла на другой конец кухни, я забрала из мусорного ведра цветок Бена-младшего. Такой же истерзанный и жалкий, как я сама. Сунула его в карман и ушла.

Хотелось побыть одной. Поэтому поднялась к себе в комнату, закрылась на защёлку и, закутавшись в плед, с ногами забралась в кресло. На улице стояла нескончаемая хмурая духота, а меня трясло от холода.

Я достала подарок и грустно расправила смятые лепестки. Символ глупой надежды. Цветок напоминал солнце, которого так отчаянно не хватало этим летом.

Интересно, а на Большой Земле солнце есть? И дождь? И свежий воздух?

Убила бы за глоток свежего воздуха…

От мрачной, мглистой духоты, которая, казалось, останется с нами навсегда, мысли поползли в другую сторону.

Интересно, у Эйса красивая невеста?

Я со стоном ударилась затылком о мягкую спинку кресла. Нельзя сползать в это болото. Нельзя!

Еще раз бережно расправив лепестки, я убрала цветок обратно в карман и перекочевала на кровать. У меня не нашлось сил подняться на ужин. Я забилась под одеяло и, не шевелясь, смотрела в стену перед собой, а когда раздался стук – притворилась спящей.

За дверью был Эйс. Я чувствовала это каждой клеточкой, но не отозвалась. Смотреть ему в глаза и знать, что в них нет ничего кроме заботы о непутевой гостье, было невыносимо.

Он ушел. А я уткнулась лицом в подушку и мечтала оказаться где-нибудь далеко-далеко, и чтобы внутри не болело.

Душа маялась, разрываясь в клочья от противоречий. Понимала, что на чужом несчастье счастья не построишь, что невеста, наверное, считает дни до свадьбы, после которой сможет назвать его законным мужем. А другая часть меня, странная, непонятная, незнакомая недоумевала. Какая невеста? Не может быть у него никакой невесты. Просто не может и все. Потому что это неправильно. Потому что есть я. Сама судьба привела меня на этот остров, и это что-то да значило.

В борьбе с самой собой, я провела всю ночь. Так и не сомкнув глаз, под утро я напоминала измученного призрака, который только и может, что бледной тенью слоняться по замку и пугать окружающих своим видом.

Завтрак я тоже пропустила – аппетита не было совершенно. Не желая по этому поводу вступать в спор с дотошной Роззи, я сбежала на улицу. Тайком, чтобы никто не увидел, выбралась через черный ход и спустилась к старой пристани. Уселась на перевернутый ящик и уставилась вдаль, ища хоть какой-то просвет на мрачном небе.

Не было просвета. Только свинцовые неповоротливые туши туч, напитанные дождем, но не выпускающие его из себя.

— Странно, да? — раздался голос за спиной. Я дернулась, но не обернулась. По рукам побежали мурашки, и снова забухало в груди, — я никогда не видел, чтобы тучи висели так низко, и на землю несколько месяцев не падало ни капли. Что-то странное происходит на этих островах.

Что-то странное происходило со мной. Внутри полыхнуло с невиданной силой, потянулось к нему, одновременно пугая и наполняя ответным притяжением.

— Как ты меня нашел?

— Я просто знал, что ты тут.

— Увидел, как убежала?

— Нет. Почувствовал.

Не понимая, как можно чувствовать другого человека на расстоянии, я все-таки обернулась и тут же столкнулась с диким взглядом Рейнера. В нем снова горели серебряные отблески и наливалась грозовая тьма. Он смотрел на меня пристально, пожирая взглядом и жадно втягивая воздух, как зверь на охоте.

В горле пересохло. Я отвернулась, снова уставившись на горизонт, а спустя минуту Эйс молча уселся возле меня. Его бедро соприкасалось с моим, опаляя своей близостью. Ощущать рядом с собой сильное мужское тело было волнительно. Хотелось уткнуться носом в шею и дышать его запахом.

Собственные чувства ударили наотмашь, пугая своей неотвратимостью. Чтобы хоть как-то спастись, я попыталась незаметно отодвинуться, но ящик был небольшим и побег не удался. Рейнер по-прежнему был близко, а сердце по-прежнему отбивало дикий ритм.

Глава 11.6

— Если бы ты знала, как сильно я хочу дождя, — глухо произнес он, — иногда кажется, что вот-вот, еще немного и эти проклятые тучи сдадутся.

Меня все еще неслабо потряхивало изнутри, поэтому я нервно рассмеялась:

— Какое-то неправильное лето, тебе не кажется?

— Мягко сказано, — хмыкнул он, — когда я приехал на Рейнер-Бэй, долго не мог привыкнуть к постоянному сумраку за окном и духоте. Не понимал, как это возможно, что до Большой Земли всего три дня пути, а такая разница. Оказывается, возможно.

— Как жемчужина?

Мужчина отрывисто дернул плечами.

— По-прежнему. Нет улучшений…Мне кажется, что ее уже не спасти.

В голосе прозвучало мрачное смирение, а мне снова стало стыдно за то, что своим прикосновением я ускорила гибель артефакта.

— Только не вздумай извиняться, — проворчал он, словно прочитав мои мысли, — с тобой или без тебя, это бы все равно произошло. Было еще что-то в том пророчестве, какая-та часть, без которой нельзя. И мы никогда ее не узнаем. Каждый из нашего рода месяцами торчал на этом проклятом острове, пока его жемчужина была жива. Ждал, метался от бессилия, не зная, что делать. Итог был всегда один. Мы упускаем что-то важное. Что-то без чего все это не имеет смысла. Бесполезная трата времени.

Кажется, он смирился со своей участью, принял ее, хотя горечь разочарования разъедала душу.

Мне хотелось утешить его. Я даже потянулась, чтобы погладить по опущенному плечу, но так и не прикоснулась. Ладонь замерла в пяти сантиметрах от его кожи, а потом безвольно упала на колени.

Не могу я его трогать. Не мой. И никогда не будет моим. Он даже не догадывался о том, что маленькая глупая гостья по ночам думала о нем и мочила слезами подушку, оплакивая свою внезапную любовь, которая так и не смогла расправить радужные крылья.

Так больно дышать, так горячо…

Мне нужен свежий воздух, я задохнусь, если останусь на этом острове рядом с ним. Сгорю дотла и никто не сможет мне помочь.

— Эйс, — прошелестела я, с трудом различая свои собственные слова, — я благодарна за то, что ты спас и приютил меня, но… я хочу уехать. Прости. Здесь невыносимо.

Белая молния расчертила унылый небосвод, отражаясь в темных водах Седого Моря, а гром слился с надрывным гулом за ребрами. Внутри меня творилось что-то странное, жуткое, острыми когтями разрывая грудную клетку, выворачивая наизнанку, причиняя боль, которую мог унять только один человек, но он не знал о ней, и не должен был никогда узнать.

— Если ты мне дашь еще пару недель, — произнес Рейнер, не отрывая напряженного взгляда от небосвода, — то уедем отсюда вместе. Что скажешь?

Не скрывая горечи, я поинтересовалась:

— И куда мы поедем?

— Ты же хотела увидеть библиотеку Рейнер-Холла.

— А что дальше?

Он нахмурился, потер переносицу, будто сомневался в своих собственных мыслях

— Я не знаю, что дальше, но чувствую, что нельзя тебя отпускать.

Откровение горячим воском растеклось по коже, пробиваясь внутрь несмотря на защитные стены, которые я из последних сил пыталась удержать.

Нельзя, неправильно, не имею права ни на надежду, ни на следующий шаг.

Как же сложно дышать, когда он рядом, как же шумело в голове, в висках, отбивая ритм перегруженного сердца.

Во мне что-то ломалось, тут же отстраиваясь заново, что-то росло, ширилось, затмевая собой все остальное. Слишком странные ощущения, слишком сильные, и не было ни единой возможности противостоять им. Это будто упасть в реку, которая подхватывает и несет по порогам и крутым заворотам – бороться с течением бесполезно, главное просто удержаться на плаву.

— Зачем я тебе? — я старалась, чтобы мой голос звучал как можно более равнодушно, — ты спас меня. Этого достаточно. Не надо взваливать на себя груз вечной заботы о едва знакомом человеке.

— Это не груз, — тихо ответил он, — и ты не незнакомый человек

— Кто же я по-твоему?

— Судьба?

Внутри зазвенело и кольнуло так остро, и одновременно так сладко, что я охнула, и Эйсан тут же перевел на меня внимательный тёмный взгляд.

Он ничего не говорил, не прикасался, просто смотрел, и я смотрела в ответ, в очередной раз любуясь таинственным блеском и серебряными огням

— Твои глаза снова другие, — прошептала я с грустной улыбкой.

— Я знаю. Я чувствую, как они меняются, когда ты рядом. Все меняется. Я путаюсь в своих мыслях, ощущениях. Не понимаю, что происходит, но знаю, что не могу тебя отпустить. Одна мысль об этом причиняет боль.

Он протянул раскрытую ладонь, и мне отчаянно хотелось прикоснуться. Я даже дернулась навстречу, но снова остановилась, и стиснутый до боли кулак сердито опустился на колени.

Я чувствовала, что если сделаю шаг навстречу, то все изменится, перевернется с ног на голову, и уже никогда не станет прежним. И тут же вспоминались слова Роззи о том, что слезы буду лить. Буду ведь. На разрыв, захлебываясь и проклиная все на свете.