Маргарита Дюжева – Призрак дождя (страница 15)

— Спасибо…

Снова волчий взгляд и слова замерли у меня на языке. И лишь когда дверь за ним закрылась, я смогла сделать надрывный глубокий вдох и прижала к горячим щекам дрожащие ладони. Я вся пылала!

— Тук-тук-тук, — раздался тихий ласковый голос, и в комнату заглянула маленькая, пожилая женщина, — проснулась, девочка?

И не дожидаясь ответа шагнула внутрь.

Я следила за ней настороженно, но, кажется, она этого совершенно не замечала. Выложила на столик стопку одежды, которую принесла с собой, распахнула тяжелые шторы на окнах, запуская в комнату хмурый день.

— Голодная, поди?

Заунывная трель живота оказалась весьма красноречивой.

— Ох, я глупая, — рассмеялась женщина, — конечно же, голодная. Сейчас ванну примем, и будем завтракать. Меня, кстати, Роззи зовут.

— Мина.

Я очень смутно представляла, что такое принимать ванную. В приюте были только помывочные, в которых по полу гулял холодный ветер. На грубых лавках стояли деревянные кадки с серыми мочалками, а из лейки, вмазанной в стену, неровными струями текла едва теплая вода.

На противоположной стене оказалась еще одна дверь, сливающаяся со стеной, и когда женщина ее распахнула, я очень сильно удивилась. А уж когда услышала звук льющейся воды, моему изумлению и вовсе не было предела.

— Тебе какой пены добавить? Розу или жасмин? — хлопотала она, тут же отвечая вместо меня, — для такой прекрасной юной девушки, конечно, розу. Все, милая! Вода готова. Можешь идти.

Все было настолько чудно и неправильно, что слов не находилось, и чтобы не показаться невежливой, я обронила короткое:

— Спасибо.

— Ой, не бери в голову. Это мелочи такие, — она беспечно махнула рукой, — ты столько страху натерпелась, так что теперь отдыхай, набирайся сил.

Я выползла из-под одеяла и, накинув на себя полотенце, пошлепала во вторую комнату. Там возле полукруглого окна стояла ванна, до краев наполненная горячей водой и пеной. Я взяла на ладонь один из белоснежных завитков и понюхала — действительно пахло розой, а еще чем-то приятно горьковатым.

При виде такой роскоши, я не удержалась и, проворно скинув тряпку прямо на пол, опустилась в воду по самую шею. Было горячо, и на месте ссадин нещадно щипало, но все равно я щурилась от удовольствия, потому что это была моя первая, настоящая ванна.

Будь моя воля, я бы провела в ней весь день, но тревожные мысли и неопределенность давили изнутри, мешая расслабиться. Поэтому полежав всего несколько минут, я торопливо помылась, разобрала волосы, кое-как пальцем почистила зубы и выбралась из воды.

Буквально в ту же секунду в помещение ворвалась Роззи. Я только успела охнуть и прикрыться руками.

— Прости, дорогая, — зарделась она, в полной мере рассмотрев мою наготу, — ты забыла чистое полотенце.

Подойдя ближе, накинула его мне на плечи и сокрушенно покачала головой.

— Худышка-то какая. Кожа и кости. Идем скорее, я к завтраку испекла сливочный пирог и заварила нашего лучшего чаю.

— Хорошо, — я плотнее закуталась в мягкую ткань, хотя толку в этом не было, потому что Роззи уже успела рассмотреть меня с ног до головы.

— Поторопись. Хозяин не любит, когда задерживаются.

Глава 7.3

Чем больше я старалась, тем медленнее у меня получалось. Руки не хотели попадать в рукава, подол норовил закататься на спине и забиться под пояс, а завязки на груди превратились в настоящее испытание. Я нервничала все больше, но когда Роззи предложила свою помощь – поспешно отказалась. Я выросла в приюте и даже представить не могла, каково это, когда тебя одевают. Это неудобно и стыдно.

Однако Роззи ничего не смущало. Она жила в другом мире, где у высокородных была прислуга и помощники на каждый случай, поэтому она искренне удивилась, когда я отшатнулась и, вместо того чтобы воспользоваться ее услугами, продолжила дальше путаться в одежде.

Я не хозяйка и никакая не высокородная. Просто девчонка из приюта. Но про приют никто не знал, и я планировала как можно дольше сохранить в этот прискорбный факт в секрете.

Наконец, одежда была на мне, еще влажные волосы я заплела в рыхлую косу и, нервно вытирая ладони об подол, сказала:

— Я готова.

Роззи, которая до этого времени суетилась, наводя порядок в комнате, окинула меня довольным взглядом и ласково улыбнулась:

— Не переживай так. У нас самый лучший хозяин во всей Ютории. И он точно не кусается.

Я в этом была не уверена. То, как он смотрел на меня после пробуждения, до сих пор отдавало дрожью за ребрами и мурашками по спине. Кусается он или нет – неизвестно, но в одном была уверена наверняка — злить такого человека я точно не хочу.

Пока мы шли по коридору – она впереди, а я следом, спотыкаясь и охая – где-то снаружи гремел гром. Здесь он был еще злее чем на Брейви-Бэй, будто ярость и негодование стихии достигли апогея, и вот-вот, еще немного и рванет, сметая любого, кто посмеет встать на пути.

Со второго этажа на первый вела массивная лестница, изогнутая полукругом.

— Аккуратнее, смотри под ноги. Некоторые ступени крошатся по краям.

Я кивнула и для надежности ухватилась за тяжелые каменные перила, не забывая при этом смотреть по сторонам.

По правую руку от лестницы возле стены высилась статуя немолодого мужчины в свободных струящихся одеждах. У него были длинные волосы, стелящиеся по плечам, и длинная худая порода до середины груди. Скульптор сумел вложить в камень икру жизни, потому что взгляд старца – мудрый и пристальный – неотрывно сопровождал каждого, кто спускался по лестнице, наполняя благоговейным трепетом.

Я смутилась, бегом преодолела оставшиеся ступени и настигла Роззи, которая успела уйти далеко вперед. Она довела меня до небольшой скромно обставленной столовой, учтиво распахнула дверь и, дождавшись, когда я несмело переступлю через порог, удалилась, оставив нас наедине.

Хозяин острова уже был здесь.

К счастью, он оделся. К темным брюкам добавились высокие сапоги со шнуровкой и белая рубаха. Рукава были закатаны выше локтя, демонстрируя крепкие предплечья. Смуглая кожа контрастировала со светлой тканью, и две пуговицы на груди, которые он не потрудился застегнуть, притягивали к себе взгляд.

Он очень отличался от мужчин, которых мне доводилось видеть прежде. Мальчишки в приюте даже когда вырастали оставались какими-то нелепыми и угловатыми. Городские в большинстве своем тоже не отличались ни ростом, ни хорошим сложением. Разве что Брендон, светловолосый сын главной целительницы мог похвастаться статью и мужским обаянием. Но от него ни разу так сильно не ломило за ребрами, и не возникало желания провести по волосам, чтобы убедиться, что все в порядке. Правда, блажь эта прошла сразу, как только я напоролась на грозовой взгляд, полный недовольства.

— Извините, что помешала, — промямлила я, — Роззи сказала, что вы ждете меня на завтрак. Если это не так, то я сейчас же уйду.

— Садись за стол, Мина, — коротко приказал он и я не посмела ослушаться.

Накрытый льняной скатертью стол был продолговатым и рассчитанным на дюжину гостей. Хозяину было накрыто во главе, а я выбрала самое дальнее место. Будто это могло меня спасти от дрожи, которая с каждой секундой нарастала все сильнее.

Стоило мне только опуститься на стул, как из боковой двери появилась вездесущая Роззи. В руках она несла чугунок, накрытый голубым с белой вышивкой полотенцем. Следом за ней шел странного вида парень с комплектом посуды для меня. Высокий, худой как оглобля и сутулый. Его темные, немытые волосы некрасивыми сосульками свисали до самых плеч, а нос больше походил на клюв хищной птицы.

Поставив тарелку, кружку и выложив приборы, парень мельком посмотрел на меня, но тут же отвел взгляд, словно я была ему глубоко неприятна. Нелепо дернулся, переступая долговязыми ногами и чуть не упал, тут же заливаясь ярким неровным румянцем.

— Это Свен, — будничным тоном произнёс хозяин, — именно он нашел тебя на берегу и привел помощь.

— Спасибо, — я скованно улыбнулась своему спасителю, в ответ он что-то сердито прорычал и поспешил удалиться.

Видя мою растерянность, Роззи тихо пояснила:

— Он немой от рождения.

Бедняга. Мне стало неудобно за то, что так пялилась на него и так скупо поблагодарила. Мысленно отвесив себе оплеуху, я пообещала, что при первом же удобном случае скажу ему спасибо искреннее и от всей души.

Роззи наложила нам молочной каши, которая пахла так аппетитно, что у меня от голода скрутило живот. Она была не синюшная, как в приюте, а густая и румяная. И в ней было настоящее сливочное масло!

Пока мы молча ели, экономка еще несколько раз сбегала на кухню и принесла сначала простой белый чайник, а потом пирог на круглом блюде. Румяный, высокий с запеченной корочкой – он выглядел как предел мечтаний. И когда я, покончив с кашей, получила вожделенный кусок и первый раз его попробовала — у меня дух перехватило от удовольствия. Я только и смогла, что прикрыть глаза и смакуя каждым миг, медленно жевать.

В нем была сочная вишня и сливочная прослойка, в сверху слой карамели. Сладость в полнейшей гармонии с кислинкой, и тонкими нотками морен-травы, от которой выпечка становилась пышней и долго не теряла мягкости. На вкус ­– божественно. Высшая степень блаженства.

Открыв глаза, я увидела, что хозяин, хищно прищурившись, наблюдает за мной, неотрывно ловит каждый мой жест. И, кажется, не дышит.