Маргарита Дюжева – Подруга плохого не посоветует (страница 43)

— Стас, — повторяю еще раз, тверже, заставляя его умолкнуть, — я не вернусь. Все! Точка!

— Да почему? — вскидывается он. — Неужели вот так готова от всего отказаться из-за этой… — поймав мой взгляд, заминается, — из-за моей ошибки? Прости меня! Ну, хочешь, я на колени встану? Ты только скажи. Я уже на все готов! Лика, пожалуйста. Хватит! Я все понял, я — скотина, но давай попробуем еще раз… все с начала. Обещаю, что буду стараться, исправлю, что натворил. Только давай заканчивать с этими играми. Поехали домой, прямо сейчас!

— Нет, — тихо, спокойно, категорично.

И он замолкает, смотрит на меня таким взглядом, что внутри переворачивается все. От жалости. Мне жалко его. Такого несчастного, раскаявшегося, поджавшего хвост, словно побитый пес.

Интересно, сколько женщин велось вот на такой преданный, щенячий взгляд? Сколько прощало, надеясь, что теперь все изменится. И в скольких случаях из ста все действительно менялось? В одном, в двух, в десяти? Или все всегда остается на прежних местах?

Раскаялся, притих, включил пай-мальчика, а когда все успокоилось и забылось, взялся за старое?

Не знаю почему, но я уверена, со Стасом именно такой вариант. Здесь я верю не ему, а Лере, которая сказала, что он гулял, гуляет и будет гулять.

Пусть. Мне не жалко. Но только уже без меня.

— Я подала на развод, — наконец признаюсь ему.

— Лика! — взрыкивает он. — Да, какого черта ты творишь??? Какой развод?

— Обычный, — жму плечами, — штамп в паспорте, и мы снова свободны.

— Свободны?

— Да. Каждый пойдет своей дорогой, и давай попытаемся не испортить воспоминания о нашей совместной жизни.

— И ты так спокойно об этом говоришь, будто тебе плевать!

— Мне не плевать, но я все решила.

— Решила? А моим решением ты поинтересоваться не хочешь? — цедит сквозь зубы.

— Ты свое решение озвучил, когда на других баб полез, так что не строй оскорбленного и униженного, — отмахиваюсь от его претензий.

— Твою мать, Лика! Я уже извинился, признал свою ошибку. Сколько можно? Это не повод разводиться!

— Ты так считаешь? — усмехаюсь, в тайне восхищаясь его непробиваемостью. Признал ошибку, извинился, значит все нормально, можно требования выдвигать. Красавец!

— Да! Уверен! Я пытаюсь все исправить, восстановить, а ты из-за своей гордыни готова разбить все окончательно.

— Мда-а-а, — тяну, искренне офигевая, — не повезло тебе с женой. Ой, не повезло. Не ценит она твоих усилий по сохранению семьи.

— Прекрати паясничать! — рычит, вскидывая на меня яростный взгляд.

Талантливый малый. Это уметь так надо, чтобы все с ног на голову перевернуть, и себя представить спасителем отношений, а меня гордячкой, ломающей семью.

— Все, Стас, закончили?

— Ни черта не закончили! И не закончим, пока ты дурь из головы не выкинешь. Ты, между прочим, тоже не ангел пушистый! Сама с каким-то мужиком за моей спиной спуталась. Но я готов переступить через себя, готов простить, потому что сам во многом виноват. Понимаешь? Я готов все это забыть!

Я понимаю только одно — ни черта он не готов, и не забудет никогда. Такие как он не забывают и не прощают, когда перед ними перестают преклоняться.

Только мне его прощение не нужно, пусть подотрется им.

— Стас, еще раз повторяю: нет никаких возвращений. Разводу быть! Я не заберу заявление! Не передумаю! Не пойду на попятный! Я не хочу восстанавливать наш растоптанный мирок! У меня новая жизнь, и тебе в ней места нет, а того мужика, о котором ты говоришь, я люблю. Вот и все. И нет смысла продолжать этот разговор.

— Любишь? — глаза наливаются кровью, — любишь? Сколько ты с ним?

— Месяц, — признаюсь, гордо вскинув подбородок, выдерживая его убийственный взгляд.

— Месяц??? Какая любовь может быть за месяц?

— Самая, что ни на есть настоящая! Я. Его. Люблю.

— Ты сама себя слышишь? Сидишь тут со мной, заливаешь про любовь к какому-то мудаку!

— Стас! За словами следи! Он для меня лучший. Самый лучший!

— Да? Помнится, раньше, ты обо мне так говорила! Я тогда, по-твоему, какой?!

— Ты? — замолкаю на миг, а потом категорично отвечаю:

— Ты — бывший!

Его передергивает. Он упирается, никак не хочет верить, не хочет принимать мои слова. Уверен, что сможет переубедить.

— Думаешь, он другой? Думаешь, он будет всегда сидеть дома? Думаешь, не посмотрит в сторону других женщин.

Вот тут кольнуло, прямо в сердце. Стас вытаскивал на поверхность мои страхи. После его поступка я панически боялась снова оказаться у разбитого корыта, снова ощутить боль предательства. Если со Стасом я это пережила, потому что жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов, то с Женей я просто умру.

Страх проскакивает на моем лице, и Стас замечает это, тут же начиная давить на больное, разжигая внутри пламя:

— Он такой же! Мы все одинаковые! Все! Это в нашей природе! И твой ненаглядный тоже. Единственное, может, он сумеет более надежно прятать свои похождения!

— Что же ты не спрятал свои загулы? — спрашиваю желчно. — Сейчас бы сидела, ждала тебя дома, не подозревая о том, что рогами за потолок цепляюсь.

— Я облажался. По полной! Не отрицаю! Не уберег тебя от всего этого дерьма и готов сам себе горло перегрызть.

— Перегрызай, — терпеть не могу такие громкие высказывания.

— Теперь все будет иначе! Я все понял, осознал. Больше такого не повторится!

— Да ты что? — всплескиваю руками, — то есть теперь ты будешь более тщательно конспирацию соблюдать, да? Хвосты подчищать? Это ты хочешь сказать?

— Да нет же! — с силой, зло, ударяет по рулю, и машина от негодования громко сигналит, испугав сладкую влюбленную парочку, проходящую мимо. — Я не об этом! Теперь никого не будет, кроме тебя.

— Сам себе противоречишь, — фыркнув, отворачиваюсь к окну, — вы же все одинаковые.

— Черт, как с тобой сложно!

— Ты других почаще трахай и проще станет. Все, — этот разговор меня утомляет. Бесполезное переливание из пустого в порожнее. Толку ноль, только нервы и время на него трачу. — Я пошла.

Он меня не останавливает. Только когда выбираюсь из машины и уже готова уйти, мрачно произносит, не отрывая взгляда от лобового стекла:

— Я не дам тебе развод!

— Посмотрим!

— Нечего тут смотреть. Не дам и все!

— Пока, Стас, — хлопаю дверью, чувствуя, как все тело трясет, словно от холода.

Как дохожу до тома — сама не помню. Все вокруг в тумане: очертания размытые, лиц прохожих не вижу, и кажется, что все краски вокруг бледны.

Какой же он гад! Скотина. Сам все испортил, а теперь пытается представить так, будто это я ломаю! Я не хочу трудиться над сохранением семьи! А самое поганое, что ему удалось покачнуть мою внутреннюю уверенность, заставить сомневаться, в Жене.

Я так боюсь нового предательства, что одна мысль о том, что Майоров может оказаться таким же, тупыми ножами впивается в измученное сердце.

Я начинаю сомневаться, переживать.

Но разве так можно? Какой смысл в отношениях, если не можешь доверять партнеру. Если в каждом жесте, каждом слове будешь искать подвох? Разве это нормально?

Нет! Это болезнь, и я должна с ней справиться, если хочу быть счастливой.

Нельзя позволить себе свалиться в бездну сомнений, потому что выбраться оттуда невозможно.

Женя

После всех этих американских горок, наконец начались наши нормальные совместные будни. Теплые вечера, ночи наполненные огнем, нежные рассветы, и я с каждым днем все больше убеждался в правильности своего выбора. Она создана для меня, и все, что было до нее не имеет смысла, растаяло, потеряло краски. Моя Стрекоза. Моя слабость, моя сила, моя любовь.