Маргарита Дюжева – Подруга плохого не посоветует (страница 4)
Хотя… плевать.
В течение нескольких дней видел ее пару раз. В основном утром, перед работой, когда она бежала, сломя голову. Чудная все-таки. Ну, выйди ты на пять минут раньше, чтобы вот так не скакать. Даже мысль блеснула: может ей помощь предложить? Я не против по утрам подвозить ее до работы.
А вечером до дома.
И если честно, я от этого в шоке.
Принципиально не даю себе воли, иначе бы уже узнал кто это, всю подноготную бы раскопал. Но пока держусь, потому что не понимаю, зачем мне это нужно, и что за любопытство неуместное на пустом месте.
Лика
Этот день кажется жутким. Все вокруг чужое, враждебное. Маршрутка битком, да еще и глохнет на каждом светофоре. Люди раздражают, а весь мир вокруг в серо-бурых тонах.
Не смотря на то, что вышла заранее, на работу почти опаздываю. У меня нет ни сил, ни желания торопиться. Уныло бреду к офисному зданию, в котором расположена наша фирма. Иду прямо по лужам после вчерашнего дождя. Заплутав в мыслях, долго жду, когда приедет лифт. Поднимаюсь на свой этаж, вроде даже не одна. Со мной в кабине какие-то люди, но мне на них глубоко плевать. Но, уже выходя, меня одолевает истерика — то ли шумный людный коридор виноват, то ли плотина решила сейчас прорваться, но слезы накатывают, удушливо втягиваю воздух… Чёрт!!! Надо было выпить еще пару таблеток, а еще лучше пригоршню! Полный пузырёк, чтобы заснуть и больше не проснуться!
Кое-как сражаюсь с бурей в душе, иду к офису, придерживаясь стеночки. Захожу…
Зинаида Михайловна встречает меня недовольным взглядом. Дородная женщина, старой закалки, уверенная, что на работу надо приходить минимум за полчаса, а еще лучше с вечера.
— Опаздываешь! — поджав губы, смотрит на меня поверх очков. Наш местный Цербер, ведущий специалист отдела.
— Ничего подобного! — огрызнулась, швырнув сумочку на стул. Сегодня не хочу и не буду играть в учтивость. Пусть не лезет ко мне со своими коммунистическими идеалами.
Зинаида Михайловна недовольно сверкает гневными очами, под тонкими нарисованными бровями, но сказать ничего не успевает — в кабинет вваливается еще одна коллега. Варька. Помятая, потасканная, с красными от недосыпа глазами. Плюхнувшись на свое рабочее место, извлекает из сумочки банку колы и с блаженным стоном прикладывает ее ко лбу.
— Лисовая! Ты себя в зеркало видела? — возмущается Цербер.
— И вам доброе утро, Зинаида Михайловна, — Варвара зевает, грохнув банкой по столу.
Варю никогда не пугала наша Церберша. Коллега сама себе на уме. Вроде спокойная, простая, весёлая, но в глазах иногда такое полыхает… Будто ведёт игру, известную только ей одной, где главная роль её… и роль отнюдь не тихони, а стервозины отменной.
За Варькой, говорят, сам директор коммерческого отдела бегает. Она нос от него воротит, а он мужик видный, за ним любая поскачет, из трусов выпрыгивая. Хотя Лисовая может себе это позволить: красивая, моднявая, явно при деньгах. Не знаю, зачем она вообще здесь работает. Ведь одно кольцо на ее идеальных наманикюренных пальчиках стоит больше, чем она получает в нашем офисе за квартал.
В общем, дама с секретами и тараканами. Но мне нравится: за словом в карман не лезет, преисполнена чувством собственного достоинства. Завидую ей.
— Чем ты занималась, раз пришла с опозданием, да еще и в таком виде? — Зинаида Михайловна, похоже, сегодня не в духе и решает докопаться до молодой сотрудницы.
— На курсах была, — невозмутимо отзывается Лисовая, пожимая плечами.
— И какие это курсы по ночам? — с видом оскорбленной девственности уточняет Церберша.
— Как не забывать о том, что все мужики сволочи, — Варя невесело усмехается и снова делает несколько жадных глотков. — Блаженство!
Похоже, у нее тоже не все гладко в личной жизни. Но она справится. Сильная. Не то, что я. У меня такое чувство, что тону, захлебываюсь в темной зловонной трясине.
Евгений
И вот очередное утро. Я снова на парковке, и как маньяк жду. Придет или нет? Может, уже проскочила? Надо все-таки подойти поговорить. Не знаю зачем, но надо. Просто потому что мне этого хочется!
Издалека замечаю хрупкую фигурку, бредущую к нашему зданию. Именно бредущую. Не скачущую, как обычно, не бегущую, а идущую медленно, словно ноги еле переставляет.
Неприятное чувство зарождается где-то под ложечкой. Более пристальным взглядом впиваюсь в незнакомку, по привычке подмечая все детали.
Бледная, измученная, взгляд потухших. Идет, как робот, не замечая ничего вокруг, прямо по лужам.
Что-то не так. Что-то стряслось.
Гашу первый порыв подойти и узнать в чем дело. Что-то подсказывает, ей сейчас не до меня. Поэтому провожаю взглядом и следую за ней.
Идёт уныло передо мной, а я как дурак рассматриваю: спину, понуро опущенные плечи, волосы, затянутые в небрежный хвост, и все больше хочу узнать, какие у нее проблемы.
Вот не наср*ть ли? Я даже имени ее не знаю!
Оказывается не наср*ть. Не могу об этом не думать. Зацепила чем-то.
И на недотр*х не свалишь, в желающих согреть постель недостатка нет, только их проблемы меня почему-то совершенно не волнуют, а с ней — помутнение какое-то.
Дошли до лифта. Она на шаг впереди, я — чуть в стороне. Девушка в задумчивости остановилась перед дверями, ожидая, когда они распахнуться. Долго ей ждать придется! На кнопку-то не нажала!
Я не гордый — нажимаю, но при этом непростительно близко к ней склонившись. Улавливаю запах, свежий, чуть цитрусовый, такой, что хочется уткнуться в её кожу и вдохнуть полной грудью. Она, утонув в своих мыслях, ничего не замечает: ни моего нездорового интереса, ни меня самого.
И это раздражает! Сам не понимаю почему, но хочется, чтобы обратила внимание. Чтобы посмотрела мне в глаза. Чтобы заговорила.
Но девушка молчит, ей плевать на мои желания — ей явно не до внезапно нарисовавшего на горизонте мужика, намерившего ее обнюхать.
Отступаю, недоумевая, что со мной творится.
В лифт заходим вдвоем, больше никого нет. Она нажимает кнопку четвертого этажа, я — пятого.
Стоим рядом, бок о бок. Стрекоза молча глядит перед собой стеклянным взором, а я внаглую рассматриваю ее, злясь, что она не замечает меня. Еще больше на себя и непонятные порывы в сторону незнакомки.
Что за детский сад?
Когда она выходит, чуть было не хватаю под локоть — остановить. Но сдерживаюсь. Ладонь в кулак сжимаю, прячу в кармане, попутно кроя себя трехэтажным матом. Что я к ней привязался?
Сердито хлопаю по кнопке своего этажа, и двери закрываются.
Все, хватит. Не моего ума дело, что там у нее творится.
Может не выспалась. Или ноготь сломала. Или на работе накосячила и знает, что сейчас получит. А может с парнем поругалась…
От последнего передернуло, а в груди шевельнулось что-то отдаленно похожее на ревность.
Этого только не хватает! Ревновать кого, к кому, с чего?
Все! Забыл и отвернулся!
Лика
Весь день работаю, как робот. Допускаю массу ошибок, за что получаю не один нагоняй от Церберши.
— Бурова! — рявкает Зинаида Михайловна над самым ухом, — ты что творишь?
Вздрогнув, поднимаю на нее растерянный взгляд. Как она при своей весьма впечатляющей комплекции умудрилась так тихо подойти?
— Что ты пишешь??? — тычет пальцем в монитор. — Таких ошибок даже стажеры не делают!
Взглядом пробегаюсь по материалам сводки, которую набираю…
Да, ё-моё! Через слово — ошибка! Что ни абзац — опечатка или повторы слов…
Глаза вновь наводняются слезами. Не мой день! Даже просто текст набрать не могу! Потому что мыслями не здесь. Дома. С предателем своим!
— Извините, — со стоном, утыкаясь лицом в ладони. Сейчас точно зареву.
"Давай, детка, покричи для меня" — звучит в памяти голос Стаса.
— Бурова, что с тобой? — чуть удивлённо дрожит голос Зинаиды Михайловны.
— Приболела, — хриплю, еле проглотив ком в горле, — голова болит, в висках гудит, тело ломит.
Ложь. Сплошная ложь. Как и вся моя счастливая семейная жизнь.
— Так, иди на больничный! — тотчас пасует Церберша, даже отступает, словно страшится подхватить мою инфекцию.
Больничный? Дома сидеть? Там, где предатель под боком будет? Никогда!
— Нет-нет! Я подлечусь! — отчаянно трясу головой.