Маргарита Дюжева – Охота на обаятельного дознавателя (страница 41)

Я бежала что есть силы. Скользила на сырой траве, проваливалась в лужи, падала в грязь. Проклятые лапки морана! Какой толк от этих коротышек?!

Мне все-таки удалось нагнать их раньше. Я выскочила из куста, прямо под ноги Ванессе. Та дернулась, споткнулась и зажала себе рот руками, чтобы не заорать.

— Не туда! — прошипела я, испуганно оглядываясь. Едва слышно крякнула, призывая ее следовать за мной.

Винни оказалась умной девочкой. Крепче обняла Лилу, ободряюще чмокнула в пухлую девичью щечку и потащила ее следом за мной. Я старалась вести их по стриженной траве, чтобы меньше было следов, переводила по дорожкам, в надежде оторваться от преследователей, но они упрямо шли по пятам, нагоняя нас.

Мы не успевали. До стражников было слишком далеко. Я понимала, что не уйдем, не спрячемся. От страха крутило так, что зуб на зуб не попадал. Что делать?! Что делать??? Нам нужна помощь!!!

— Попались! — Калеб неожиданно выскочил из кустов прямо перед нами.

Ванесса охнула и метнулась в сторону, волоча за собой перепуганную до смерти Лилу. Он бросился следом, а я, воспользовавшись мраком, вытолкнула палку ему под ноги. Он запутался, поскользнулся и рухнул на землю во весь свой немалый рост.

— Гадина! — взревел словно бешенный бык, вскакивая на ноги и бросаясь следом за беглянками.

Впрочем, далеко они все равно не успели убежать — дорогу перекрыл Жан.

— Все, курицы, набегались! — тихо произнес он, вытаскивая из кармана моток веревки, — не дергайтесь. И тогда будет не больно. Может быть.

Ванесса схватила с земли палку и начала пятиться, прикрывая собой младшую сестру.

— Не подходи! Я буду драться!

— Ого! Калеб, осторожно! Тут закаленный боец нарисовался, — глумился Жан, неторопливо разматывая веревку, — как бы не побила нас…

Он не договорил, потому что откуда-то сбоку, словно пушечное ядро выскочил Эдвард и бросился на него. Мерзавец явно не воспринял парня в серьез, а зря. Потому что у того в руке была припрятана маленькая склянка с зельем. Эд не дрался, он просто раздавил пузырек о морду разбойника, размазав зелье, осколка разодрав кожу.

Тот озверел, оттолкнул парня, одним ударом мощного кулака отправил в нокаут. Эдвард рухнул как подкошенный на землю, из сломанного носа ручьем хлестала кровь.

— Вот ублюдок мелкий, дерьмом каким-то меня облил.

Не дерьмом, а судя по запаху мирты, рвотной настойкой.

Секунда, другая и из него полилось фонтаном.

— Какого хрена, Жан! — прорычал Калеб, — нашел время блевать.

Тот мычал, пытался что-то сказать, но не мог. Повалился на колени, держась за живот. Болезненные спазмы выворачивали его наизнанку. Это надолго. Полчаса минимум.

***

Оставался только блондин. Он сверкнул налитыми кровью глазами, достал из кармана складной нож и развернулся к бесчувственному Эдварду, над которым склонилась рыдающая Ванесса.

— Ну что ж, сопляк, ты сам не захотел по-хорошему, — острое лезвие выскочило из рукоятки со звонким щелчком.

Лилу завизжала, Ванесса упала на колени и начала причитать:

— Пожалуйста, пожалуйста! Не трогайте его! Умоляю!

— Прочь с дороги, шавка, — он грубо оттолкнул ее в сторону.

Ванесса ничком упала в грязь, запуталась в длинном сыром платье, пытаясь подняться. Лилу вопила. А между блондином и поверженным Эдвардом никого не было.

Кроме меня.

Я смутно представляла, что вообще делаю. Просто положилась на инстинкты и ринулась вперед. Заскочила Эдварду на спину, шерсть растопырила, пытаясь казаться больше, хвост как свечку подняла.

— И ты здесь, чучело! — Калеб замахнулся на меня.

И тут я сделала то, чего сама от себя не ожидала. Подобралась, прыгнула и полыхающим словно факел хвостом заехала ему по морде. От страха и отчаяния, огонь доступный всем моранам, проснулся и у меня. Я даже испугалась. Не каждый день горящий хвост из зада торчит.

— Вот мразь! — он утер обожжённое лицо и швырнул в меня ледяным комом. Я увернулась, ударила опять хвостом. Во все стороны полетели искры, брызги и ледяные осколки.

Снова удар, и я снова не подпустила его к лежащему без сознания Эдварду. Тогда он окончательно озверел и перекинулся на Винни. Схватил ее за волосы, дернул, вынуждая встать, прикрылся ей как щитом от моего огня.

— Ну что же ты? Жги! Подпорти девке морду, а то уж больно красивая получилась.

Я разрывалась, не знала, что делать, прекрасно понимая, что маленький моран не противник такому верзиле. Один удар и он переломит меня пополам, как сухую палку.

Пожалуйста, кто-нибудь, помогите нам!

И небеса будто услышали мою просьбу. Только выполнили ее совсем не так, как надо. Я почувствовала, как внутри разорвался фейерверк жгучих искр, дыхание выбило из легких, мир закружился, и внезапно стал меньше. Или это я выросла…

Покачнулась, отвыкнув стоять на своих двоих.

— Ни хрена себе, — выдохнул Калеб, отшвыривая Ванессу в сторону, — баба!

Я не могла говорить, почти ничего не видела, давилась своими ощущениями. Беспомощная. Голая. Растерянная.

Как не вовремя девочки нашли кристалл варраита. Очень не вовремя.

— Значит, это ты дрянь, все это устроила? — удивление сменилось яростью, — из-за тебя все пошло псу под хвост?

Он вскинул руку, метнув в меня нож, а я не могла увернуться. Просто стояла, чувствуя, как лезвие вгрызается в нежную плоть.

Пошатнувшись, я упала на колени, прижимая руку к окровавленному боку. Перед глазами сгущалась тьма. Тошнило. Было больно, муторно, плохо. Я слишком долго была мораном и обратное перевоплощение сожгло силы. Почти все.

Наскоро, дрожащими пальцами набросала простейшее плетение защиты и прижала к нему окровавленную руку. Кровь ведьмы сильная штука. И быстрая.

Плетение тут же полыхнуло, радужным пологом накрывая и меня, и девочек, и Эдварда, а Калеб отлетел на пару метров назад, к своему безостановочно давящемуся приятелю.

— Дрянь! — проревел он бешеным медведем и ринулся вперед, но тут полыхнуло так, что стало светло как днем. Даже трава зазвенела от того всплеска энергии, что накрыл нас всех.

…А вот и папочка пожаловал. Ура.

Глаза я закрывала с удовлетворенной мыслью, что сделала все, что смогла. Дальше забота Кьярри. Надеюсь, он размажет их тонким слоем по всему парку, а головы насадит на колья перед воротами, чтобы больше никто сунуться не посмел.

Я была в каком-то пограничном состоянии. Не могла провалиться в беспамятство— тревога за близких не пускала, но и в себя придти не получалось. Не было сил. Меня выматывала не столько рана, от которой онемел весь бок, а обратное превращение, перевернувшее мир с ног на голову.

Сквозь пелену пробивались голоса — Честера, Стефана, остальных. Разъярённые крики бандитов, треск кустов, плач крошки Лилу, а потом все стихло.

Я чувствовала на себе чьи-то руки, чувствовала, как меня накрыли какой-то тряпкой. Стало немного теплее.

— Она умрет, — плакала рядом маленькая девочка.

Мне хотелось ее утешить, успокоить, сказать, что все будет хорошо, но не могла произнести и слова. Язык не слушался. Я даже глаза не могла открыть, вяло дрейфуя на остатках сознания.

Потом куда-то провалилась. Пришла в себя от яркой вспышки, пробивающейся даже сквозь смеженные веки. Снова беспамятство. Потом злой голос Честера:

— Очнись! — произнес с угрозой. — Я не лекарь, но кое-что могу,

Бок обожгло острой болью. Резкой, разрывающей, выворачивающей внутренности наизнанку.

Проклятый дознаватель решил прижечь рану. Гад!

Я выгнулась, мысленно завопила и снова начала проваливаться, и он снова выдернул меня на поверхность.

— Э, нет ведьма, от меня так просто не отделаешься, — Кьярри склонился ко мне, к самому лицу, аккуратно убрал растрепанную прядь волос.

Почему-то я решила, что сейчас он меня поцелует. Даже приготовилась к этому, слегка приоткрыв губы, но вместо этого он склонился еще ниже, к моему уху и прошептал, опаляя кожу своим дыханием

— Давно хотел увидеть тебя голой. В принципе, неплохо, хотя…

Ах ты…скотина!

Через силу, превозмогая саму себя, я подняла руку, вцепилась ему в рубашку, сминая ткань пальцами и прошипела, не открывая глаз:

— Не смей на меня пялиться, дознаватель.