Маргарита Дюжева – Охота на обаятельного дознавателя (страница 37)

— Я сделаю настройку на двое суток. Это максимум, — напряженно проговорил он, продолжая настраивать амулет.

— Давай, парень. Меньше слов, больше дела, — грубо поторопил его главарь, — у нас в последнее время и так простой за простоем.

— Я стараюсь как могу. Это не так-то просто, — Эд весь взмок от напряжения.

— Работай! — холодный приказ мигом отбил желание разводить пустые разговоры.

Парень поднажал, и красное свечение загорелось с новой силой. Капли начали вращаться, ловя боками отблески заходящего солнца, пробивающиеся в дом сквозь пыльное окно.

Сначала я малодушно надеялась, что у него ничего не выйдет. Потом посмотрела на хмурую морду преступника, на стальной блеск в его глазах и наоборот начала мысленно подбадривать Эдварда.

— Давай, щенок противный! Делай! Ты справишься! Только попробуй не справиться!

О том, что будет, если у Эдварда не получится, я даже думать боялась. Глушь, компания сомнительных личностей, не отличающихся хорошими манерами. Да его даже если искать начнут, никогда не найдут!

У младшего Кьярри на лбу выступили крупные капли пота, на висках надулись сизые вены. Борьба с защитной магией пропуска занимала у него все силы. Но постепенно сияние начало опускаться, будто втягиваясь в амулет, а потом и вовсе погасло, предварительно яко вспыхнув.

— Готово, — тяжело выдохнул Эдвард, опираясь руками на стол. — время пошло. У вас два дня.

— Отлично. Приедешь за ним позже, а сейчас проваливай.

Эдвард выпрямился, пошатнулся, неуверенно обернувшись к двери.

— Что насчет остатка долга?

Мужчина долго молчал, снисходительным взглядом рассматривая сынка королевского дознавателя. Так долго, что тот явно начал нервничать.

— Конечно, приятель. Никаких долгов. Ноль, — сказал по-дружески, даже ласково. Только у меня от такого тона внутри все льдом покрылось и захотелось сбежать.

Не только мне. Эдвард тоже нервно сглотнул и бросил быстрый взгляд на дверь, выдавая свое желание уйти.

— Спасибо.

— Никаких проблем. Обращайся еще.

— Я пойду?

— Иди, иди, сынок. Счастливого пути.

— До свидания, — Эд выскочил за дверь, как ошпаренный.

Вместо него в комнату тут же зашел блондин.

— Ну как? Он все сделал? Настроил амулет?

— Да.

— Дать ему уйти? Или..., — блондинистый бугай провел пальцем поперек горла.

Мне подурнело.

— Пусть идет, — после долгих раздумий ответил главарь.

— Пацан и так слишком много видел и знает!

— Он нам еще пригодится. Пару-тройку раз, прежде чем мы окончательно все отладим. А потом можно и в расход.

Блондин недовольно скуксился, но спорить не стал.

— Держите его на крючке. Не дай Бог сорвется, шкуру со всех спущу!

— Без проблем. Так насадим на этот крючок, что он с другого конца из него вылезет.

— Дайте ему выиграть несколько раз. Много выиграть. Деньги значения не имеют. Чтобы он почувствовал вкус победы, охмелел от этого чувства, а потом вгоните в такие долги, чтобы и отца родного продал, лишь бы освободиться.

— Легко. Эдди не умеет останавливаться. Так что, никуда он от нас не денется. Картежник, больной на всю голову.

Не больной. Просто дурак, который дальше своего носа ни черта не видит. Впрочем, не важно. Главное, что сейчас его отпустили, значит, еще есть шанс все исправить, вытащить бедолагу из той западни, в которую он загнал сам себя.

Вот только бы еще меня кто-нибудь вытащил. Уж больно мне не нравятся те взгляды, которыми меня одаривал главарь банды.

— Собирай всех в большой комнате. Я подойду через пару минут, проинструктирую перед вылазкой, — он кивнул блондину, — и предупреди сразу, что, если еще хоть один идиот посмеет провалить задание — я лично его выпотрошу, как петуха перед готовкой.

— Сейчас все будет, — блондин ломанулся исполнять приказ, с видом. Потом, не торопясь, плеснул себе в стакан коньяка из запыленной бутылки, выпил, громко треснув пустой стопкой по столу и поднялся на ноги.

— Приступим, — возле двери он притормозил, небрежно бросил амулет на криво висящую полку и ушел.

Я осталась одна в темной комнате, а за окном раздавался торопливо удаляющийся топот копыт.

Глава 15

Как только Эдвард уехал, меня скрутило в такой узел, аж слезы градом потекли. Этот дурак перенастроил ошейник на себя, а потом забыл снять. У меня свело все внутренности и в голове закипело от непреодолимого желания вернуться домой. В поместье Кьярри. Ошейник душил, пульсировал, требовал немедленных действий.

Превозмогая боль в ушибленном боку, я поднялась, осторожно подобралась к дверце клетки и, просунув лапу через прутья, начала тихонько раскачивать задвижку. Мало-помалу она стала поддаваться и, наконец, отъехала в сторону со звонким щелчком.

Проклятье. Я тут отпрыгнула в сторону, и растянулась на полу, изображая из себя беспомощную жертву. Однако проверять, что за шум никто не пришел. Всем было плевать чем занимался бестолковый моран, поэтому из клетки я выбралась беспрепятственно. Шмыгнула под стол, потом вдоль стены, потом на подоконник. Давление на шею сразу уменьшилось. Умный ошейник реагировал на мой настрой.

Толкнула лапкой створку, и она тоже поддалась, но вместо того, чтобы сразу выскочить на улицу я зачем-то остановилась. Обернулась через плечо, глянула на дверь, из-за которой доносились голоса, а потом зацепилась взглядом за полку, на которой сиротливо валялся небрежно брошенный пропуск дознавателя.

С одной стороны чертовски хотелось оказать подальше от этого места, а с другой...

Я не могла этого так оставить. Поэтому аккуратно, стараясь не тревожить больной бок сползла на пол и покралась на другую сторону комнаты, туда, где была полка. Ошейник тут же отреагировал на мои передвижения и плотно сомкнулся на шее, настойчиво намекая, что мне надо в другую сторону.

— Подожди миленький, немного, — мысленно умоляла я, — сейчас я прихвачу одну очень важную вещь и побегу. Одну минуточку.

Бездушный ошейник был глух к моим мольбам и сдавливался все сильнее. Воздуха уже не хватало, перед глазами плыли красные пятна, но я не сдавалась. Закарабкалась на полку, прихватила зубами пропуск и чуть ли не кульком свалилась на пол. И снова удача была на моей стороне. Голоса за дверью не затихли, люди продолжали веселиться, разговаривать.

Я полежала, пытаясь придти в себя, а потом, с трудом волоча, ноги поползла к окну.

Давление ошейника стало ослабевать. Мне уже удавалось вдохнуть полной грудью и в ушах перестала пульсировать кровь. Снова подоконник, распахнутая створка, и вот я уже как змея пробиралась в высокой траве, все дальше уходя от странного дома.

Я понятия не имела, где нахожусь и куда идти, даже чутье морана отключилось. Но зато мои оковы работали без перебоев. Стоило только замедлить шаг и забрать хоть немного не в ту сторону, как горло сжимала невидимая рука, весьма прозрачно намекая, что я сбилась с пути. Шаг влево, шаг вправо рассматривался как побег.

Проклятый Честер Кьярри! И его методы удержания преступников!

Это было страшное испытание. Мне хотелось есть, но стоило только подумать о том, чтобы задержаться и найти еды, как снова начиналось удушье, поэтому я только перебивалась водой, лакая из родников, попадающихся на пути.

Я хотела спать, но ошейнику снова было плевать на нужды маленького несчастного морана. Поэтому мне пришлось идти всю ночь напролет, продираясь то сквозь заросли терновника, то царапая лапы о каменистые выступы холмов.

Путам было плевать на удобство. Они прямой линией соединяли меня с поместьем Кьярри и волоком тащили вперед, не давая ни передохнуть, ни выбрать более удобный путь.

Я не знаю, как мне удалось пройти через болото — пару раз перескакивая с кочки на кочку, я чуть не сорвалась в зловонную трясину. Не знаю, как прошла в паре метров от волчьей стаи, раздирающей свеже убитого оленя. Как увернулась от совы, метившейся в меня своими кривыми когтями-кинжалами, как пролетела сквозь разъяренный осиный рой.

Помню, как скатилась в овраг, сильно ударившись о поваленный ствол дерева. Как запуталась в гигантской паутине, но успела сбежать до того, как объявился ее хозяин.

Я шла всю ночь напролет, упрямо волоча в зубах пропуск Кьярри. Я вообще шла вперед на чистом упрямстве, потому что сил в крошке моране было явно недостаточно для таких марш-бросков. Хорошо хоть река на пути не попалась, а то бы поминай как звали.

На следующий день, когда солнце уже клонилось к закату, я выбралась на край широкого поля. Справа виднелись шпили Хотрема, но мне, к сожалению, нужно было в поместье дознавателя, которое располагалось левее и дальше, на берегу темной реки.

Я тоскливо посмотрела на город. Там девочки, там дом, но от одной мысли повернуть туда, горло сжимало тисками.

Оставалось несколько часов пути. Я шла, угрюмо повесив голову и волоча за собой обессиленный хвост. Вся грязная, голодная, увешанная гроздьями репьев, покрытая ушибами и ссадинами. Мягкие лапки стерла до кровавых мозолей и каждый шаг отдавался болью в спине.

Такого утомительного и выматывающего путешествия в жизни ведьмы еще не было. Я очень надеялась, что больше и не будет.

Под вечер, когда впереди уже маячили резные ворота поместья, пошел дождь. Сначала редкие капли падали на землю, прибивая пыль. Я была им даже рада, с удовольствием высовывала пересохший язык, пытаясь поймать живительную воду, падающую с небес. Потом ливануло, как из ведра. Идти стало еще сложнее, лапы расползались в грязи, ошейник не давал обходить большие лужи, и следовать по аллее. Он вел меня прямиком по разъезженной хозяйственной колее, где грязи было по живот.