Маргарита Богуславская – Ноль целых, пять десятых (страница 8)

– 1500 – это треть нашего бюджета, – сказал Андре. – У нас осталось 5000. Если мы заплатим вам 1500, у нас останется 3500 на аренду, налоги, продукты…

– Я знаю, – сказала Корали. – Я говорила с Артуром. Он уже всё посчитал. Мы можем заключить договор на два месяца. За это время я сделаю так, что о вас узнает весь квартал. Если через два месяца выручка не вырастет в три раза – я уйду без обид.

– В три раза? – Андре не поверил своим ушам. – Вы обещаете рост в три раза за два месяца?

– Я не обещаю, – сказала Корали. – Я ставлю себе цель. И я обычно достигаю того, что загадала. Но для этого вы должны мне кое-что пообещать.

– Что?

– Не мешать. – Она сказала это серьезно, без тени улыбки. – Я знаю, что вы умный, Андре. Я знаю, что вы привыкли всё контролировать. Но если я буду каждую свою идею согласовывать с вами, мы ничего не сделаем. Вы будете говорить «нет», потому что это дорого, или странно, или не вписывается в концепцию. А я буду тратить время на уговоры. Дайте мне свободу действий на два месяца. Я буду отчитываться по бюджету, я не потрачу ни копейки без вашего ведома, но идеи… идеи должны быть моими.

– Даже такие, как покраска стен в желтый?

– Особенно такие, – сказала Корали. – Потому что желтый – это только начало.

Андре посмотрел на стену. Желтая краска уже начала подсыхать, становясь чуть темнее, чуть насыщеннее. И – черт бы побрал его воображение – она уже не казалась ему такой уродливой. Она казалась… живой.

– У нас есть правила, – сказал он. – Это место – не бар. Это антикафе. Мы не продаем алкоголь (по крайней мере, официально). Мы не устраиваем шумные вечеринки после полуночи (соседи могут пожаловаться). Мы…

– Я знаю, – перебила Корали. – Я прочитала ваш устав. Там 23 пункта. Я запомнила все.

– Зачем?

– Чтобы знать, какие правила можно нарушать, – сказала она с улыбкой. – Шучу. Чтобы знать, в каких рамках я могу двигаться. Я не разрушитель, Андре. Я строитель. Просто я строю не из серого кирпича, а из желтого. Иногда – из красного. Иногда – из неоново-зеленого. Но в итоге получается здание, в которое хочется войти.

Андре молчал. Он чувствовал, как внутри него борются две силы. Одна – привычная, знакомая, говорила: «Остановись. Она безумна. Она уничтожит всё, что ты построил». Другая – новая, слабая, но настойчивая – шептала: «А что ты построил? Серые стены и пустоту. Хуже, чем есть, уже не будет».

– Два месяца, – сказал он наконец. – Два месяца свободы действий. Вы отчитываетесь по бюджету. Вы не нарушаете закон. И вы не красите больше ничего без моего согласия.

– Стена в фойе?

– Стена в фойе остается. Пока. – Он сделал паузу. – Но если я увижу, что вы красите что-то еще без спроса, договор расторгается мгновенно. Ясно?

– Ясно, – сказала Корали. И вдруг протянула ему руку. – Договорились?

Андре посмотрел на ее руку. Ладонь была в краске – желтой, конечно. Он помедлил секунду, потом пожал ее.

Краска осталась на его пальцах. Яркая. Желтая. Как маленькое пятно, которое не смывалось.

– Договорились, – сказал он.

В этот момент дверь открылась, звякнул колокольчик, и в фойе влетел Дима с двумя пакетами в руках.

– Я принес печенье! – выпалил он. – Новый рецепт! С апельсиновой цедрой и… – он увидел желтую стену, потом Андре, потом Корали, и его лицо расплылось в улыбке. – О! Вы уже познакомились! Классная стена, правда? Я говорил, что нам нужно добавить цвета.

– Ты знал, – сказал Андре. – Ты знал, что она собирается красить.

– Знал, – Дима ничуть не смутился. – Она спросила, можно ли. Я сказал, что можно. Ты же сам говорил, что нам нужны изменения.

– Я говорил, что нам нужен SMM-менеджер⁶, а не…

– А не человек, который красит стены? – Корали подхватила его мысль. – Но SMM без визуала не работает, Андре. Вы можете написать самый гениальный пост в мире, но если первое фото, которое увидит человек, – это серый подвал, он пролистает. А если он увидит желтую стену, он остановится. Потому что желтый – это вопрос. Желтый – это вызов. Желтый – это…

– Это просто краска, – сказал Андре.

– Нет, – сказала Корали. – Это начало.

Она взяла у Димы пакет с печеньем, достала одно, надкусила.

– Вкусно, – сказала она. – Апельсин и шоколад – отличное сочетание. Мы будем продавать их на литературных вечерах.

– Каких литературных вечерах? – спросил Андре.

– Которые я организую в следующую пятницу, – сказала Корали. – Я уже нашла двух поэтов. Один – местный, его знает весь квартал. Вторая – приезжая из Лиона, очень талантливая. Они выступят бесплатно, за возможность продать свои книги. Мы сделаем вход – 5 евро, включая чай и печенье. Я запущу анонс сегодня вечером.

– Сегодня вечером? – Андре чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. – У нас даже нет афиши.

– Будет, – сказала Корали. – Я сделаю. Дима поможет с фото.

– Помогу! – с готовностью отозвался Дима.

– И нам нужно будет купить несколько ламп. Теплый свет. Те, что сейчас, слишком холодные. Это около 50 евро. И свечи. Много свечей. Еще 30. Я завтра отправлю вам список.

Она говорила быстро, деловито, как человек, который всё уже продумал, всё спланировал, и теперь только ждал разрешения начать.

Андре смотрел на нее и чувствовал, как внутри него что-то переворачивается. Это было не то спокойное, контролируемое чувство, к которому он привык. Это было что-то другое – смесь страха, восхищения и смутного понимания, что его жизнь, которую он так аккуратно выстроил, только что дала трещину. И в эту трещину ворвался человек в выпачканной краской футболке с горящими глазами и безумными идеями.

– Корали, – сказал он. – Вы хоть понимаете, что вы только что сделали?

– Покрасила стену, – сказала она. – Съела печенье. Запланировала литературный вечер. Что-то еще?

– Вы ворвались в мое место, в мою жизнь, в мой бизнес, и перевернули всё за два часа. Вы не спросили разрешения. Вы не представились нормально. Вы…

– Я сделала то, за чем вы меня позвали, – перебила Корали. Она смотрела на него спокойно, но в глазах ее горел тот самый огонь, который Андре заметил в первую секунду. – Вы хотели, чтобы я спасла ваш бизнес. Я не знаю, смогу ли я это сделать. Но я точно знаю, что спасать его, оставляя всё как есть, – бессмысленно. Поэтому я начала с того, что изменила то, что могла изменить прямо сейчас. Стена – это просто стена. Но теперь, когда кто-то зайдет сюда, он не увидит морг. Он увидит место, где кто-то осмелился сделать что-то смелое. И это – уже история.

Она взяла с полки свою сумку – маленькую, кожаную, тоже выпачканную в краске – и направилась к выходу.

– Я пришлю анонс сегодня вечером, – сказала она на пороге. – И список того, что нужно купить. Если будут вопросы – пишите. И, Андре…

Она обернулась.

– Я не враг, – повторила она. – Я просто не умею ждать. Время – это единственное, что нельзя купить. Вы же должны это понимать. У вас же антикафе.

Она улыбнулась, толкнула дверь и вышла. Колокольчик звякнул. Дверь закрылась.

В зале повисла тишина.

Дима стоял с пакетом печенья, открыв рот.

– Она… она… – начал он.

– Знаю, – сказал Андре.

– Она гениальна.

– Она безумна.

– Это одно и то же, – сказал Дима. – Ты что, не видишь? Она пришла, покрасила стену, поставила тебя на место, организовала мероприятие и ушла. За два часа. Она сделала больше, чем мы за месяц.

– Она сделала то, что мы не разрешали ей делать, – поправил Андре.

– Потому что мы бы никогда не разрешили, – сказал Дима. – И это – вся проблема. Ты никогда не разрешишь ничего, что не вписывается в твои «правильные» рамки. Но бизнес – это не рамки, Андре. Это хаос. И если ты не научишься с ним жить, ты закроешься через полтора месяца. С желтой стеной или без нее.

Андре посмотрел на свои пальцы. Желтая краска въелась в кожу, не смывалась. Он потер их, но пятно осталось.

– Ты прав, – сказал он тихо.

– В чем именно?

– Во всем. – Он подошел к стойке, сел на свой стул, посмотрел на пустой зал. Стена в фойе теперь была видна даже отсюда – яркое желтое пятно в конце серого коридора. – Она сказала, что наше место похоже на морг.

– Ну, она права, – сказал Дима.

– Я знаю, что она права. Это бесит.

– Это бесит, потому что ты привык быть правым. А тут пришла девчонка в кедах и сказала, что ты всё делаешь неправильно.

– Не всё.