Маргарита Блинова – Звездокрыл (страница 30)
Меня прошиб холодный пот. И как-то сразу вспомнился тот странный разговор по переговорнику. И стала понятна паника, звучавшая в голосе Кристена. И просьба поговорить с ним.
О боги… Как же паршиво ему сейчас!
– Подумала, что тебе следует это знать, – сказала матриарх завров, подмигнула и напомнила: – Всхлипнуть не забудь.
Я кивнула, вышла в приемную и… картинно всхлипнула.
Все, как и договаривались.
Эпилог
Лекарское крыло встретило меня неожиданной тишиной и хорошо знакомым въедливым запахом антисептика.
Я прокралась к посту медсестры, готовая прятаться и сливаться с невыразительными стенами коридора при малейшем намеке на приближение Тихона Горячего с его маниакальной жаждой нацедить из меня пробирку-другую крови. Лекарка долго и категорично не желала выдавать мне сведения о поступившем ночью ядожале.
Мол, и чувствует себя адепт Арктанхау неважно, и вообще у него постельный режим. И оздоровительная программа из капельницы с витаминками. И как не стыдно (почему-то мне), довели парня до такого серьезного истощения!
Под конец прочувственных обвинений я не выдержала и включила в себе ядожала:
– Послушайте, это лекарское крыло или тюрьма строгого режима? Мне что, необходимо сходить за адвокатом, чтобы добиться встречи с Арктанхау? Так без проблем! Я сбегаю! У ректора как раз выдалась свободная минутка и подходящее настроение для разборок.
Речь возымела на лекарку удивительный эффект. Сперва та поджала губу, потом закатила глаза и с обреченным вздохом, в котором уместились страдание и апломб целой театральной труппы, назвала номер палаты.
– Спасибо, – повела я себя, как хорошая девочка, и развернулась.
Проигнорировав раздраженное бормотание дежурной, я отправилась на поиски Кристена.
Нужная палата оказалась в конце коридора, возле лестницы. Вежливо постучав, я заглянула внутрь и обнаружила северянина. Он сидел на постели, привалившись спиной к изголовью. В больничных штанах и белой майке, подчеркивающей большие мускулистые руки, с исхудавшим лицом и глубокими серыми тенями под глазами.
В руках пациент держал книгу, которую с нескрываемым интересом читал. Можно даже сказать, зачитывался. Причем с превеликим удовольствием.
Книга была с красной обложкой и потрепанным корешком. Вот сильные пальцы перевернули страницу, и на губах северянина появилась предвкушающая улыбка хищника, почуявшего кровь.
Ну прям Темный Властелин, нашедший формулу всевластия!
– Кристен, – позвала я.
Не отрывая взгляда от занимательного чтива, Арктанхау поднял голову, кинул быстрый взгляд в мою сторону и снова вернулся к чтению. Пару секунд ничего не происходило: я в нерешительности топталась на пороге, Кристен был все так же увлечен чтением, а потом снова посмотрел на меня и только тут до него дошло.
– Адриана… – выдохнул он, быстро захлопнул книгу и спрятал за спину.
Заинтригованная странной реакцией на меня, всю такую сострадательную, я уточнила:
– К тебе можно?
Вместо ответа северянин подвинулся и приглашающе похлопал по постели рядом с собой. Я зашла в палату, закрыла дверь и приблизилась к кровати, но садиться постеснялась.
– Госпожа Магни рассказала про девочку. Мне так жаль, что…
– Я могу попросить тебя об одолжении? – перебил Кристен.
– Смотря каком.
Арктанхау показал на сгиб левой руки, куда безжалостные лекарки воткнули иглу оздоровительной капельницы.
– Не могу согнуть, – не то посетовал, не то констатировал он. – Можешь переплести мои волосы? Мешают жутко.
Я с подозрением уставилась на его светлую макушку. Арктанхау и Хезенхау чтили традиции своего народа и даже в академии ходили с заплетенными волосами или затягивали те в короткие хвостики на затылках.
Вот и сейчас волосы Кристена были заплетены в две тугие косы, плотно прилегающие к коже. Просто волосок к волоску. Идеально!
Вопрос: что там может мешать?
– Спасибо за веру в мои таланты, но я такое не повторю.
– Сделай как получится.
Кристен хитро улыбнулся и сел ко мне спиной, тем самым не оставив выбора. Пожав плечами, я сняла форменную куртку, кинула ее на металлическую перекладину изголовья и провела пальцами по ровной косе. Кристен вздрогнул.
– Уверен, что это нужно?
– Как никогда.
Чувствуя себя варваром, уничтожающим культурное наследие и память далеких предков, я стянула с него резинку, скрепляющую кончик косы, и принялась распутывать волосы.
Кристен прикрыл глаза и молчал. Смолчал и когда за неимением расчески я пропустила его светлые, как снег, пряди между своими пальцами. Даже не пикнул, когда собрала густые волосы в хвост и потянула на себя. Наоборот, безропотно отклонился назад, делая все, чтобы мне было удобно заниматься с его головой.
Дрожащими пальцами я торопливо плела косу. Одну! На две моего мастерства точно не хватило бы. Плела и гнала от себя навязчивое ощущение, что, сама того не понимая, делаю для Кристена нечто большее, чем банальную прическу.
– Все, – объявила я, закрепив резинку, и отступила на шаг, чтобы критическим взглядом оценить старания.
Старания со стороны выглядели как издевательство. Косичка заметно кривилась и вихляла из стороны в сторону, как дороги в деревнях. Хорошо, что я не стала доплетать до конца и ограничилась забавным хвостиком.
Кристен поднял правую руку, осторожно провел ладонью по прическе и, кажется, остался вполне себе доволен (что странно!), потому что повернулся не с требованием вернуть как было, а с широкой открытой улыбкой.
– Блин! – расстроилась я. – Прядка вылезла…
Протянула руку, дотронулась до непослушной пряди, упавшей на лоб, и уже даже собралась предложить распустить весь этот ужас и сделать еще одну попытку, но подверглась коварному нападению.
Весь из себя такой больной, со слов дежурной медсестры, Арктанхау крайне шустро перехватил горе-парикмахера и дернул на себя. Я тихо пискнула и сама не поняла, как оказалась лежащей спиной на постели, а сверху навис довольный, как нашкодившая Бестия, Кристен.
– Спасибо.
– Пожалуйста, – по инерции ответила я, лихорадочно вспоминая, не мелькали ли где-то в литературе или разговорах с подругами северяне.
Вдруг у них сделать прическу другому означает согласие на совместную ночь в одной постели? Или того хуже… согласие на брак?
Запаниковав от близости и двусмысленности взгляда нависшего сверху парня, я попыталась ужом вывернуться из щекотливого положения и с позором бежать из палаты. Но спаслась в результате не сама. На пол грохнулась книга. Красная, с потертым корешком. Та самая, что читал Кристен.
Я развернула голову, проследила за ней взглядом и вслух прочла название:
– «Традиции и обычаи Фаоры», – потрясенная до глубины души, перевела взгляд на Кристена. – Тебе зачем?
– В общеобразовательных целях, – усмехнулся тот, затем перегнулся через офигевшую меня и ловко подобрал книгу с пола. – Побудешь репетитором? Основные сложности с седьмой главой.
И с хитрой улыбкой протянул мне потрепанный томик «Традиций». Окончательно перестав что-либо понимать, я взяла книгу, открыла оглавление. Нашла подчеркнутую строчку – «Ухаживание и сватовство», – поскорее захлопнула и с ужасом уставилась на откровенно смеющегося Кристена.
– Увы, в этом разделе я сама плаваю.
– Заметно, – усмехнулся северянин. – Я уже месяц наблюдаю за твоими попытками охмурить меня, и, откровенно говоря, прогресс так себе. А ведь я даже не сопротивляюсь.
– Моим чего? – зависла я на «попытках охмурить».
И тут меня осенило – спор! Ну конечно!
Кристен ведь не в курсе, что там, на лестнице, на него спорили лекарки во главе с исключенной адепткой Знающей. А у меня не было ни времени, ни храбрости, ни желания поднимать эту тему.
Но теперь, по всей видимости, от разговора по душам никуда не деться.
– Послушай, на самом деле… Там, на лестнице, я на тебя не спорила. Это все Таина с подружками.
– А ты, значит, просто мимо шла?
– Представь себе!
Но представлять что-либо Кристен не захотел. Он захотел отобрать у меня книгу, небрежным движением зашвырнуть ее на тумбочку, а после перекатиться на бок, подпереть голову свободной от капельницы рукой и глянуть с нескрываемым укором.
– Так, а вот сейчас мы договоримся о следующем: ты лежишь и слушаешь, я говорю. Так вот, почти два месяца назад одна невероятно милая адептка поспорила с подругами на желание, что станет встречаться со мной.