Маргарита Блинова – Звездокрыл (страница 14)

Шкура завра была синего цвета с яркими желтыми полосами, как у тигра, но стоило лучу солнца коснуться даже отдельной чешуйки, как та начинала переливаться всеми оттенками зеленого, голубого и желтого.

Ядожалы считались самыми большими из открытых Эрикой Магни летающих ящеров, я это знала благодаря занятиям по зоопсихологии. Но знать и воочию видеть эти ноги-колонны и туловище, больше похожее на вагон поезда…

Теперь, когда ядожал перестал быть просто перечнем фактов и обрел реальную форму, а с ней и свой внушительный размер, мне резко стало не по себе.

А вот Хезенхау, казалось, не ведал, что такое робость.

– Так, встань вот на эту отметку, – командовал он. – А теперь найди Борщевика взглядом и пристально смотри. Здоровяк подумает, что это вызов, и побежит на тебя.

Ядожал не стал ждать зрительного контакта, сам повернул голову на звук, выплюнул ветку и начал разворачивать массивное тело в сторону отметки, где оцепенела от страха я.

– Класс! Он нас услышал… – обрадовался северянин и… отступил за мою спину.

Минуточку! Он что… Он решил спрятаться за мной?!

Лекция седьмая

О тихом ужасе и странном совете

Я дожал громко фыркнул, подняв облачко пыли. Крохотные былинки взлетели в косых лучах солнца и закружились в гипнотическом танце. Борщевик же парнем был суровым. А суровые парни не танцуют. Суровые парни резко стартуют с места и несутся на тебя во весь опор.

– Теперь дождись, пока Борщевик проскочит вон тот красный столбик, и заори на него! – скомандовал из-за моей спины Хезенхау.

– Заорать? Что заорать?!

– Ори что хочешь, главное, ори! Только не матом. За мат десять отжиманий.

Земля под ногами завибрировала, словно неподалеку весело скакало целое стадо слонопотамов, а не один большой и пыхтящий ядожал. Блики солнца плясали на ярких чешуйках, но было откровенно не до любований переливами цвета и поиска редких оттенков.

Я сжала мелко подрагивающие пальцы в кулаки, выждала, пока ядожал поравнялся с отметкой, и…

– Пиу! – выдала на рефлексе, совершенно позабыв, что имею дело не с дружелюбным звездокрылом, а я с ядовитым и вредным гигантом.

Борщевик взревел, опустил рогатую голову и продолжил забег.

Почувствовав приближение… Нет, даже не ядожала, а еще одного похода в лекарское крыло (это если еще повезет), я откровенно запаниковала и в ужасе попятилась. Естественно, налетела спиной на Хезенхау, не ожидавшего от меня подобного маневра. Тот витиевато ругнулся, видимо запамятовав про штрафные отжимания, и бесцеремонно толкнул. Я отлетела в сторону, запуталась в собственных ногах и рухнула в пыль.

Северянин сделал шаг навстречу несущемуся ядожалу и рявкнул:

– Хей!!!

Это был даже не крик. Это был полный ярости шторм, обрушившийся на одинокую скалу.

Борщевик дернул ушами, сделал еще пару легких шагов, притормаживая, и, наконец, замер. Постоял, подумал и шумно фыркнул: его ведь не заставят отжиматься за мат. После чего медленно развернулся, величественно продемонстрировал присутствующим свою внушительную корму, гибкий хвост с жалом на конце – и был таков.

Хезенхау довольно тряхнул светлой головой, крутанулся на пятках и заорал уже на меня:

– Идиотка! – все еще громыхал шторм в его голосе. – Я что тебе сказал делать? Где твои стальные яйца, дура ты недобитая?! Ты должна кричать! И не просто кричать! Ты должна вложить в этот крик всю свою силу! Должна показать, что здесь главная ты, а не он. Здесь ты одна все контролируешь!

– Я просто испугалась, – буркнула, вставая.

Лицо парня вытянулось.

– Испугалась? – произнес он с таким видом, будто я только что призналась, что на досуге обожаю топить новорожденных котят в ведре с водой.

Северянин сделал пару стремительных шагов, уничтожая даже намек на дистанцию, и толкнул в плечо – я отлетела на пару шагов.

– Ты в своем уме, Нэш?! Это ядожал! Ему нельзя показывать слабость, иначе тебя проткнут и раскатают в кровавый блин. Или ты, тупая курица, думала, что…

– Достаточно, – оборвал тираду непреклонный голос.

Демонстрируя удивительное единодушие, мы с моим горе-наставником синхронно повернули головы в сторону входа. Кто к нам пожаловал?

Кристен Арктанхау, собственной неотразимой персоной, отлип от стеночки, которую, видимо, уже какое-то время подпирал. И он был не один.

– Эрик, хватит на нее орать. Не у всех получается с первого раза, – вступилась за меня девушка с белоснежным каре.

Она сняла куртку и осталась в узком плотном топе без бретелек. Топ выгодно подчеркивал грудь, облегал и жестко фиксировал все, что нужно, оставляя открытым шикарный пресс с голубым камешком-сережкой в пупке.

К слову, мне такой не выдали. Ни топ, ни пресс, ни сережку. И даже не знаю, чего хочется больше.

Мой грозный наставник развернулся, скрестил руки на груди и с вызовом глянул на девушку.

– Власта, вот ты-то че лезешь? – окончательно взбесился адепт. – Больше всех надо? Иди давай, тренируй прыжки со сверхмалых!

– Вообще-то я решила поиграть в добренькую и продемонстрировать то, что с натяжкой могли бы назвать актом доброй воли. Но раз тебе нравится корчить из себя сурового наставника и заниматься с ней, то я вернусь к…

– Так ты меня сменяешь? – возрадовался северянин.

Радость его выражалась в том, что парень оскалился в подобии улыбки. Показательно проигнорировав меня, прошел мимо, словно я была очередной кадкой с экзотическими цветами, расставленными тут и там.

– На твоем месте я бы не тратил зря времени. Она безнадежна.

Северянин подошел к девушке, та демонстративно закатила глаза.

– Безнадежны твои мозги.

– Нарываешься, Власта, – нехорошо так сощурился парень.

– Констатирую, Эрик.

Борщевик выдернул из кормушки ветку и вернулся к медитативной работе челюстями. Хезенхау и девушка в шикарном топе увлеченно собачились. Я же болезненно скривилась, украдкой потерла ушибленное при падении бедро и, спохватившись, проверила правую руку.

Из-за попавшего в рану яда порез заживал плохо. Края оставались все такими же воспаленными, зато хотя бы размер пальцев вернулся в относительную норму, и те перестали напоминать разваренные сосиски. Господин Горячий посоветовал не бинтовать и чаще подсушивать рану, но вряд ли некронавт предполагал, что на занятиях я буду орать на бешеного завра и кататься в пыли, рискуя повторно занести инфекцию.

Сдув прилипшие крошки земли, я сунула руку в карман куртки, куда предусмотрительно положила бинт.

– Власта права, не у всех получается с первого раза подавить ядожала.

Я вздрогнула от звука тихого низкого голоса Кристена и почувствовала, как сердце начинает стучать в два, нет, в три раза быстрее.

Кристен Арктанхау подошел неслышно, словно обладал тайным знанием мгновенных перемещений. В этот раз он не стал предлагать свою помощь и рекламировать таланты лекаря. Нет, он непререкаемым жестом вытащил бинт из моих пальцев, бережно сжал мою пострадавшую руку и потянул к себе.

Я облизнула губы и спросила просто ради того, чтобы спросить и подавить внезапно нахлынувшую неловкость от близости парня:

– С какого раза у тебя… получилось?

– С первого.

И почему я не удивлена?

– А у нее? – кивок в сторону яркой адептки.

Арктанхау, накладывая мне на ладонь повязку, искоса глянул на переругивающуюся парочку. На контрасте с вопящими Властой и Эриком мы с Кристеном напоминали двух шепчущихся в уголке заговорщиков.

– Тоже с первого.

– Ладно? – я малость скисла и совсем уж безрадостно уточнила: – Тогда какой самый худший результат в вашей группе?

Северянин наклонился, зубами разорвал край бинта. Горячее дыхание коснулось моей кожи, отчего по руке побежали мурашки. Арктанхау выпрямился, профессионально быстро завязал узел и спрятал концы банта под повязку, чтобы те не мешали при движении.

– Семь попыток, – сказал он, постоял и с неохотой выпустил мою руку.

Я прижала ту к груди, как очень ценный приз на крупных соревнованиях, посмотрела на азартно чавкающего свежей листвой Борщевика и прикусила нижнюю губу.

– У тебя получится, – решил поддержать Кристен.

Увы, но я в этом уверена не была.

– Спасибо. За повязку и… – тут меня настигла догадка. – И это ведь ты попросил ее поменяться с Хезенхау, да?