Маргарита Блинова – Звездокрыл (страница 13)
– Уж лучше бы для людей…
Я закрыла глаза и почувствовала, что Таина Знающая не просто отравила меня. Нет, она поступила во сто крат хуже. Она украла мою мечту. Украла у меня драконов. Украла моих звездокрылов.
И стало так горько.
– Не расстраивайтесь, Адриана, – сказал Фред, но в его голосе не было и намека на сочувствие, а лишь отстраненное участие наблюдателя. – В свете новых данных ректор хотел отчислить вас следом за адепткой Знающей.
И почему я не удивлена?
– Однако господин Хет-Танаш вмешался и предложил перевести вас к нему на отделение магмеха, но тут уже Эрика встала в категорическую позу и устроила скандал…
Фред собрал с опустевшей тарелки крошки, облизал пальцы и в один глоток допил кофе. На блюде остались лежать только заботливо порезанные кружочки огурца.
– Госпожа Магни считает, что вас можно оставить среди стражей и просто перевести в группу ядожалов. Эти завры устойчивы практически ко всем видам ядов, поэтому примут вас с распростертыми крыльями и даже не чихнут. Завтра общий педсовет с деканами факультетов, где будут голосовать о переводе, но, зная дорал-кай, можно уже сейчас смело сказать: вас на магмех никто не отпустит. Так что выше нос, адептка!
Я поблагодарила полуорка за новости и скомканно попрощалась. Встала, вышла из приемной и понуро побрела в свою комнату.
Фред не видел главного: я не хотела к ядожалам. Мое сердце уже было занято черными, как сама ночь, любителями тесных обнимашек. В моем сердце были только звездокрылы.
Форма ядожалов мне категорически не шла, не нравилась и вообще натирала!
Ее мне выдали в понедельник, вместе с заявлением о переводе на факультет ядожалов. Конечно, было глупо кого-то обвинять с учетом того, что такой реакции от моей крови никто не ждал, но я обвинила.
В субботу братец очередной раз позвал на примирительный прием пищи и получил от меня длиннющее послание, где я четко и внятно расписала все его недостатки. Вторым попался под горячую руку Хет-Танаш. Мы встретились с демоном в пустом коридоре по пути в столовую, и обида заставила меня выкрикнуть:
– Это все из-за тебя!
Что заставило меня расплакаться и убежать, анализировать не хочу.
Все воскресенье я то сидела на подоконнике и бездумно таращилась в окно, то ревела, то в красках представляла, как оно могло бы быть, если бы Таина Знающая сменила эти дурацкие перчатки и не подставила нас обеих!
В понедельник я уговорила себя не опускать руки и не сдаваться раньше времени. Вдруг ядожалы мне понравятся? Они ведь тоже завры, тоже летают, а яд мне их теперь не страшен!
Но потом случилась форма…
– Ужас! Просто ужас! – заключила я, примерив синие штаны и куртку с желтыми вставками на груди и рукавах.
Вот искренне не понимаю, как ядожалы это носят! Куртка шуршит и задирается на спине, когда садишься или наклоняешься. Штаны без карманов, даже задних, а обувь – высокие ботинки на шнуровке – с неудобной высокой подошвой, сплошь протектор!
Я еще пару минут покрутилась перед зеркалом, потеряла всякое присутствие духа, после чего схватила со стола тетради и побрела в столовую на завтрак. Есть хотелось зверски.
Набрав на поднос еды – блинчики со сгущенкой и крепкий кофе, – я оглядела помещение в поисках свободного места. Если я теперь ядожал, то по логике должна сесть с ними. Еще бы найти куда…
Покосилась в сторону сине-желтых и сразу же напоролась на серый взгляд внимательных глаз. Арктанхау сидел в компании уже знакомого мне Хезенхау, который был так учтив, что уступил место на паре магмеха. К другому боку северянина прижималась какая-то девица.
Поняв, что Кристен отвлекся от ее болтовни на меня, девица скривилась, а потом решительно обхватила лицо парня ладошками и развернула к себе. Что-то весело прощебетав, она потерлась кончиком своего носа о его. Северянин улыбнулся, а мое настроение шагнуло к отметке «еще чуть-чуть – и здравствуй, депрессия».
– Адриана! – пробасил Глен на всю столовую.
Я поскорее отвернулась от неприятной картины «Арктанхау с фанаткой» и побежала к столикам звездокрылов. Ребята приветливо улыбались, кивали, Глен махал здоровой рукой: вторая, как и раньше, была на перевязи. А наш доблестный староста так вообще встал и умчался за дополнительным стулом.
– Садись с нами! – предложил он, теснясь, чтобы втиснуть еще один предмет мебели.
– А мне к вам можно? Все-таки я теперь… – выразительно ткнула в грудь, точнее на яркую форму ядожалов.
– Не говори глупостей, ты наша! – решительно пробасил Глен.
– Один раз звездокрыл – всегда звездокрыл! – поддержал его кто-то на противоположном конце стола, и все дружно загомонили, соглашаясь с высказыванием.
Улыбнулась, села к ребятам за стол и почувствовала себя снова в крепких объятиях Кракена. А под конец шумного завтрака, где Глен и староста Фару пересказали мне все события минувших недель, я впервые задумалась о том, как нас подбирали для факультетов.
Может быть, дело не в баллах, физических показателях или блестяще написанном сочинении на тему «Почему я должен попасть в академию»? Может быть, определяющим было то, насколько адепты факультета похожи на своих драконов?
Звездокрылы были дружелюбными, и такими же оказалась вся наша группа. Добрая, веселая, отзывчивая…
Тут я заметила кислое выражение шатенки с косой, которая истерично кричала, будто бы я специально пнула тогда Бестию, и мысленно поправилась: не вся наша группа.
И если адепты факультета звездокрылов в большинстве своем были милыми, дружелюбными малыми, то ядожалы – мстительными ядовитыми тварями. В этом я смогла убедиться на собственной шкуре аккурат после завтрака.
В отличие от звездокрылов, которые вели преимущественно ночной образ жизни, практические занятия ядожалов проходили до обеда в Зеленом секторе.
Сектор ничем не напоминал наш. Начнем с того, что вольеры с заврами здесь располагались по кругу, а в центре площадки стояла не то поилка, не то крайне оригинальный фонтан. Каждый свободный клочок земли был усажен растениями, а несущие балки оплетали лианы. Воздух сладко пах экзотическими цветами, привлекая птиц и мошкару. Последней было особенно много. Увы и ах, на этих моя ядовитость не распространялась.
Адепты тоже отличались. Высокие, плечистые, все как один боевые маги со старших курсов элитных военных учреждений. Но, что хуже всего, не считая меня, в строю стояли только две девушки. Первая – та самая, что прижималась к Арктанхау за завтраком, вторая – высокая, спортивная, с вытравленным добела густым каре до плеч. Я остановилась возле последней и постаралась абстрагироваться от косых взглядов парней и голодного жужжания мошкары над ухом.
И только встала, как первый в строю ка-а-ак гаркнет:
– Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!
Я вздрогнула от неожиданности, а весь строй вытянулся по струнке, посмотрел направо, вернул головы в исходное положение и замер с одухотворенно-зверским выражением на лицах. Прям неловко с такими бравыми в одном ряду стоять.
Тем временем перед строем вышел декан факультета ядожалов.
Жизнь знатно потрепала господина Максимуса Медного, уроженца Лесного, входящего в состав Триединого союза. Кривой шрам рассекал щеку мужчины, на левой руке пропал мизинец, короткий ежик волос серебрился на висках, в глаза вообще страшно было заглядывать.
– Здравствуйте, адепты, – заговорил он по-военному казенно. – Сегодня делимся на две группы. Первая уйдет отрабатывать предполетную программу. Напомню, что к концу месяца все обязаны сдать зачет по прыжкам со сверхмалых высот. Те, кто не сдаст норматив, не будут допущены до полетов на ядожалах. Вторая группа седлает Лютика. Вопросы?
И тут мужчина заметил меня, старательно отбивающуюся от особенно крупной и вредной мухи.
– А… новенькая, – протянул господин Медный, чуть поморщившись.
И стало как-то вот сразу ясно, что не я одна не рада своему переводу на другой факультет. И вообще не очень-то меня тут ждали. И о теплом приеме можно только мечтать.
– У вас, адептка, сегодня вводный урок. Работаете с ядожалом по кличке Борщевик, – господин Медный осмотрел строй, выискивая жертву, и остановился на приметном северянине. – Адепт Хезенхау, объясните адептке Нэш, что нужно делать, и останьтесь для подстраховки.
– Почему я?! – возмутился парень, поймал хмурый взгляд преподавателя, вышел из строя и уже мне: – Давай за мной.
Вздохнув, я поплелась за ним в сторону одного из ангаров, а пока шли, присматривалась к парню. С Арктанхау у них были не только созвучные фамилии, но и цвет волос, и телосложение, и даже прическа: выбритые виски и хитросплетенные косы из верхних прядей. Вот только сегодня мой спутник не стал заморачиваться с вихрами и сделал банальный хвостик на затылке. Хвостик вышел коротким и весело подскакивал при каждом шаге парня. Вот, собственно, и все, что было в северянине из веселого.
– Ядожалы уважают всего три вещи: матриарха, вкусную еду и грубую силу, – прямо на ходу вводил он меня в курс дела. – Если хочешь добиться расположения наших ядовитых симпатяг, то просто покажи, что у тебя стальные яйца.
На последней фразе я засомневалась в том, что верно понимаю инструктаж, и даже вопросительно глянула на парня, но тот повернулся спиной. Дернув ручку, Хезенхау откатил ворота ангара и шагнул вперед.
Внутри пахло дождем и травой, сладковатые нотки усилились, а вот освещение, увы, ухудшилось. Пришлось изрядно поморгать, привыкая к полумраку, прежде чем я заметила в противоположном углу помещения ядожала, меланхолично пережевывающего ветку.