Маргарита Блинова – Принц на черном пегасе (страница 3)
И вот поэтому, прижав к груди инструмент самозащиты от неглубоководных монстров, я лихорадочно соображала, что светит одной «доброй колдунье» за непреднамеренный удар молотком по темечку.
Штраф? Беседа один на один с госпожой Заленвах? Или что-то похуже?
Интересно, если соврать, что я била не из вредности и уж тем паче не из желания навредить, а тестировала новый инновационный метод отучения от курения, мне хоть кто-нибудь поверит?
Или лучше уйти в несознанку и все отрицать? Мол, ничего не знаю, это вообще не я была, ваш жабосьминог что-то путает. Вы ничего не докажете. Где улики? Где свидетели?
— Ва-а-ау! — выдал нестройный хор из восторженных голосков.
Демоны! А вот и свидетели.
И что ж мне так сегодня не везет-то? Не иначе, как Светлые боги психанули и решили лично проучить одну конкретную ведьму, порочащую доброе имя светлой колдуньи.
Быстро встав, я в расстроенных чувствах обернулась и узрела оживший кошмар любой ведьмы, не обремененной таким важным социальным явлением, как семья и отпрыски.
Да, вы верно поняли. Свидетелями оказались четверо детишек, сгрудившихся на подоконнике открытого окна на первом этаже.
По всей видимости, кто-то из них (а может, и все разом) крупно накосячил, и родители в качестве педагогической меры решили запереть несносное дитятко дома. Но дитятко не растерялось и организовало себе веселый досуг самостоятельно, благо лужа под окнами уже имелась и делать ее заново не было необходимости.
В жилище провинившегося были приглашены друзья-соседи, которые решительным образом пустили в ход очумелые ручки, попутно перевернув весь дом в поисках ниток, пуговиц, красок и прочих жутко нужных в творчестве предметов. В результате сорванцы организовали бардак, обеспечили инфаркт для родителей и, видимо исключительно ради разнообразия, смастерили разномастные кораблики, после чего открыли окно и приготовились спустить на бурные воды царь-лужи свой флот. А тут «колдунья», молоток и рожа жабосьминога.
Я выпрямилась, строго глянула на малолетних капитанов и строгим голосом сказала:
— Вы ничего не видели.
Дети обменялись быстрыми взглядами.
— Да-да, — энергично закивали два брата-близнеца.
— Мы будем молчать, как партизаны на допросах, — подтвердила удивительно серьезная девочка с двумя забавными косичками.
— Рыбы разговорчивее, чем мы, госпожа колдунья, — заверил самый высокий парнишка из банды.
И лица у всей компашки стали такими невинными-невинными, что сразу стало ясно — уже вечером об этом инциденте станет известно всем жителям Страшилвилля от мала до велика.
— Заколдую, — пригрозила я, наставив на них молоток.
Угроза заклятья, подкрепленная молотком, произвела ошеломительный эффект.
Малолетняя банда с корабликами мгновенно скисла. Разочарованно вздохнула. Кивнула.
— Вот и чудненько, — резюмировала я.
«Бульк!» — раздалось с противоположного края лужи, намекая на то, что жабосьминог не только выжил, но и добровольно отказался от мысли стрелять у ведьмы сигаретку.
Мы дружно повернули головы в сторону звука. После чего малолетняя банда переглянулась. Банда просигнализировала друг другу бровями. Банда уставилась на меня с интересом. С нехорошим таким интересом. Прямо скажем — пугающим!
— Тетенька, а вы правда ведьма? — на правах самой смелой спросила девочка с косичками.
— Что вы, дети! — нервно рассмеялась я, поспешно пряча свое страшное оружие массового запугивания обратно в корзинку. — Я добрая колдунья.
Дети глянули на меня с выражением «ты за кого нас держишь, тетя?».
— Просто не выспалась, — поставила я мрачную точку в этом неутешительном для себя разговоре, решительно отвернулась и
бодрой козочкой поскакала вперед.
Одолев царь-лужу, пересекла городскую площадь, вежливо кивнула целеустремленно шагающей куда-то госпоже Заленвах, мэру нашего города, и взбежала на крыльцо. Ворвавшись в двухэтажное здание, совмещающее в себе библиотеку, начальную школу и класс для музицирования, торопливо сорвала с головы соломенную шляпку и, не сбавляя скорости, промчалась мимо библиотекаря, скучающего за стойкой.
— Опаздываете, госпожа светлая колдунья, — сказал подслеповатый старичок, всю жизнь проживший в окружении книг.
— Знаю! — коротко и зло выдохнула я, пересекая узкий зал и хватаясь за ручку двери, что вела в предоставленный для собрания читальный зал.
Распахнув створку, я с извиняющейся улыбкой ступила за порог.
— Добрый де… — начала я и запнулась.
Сидевшие тесным кружком женщины всех возрастов и социальных положений, как по команде, повернули ко мне головы.
— Не-е-ет… — в ужасе выдохнула я.
Но было поздно.
По радостным взглядам и заговорщическим улыбкам присутствующих стало понятно: случилось непоправимое.
Они начали собрание клуба без меня и уже выбрали книгу!
ГЛАВА 4. В которой ведьма вновь хочет пустить молоток в дело
— Госпожа Вайт! — попыталась изобразить бурный восторг по случаю моего появления Дина Марлоу, самая позитивная любительница романов в нашем маленьком книжном клубе.
— Вы как никогда вовремя, госпожа колдунья, — кивнула Гортензия Флау, дважды вдова с туманным прошлым.
Остальные дамы дружно кивнули, и стало очевидно: эта книжная банда сговорилась за моей спиной.
С трудом подавив в себе острый приступ профилактических проклятий светлыми искрами, я от души хлопнула дверью, прошла в притихший круг из стульев и села на заботливо оставленное для меня местечко.
— Даже не думайте, я уже выбрала книгу на месяц! — твердо сказала я, вытаскивая из корзинки чудом отбитый у книжной мебели томик «Страсть в пшеничном поле». — Вот.
Книга пошла по рукам.
— Какая обложка… — немедленно оценили Дина Марлоу с ее лучшей подругой Ниной Мау, покрутили в руках и передали дальше.
— Я читала, — сказала Гортензия, не удостоив любовный роман даже секунды своего внимания, передала следующей и презрительно скривилась. — Глупость несусветная.
— И я, — поддержала ее внучка судьи, вчитываясь в аннотацию, на миг задумалась и уверенно кивнула. — Кстати, подсудное дело.
На нее вопросительно уставились все участницы нашего литературного клуба. Даже я, ибо, хоть убей, не помнила в данном шедевре женской мысли ни одной противозаконной строчки.
Девушка шумно выдохнула и скопировала позу дедушки.
— Дамы, ну вы чего? — посетовала она и пустилась в объяснения. — Пшеничное поле из данного романа не на пустом месте выросло. Его кто-то вспахал, засеял и взрастил, а они сперва колосья поломали, пока друг за другом бегали, потом знатно так примяли своими телесами, пока отдавались во власть вспыхнувшей страсти, а на десятой главе так и вовсе едва не сожгли все к демонам. Хозяин вполне мог стребовать с этой парочки идиотов нехилую денежную компенсацию или заставить отрабатывать причиненный полю ущерб.
— И не забудь про комаров и прочих гадов! — напомнила наша дважды вдова с богатым прошлым.
— А что с ними? — не поняла мадам Буше, бывшая столичная актриса с не менее бурной молодостью.
— С ними в полях все как раз нормально, в отличие от авторской логики, — экспертно скривила губы Гортензия Флау. — Кусают, жалят, жужжат над ухом… Все, как и положено.
— И что?
— И то! — назидательно выдала вдовушка, поднимая палец вверх. — Знаешь, как тяжело сконцентрироваться на страсти, если тебя прямо в зад жалят?
— Кхм… — выразительно прочистила я горло, глянула на роман другими глазами и сдалась. — Ладно. Рассказывайте. Что вы там за книгу нашли?
Народ заметно воодушевился. Дамы и девушки принялись наперебой говорить, точнее расхваливать выбранную историю. Шум поднялся такой, что даже старичок библиотекарь не выдержал. Преодолев лень, артрит и усталость, он таки соизволил оторвать зад от продавленного кресла, дошаркать до нас и сделать замечание.
— Милые дамы, я все понимаю, — сказал он строго. — Литература волнует и мое старое сердце, но давайте же соблюдать тишину.
Словно в насмешку из-за стены, где располагался класс для музицирования, раздались первые аккорды расстроенного из-за влажности рояля. Концертмейстер откашлялся и звучным басом пропел:
— До, ре, ми, фа, соль, ля, си…
— Ты колдунью не беси, — дружно грянул хор, что обычно выступал на городских праздниках.
Все покосились в мою сторону. Я смущенно кашлянула. Опустила глаза. И вообще притворилась воспитанной светлой колдуньей без даже тени намека на темный ведьмовской дар.
— Си, ля, соль, фа, ми, ре, до… — вновь подал голос запевала.