Маргарита Блинова – Гарпия в Академии. Драконы не сдаются (СИ) (страница 25)

Драконище выглядел обманчиво расслабленным.

И стоило мне после очередного удара взбесившейся свиноматки со стоном прикрыть глаза, Эрг тотчас вскинул руки. Преграждая путь, перед Розмари вспыхнула стена огня, а следом отмер Белозерский. Щелчок пальцами, и брюнетку ударило блокирующим магию заклятием. Она покачнулась и грузно осела, схватившись руками за голову.

– Ну! – разочарованно прогудели студенты, лишившиеся шанса заработать трояк, а я тяжело опустилась на пол и развеяла щит.

Крыло онемело от боли и плохо слушалось. Я так и не смогла сложить его, и оно висело за спиной, подметая пол оперением.

– Расходимся, тут нечего смотреть! – выгонял Белозерский студентов из зала. – Лекции никто не отменял, господа студенты.

Кьяри встал рядом, взял за подбородок, заставив запрокинуть голову и посмотреть на него.

– Ты как?

Но вместо меня ответила Розмари.

– Кажется, я заработала растяжение! – прохныкала соперница, прижимая руку к груди.

– Может, растяжение мозга?! – рявкнула я в ответ.

Безумно хотелось вцепиться гадине в патлы, но почему я должна улучшать ее внешний вид?

Эрг поддержал меня за талию и склонился к уху.

– Она под проклятием диатрибы, – жарко шепнул он, не удержался и быстро поцеловал в шею.

Драконище помог лекарю усадить меня на скамью, а сам вместе с ректором направился к сидящей на полу госпоже Гаррис. Стоило Розмари сконцентрировать взгляд на Белозерском, как ее уста разомкнулись в очередной тираде:

– Жалкий недотепа, который не сумел обуздать свою гордость! Ты мог добиться всего: славы, положения, состояния, о котором можно только мечтать, но не смог промолчать и лишился всего. Каково это, Галактион? Расскажи нам, каково это – падать с небес в просиженное кресло ректора замшелой академки?

Захотелось встать и пнуть гадину, но лекарь шлепнул на обожженное заклинанием крыло холодный сгусток мази, я отвлеклась, и момент оказался упущен.

Эрг наложил на бывшую пассию заклятие немоты, и теперь та просто беззвучно разевала рот, пока двое магов пытались найти и снять с нее навешенное проклятие.

Диатриба.

На заре нашего мира так называли философскую проповедь, обращенную к простому народу. Для нее были характерны пафос (обязательно обличительный), поднятие моральных тем, сочетание насмешки и серьезных аргументов. Также ораторы не брезговали использовать притчи, мифы, сентенции. А уж как они вертели на языке сравнениями!

Чуть позже, когда повседневная речь перестала быть такой насыщенно-замысловатой, одна из ведьм изобрела особый вид проклятия. Дама так и не призналась, что это было – долгий подбор компонентов, или она просто психанула и кинула в ступу все, что под руку пришлось, но в итоге появилось нечто совершенно невероятное. Проклятие, получившее название «гневная диатриба».

Одно время его было модно использовать для устранения соперников. Состав наносился на предмет, к примеру, украшение или оружие. Стоило врагу дотронуться до предмета голыми руками, и дело сделано. Конкурент слетал с катушек. Его буквально прорывало резкой, придирчивой критикой, соединенной с нападками на личность. Находящийся под проклятием не мог контролировать себя, браня и атакуя любого, кто попадется на глаза, а проклятый предмет все продолжал и продолжал черпать силу из резерва мага.

Вот почему декан с ректором медлили – чтобы «обезвредить» Розмари, ее было необходимо измотать атаками. Я почему-то подумала, а что было бы, не окажись мужчин здесь.

Воображение живо нарисовало картинку умирающей от истощения Розмари. Несложно угадать, кого обвинили бы в этом случае. Меня. И еще раз меня. Нет, был еще один вариант, где уже я истекала кровью и предсмертными всхлипами на полу этого зала, но он не вызывал у меня восторга, поэтому был немедленно отброшен и забыт.

Предстояло подумать совершенно о другом. Некто вновь попытался избавиться от меня чужими руками.

Розмари обезумела во время перехода от учительской в столовую, следовательно, получила проклятие менее получаса назад, и значит…

– Он в Академии, – пораженно прошептала я.

Словно в подтверждение этой глубокой мысли каменная кладка центральной башни содрогнулась, изысканные витражи вылетели от мощного удара, а воздух сотряс жуткий вой сирены безопасности.

Началось.

Глава 3

О бедном поваре замолвите слово

– Займись ею, – перепоручил ректор заботу о Розмари помощнице лекаря, прибежавшей на звук драки, и бросился к выходу. – Эрг, что с защитой?!

– Взрыв случился под куполом, главная башня, – крикнул тот, отталкиваясь и легко взмывая на кожистых крыльях вверх.

Правильно, по воздуху быстрее будет, чем по лестнице.

Жаль, крыло атакой задело. Ну да ничего, прорвемся к месту вместе с сухопутными.

Я тотчас вскочила, готовая бежать в объятья новых неприятностей, и даже сделала пару шагов, когда меня настиг вопль лекаря «Стоять!» и поразило брошенное в спину заклинание. Подошвы приросли к полу, не давая мне и шагу ступить, хотя я очень хотела.

– Присаживайтесь, госпожа Браун, – лекарь откровенно веселился.

За спиной скрипнула ножками по камню придвинутая лавочка.

– От меня еще никто не уходил…

А вот последнее прозвучало чуточку жутко. Не то чтобы я боялась врачей, но на замершего за спиной эскулапа покосилась с долей уважения.

– И часто пытались?

Невысокий, крепкий мужичок в обычных черных штанах и сером тонком свитере не казался серьезным соперником. Однако нечто во взгляде чуточку усталых и все понимающих глаз отбивало охоту перечить даже у меня.

– Чаще, чем хотелось бы, – вздохнул лекарь, зачерпывая удивительно подвижными пальцами зеленоватую мазь от ожогов. – Сегодня утром ловил третьекурсника. Казалось бы, не маленький, должен соображать, что такую запущенную ангину одними мазями и компрессами не вылечишь, но нет. Как услышал, что медсестра за шприцем пошла, так сразу тикать из палаты. Персонал привычный, везде ловушки от чересчур прытких пациентов. Так эта дурья башка, знаете, что удумала? Мы-то охранку на форточку не ставим, чтобы проветривать палаты можно было, вот этот жук и полез через нее.

– Погодите-ка! Крыло лекарей же на четвертом этаже.

Лекарь стер излишки мази с ладоней специальной тряпочкой и вскинул указательный палец.

– Вот то-то и оно! – усмехнулся собеседник, осторожно поднимая мое пострадавшее крыло и помогая сложить за спиной. – Еще хорошо, что все обошлось, и этот дурень не разбился.

Я вопросительно изогнула брови.

– Так застрял, – добродушно улыбнулся лекарь, накладывая повязку. – Форточка крохотная, а он в нее рыбкой прыгнул. Руки, голова и плечи еще как-то прошли, а вот то место, на которое студенты ищут неприятности, застряло. Собственно, мы сперва уколы поставили и только потом вызволили, но не дело это. Не дело… Госпожа Браун, вы ж маг воздуха, может, подсобите чем?

Усмехнулась.

– Могу подарить лекарскому крылу свой портрет. Будете пугать до глубокого обморока чересчур впечатлительных.

Лекарь сунул разложенные на скамейке баночки и бинты в холщовую сумку с пространственным карманом, вшитым в подкладку, и отмахнулся.

– У нас уже есть плакат декана Темных искусств в гневе.

Лекаря едва уловимо передернуло от воспоминаний о портрете.

Интересно, что ж там за плакат такой? Надо бы наведаться и посмотреть. Может, даже снять копию для личного архива.

– Так что нет, госпожа Браун, – качнул головой лекарь. – Нам бы ветерок какой приручить, чтоб под окнами летал и самоубийц отлавливал. Сможете?

Я со вздохом встала и поправила растрепавшиеся после схватки рыжие локоны.

– Зайду завтра после лекции. Посмотрим, что можно сделать, – пообещала и выразительно покосилась на приклеенные к полу подошвы.

– Ах да, – спохватился лекарь, кашлянул и строгим тоном продолжил: – Повязку не мочить, не чесать, не снимать. Крылом не пользоваться, пить как можно больше… Госпожа Браун! Я кому все это рассказываю!

Но я уже пересекла зал и скрылась в коридоре.

Если верить дракону, взрыв случился под куполом защиты в главной башне, а там может рвануть только одно – магические печи.

– Уволю! – доносилось из недр задымленной столовой.

– Так их, господин ректор. Так! Будут знать, как варить бурду.

– А вас – исключу без права восстановления!

– Но, господин ректор… – заныли в голос дежурившие по кухне студенты.

Я сунулась было в столовую, но чуйка подсказала, что лучше не попадаться Белозерскому на глаза. Во избежание, так сказать. А то еще вспомнит про «полставочки секса».

Развернувшись, покинула поле действий и решительным шагом заспешила к себе в комнату.

На преподавательском этаже царила тишина, но я знала – это ненадолго. Через полчаса закончится последняя пара, и на этаже начнется веселье. Бьянка Барис заявится, как всегда, в обществе Дори Мильграм и Стеллы Круз. Сплетницы встанут в коридоре и еще минут десять будут промывать косточки студентам, преподавателям и персоналу Академии. Вернувшаяся с занятий Анна Сминт пройдет по коридору, производя столько шуму, сколько не всегда производят студенты на переменах. Скромница Юлая, наоборот, проскочит к своей двери бесшумно, зато будет еще три-четыре минуты выискивать ключ в сумочке. За стареньким профессором Хельмергом непременно увяжется кто-то из студентов, слезно умоляя поставить зачет (простить пропуски, закрыть глаза на отсутствие работы). Профессор повздыхает, но в дверях комнаты сдастся. Эмиль Фаркас, как истинный оборотень, явится в компании молоденькой аспирантки, чье жеманное хихиканье будет слышать весь этаж.