Маргарита Ардо – Вокруг пальца – 2. Пальцем в небо (страница 9)

У меня перехватило дух. Думаю, Наташе Ростовой на первом балу такого волнения и не снилось! Хотя моя рука опиралась о руку сильного мужчины, крепкого и большого, как скала, другая впивалась в клатч. Казалось, мы не идём по красной дорожке, а бодрым шагом по морозцу выбегаем из зоны комфорта. Одно дело, когда смотришь на такое по телевизору, другое – быть здесь. Ощущения не сравнить! Вспомнила, как дедушка говорил, что моя улыбка – самое обезоруживающее оружие. И я принялась палить со всех пушек, улыбаясь по сторонам.

– Не волнуйся, ты самая красивая! Красивее быть не может, – шепнул мне Джек.

Я была ему за это благодарна.

Наконец, мы нырнули в тёплый холл из белого мрамора и в атмосферную музыку. Я с жадным интересом рассматривала всё. Выяснилось, что стены квадратного здания, состоящие сплошь из восьмигранных колонн и панорамных стёкол, декорированных подобием узких балкончиков с лиловыми вставками и ковкой, описывают круг. Круглую стену опоясывали такие же узкие балкончики.

– Там зрительный зал. Знаешь, невероятно забавно, – хмыкнул Джек, – что Меделин выбрала для этого ивента Нью-Йоркский балетный театр. Где ещё знакомиться с моей балериной?

Я скользнула взглядом по афишам: Алексей Ратманский представляет «Поцелуй феи» на музыку Стравинского, «Спящая красавица» Чайковского. Наши! Я почувствовала гордость за русских, словно однажды сама напевала мелодии Петру Ильичу, и кокетливо пожала плечами:

– Почему бы и нет? Здесь я почти дома.

– О, женщины, у вас одни намёки, – засмеялся Джек.

И мне вдруг показалось, что он тоже волнуется.

Холл назывался Гранд Променадом. Оба края его ограничивали белые скульптурные композиции по две фигуры в каждой: весьма упитанные обнажённые дамы и циркачки.

– Кстати, свод здесь реально золотой, – заметил мой любимый мужчина. – И вот эта штуковина тоже.

Он показал на выпуклую громадную фигуру на стене, похожую на растянутую, абстрактную юлу, в которую в любом случае упирались гости, поднимаясь по лестнице.

– Богато, – сказала я.

Изысканной я б не сию декорацию не назвала, как и скульптуры Гранд Променада. Подумалось, что наш Ростовский музыкальный театр, который в городе называют «Белым роялем», и без золотых блямб выглядит гораздо более храмом искусства, чем этот знаменитый балетный «Дом Баланчина».

Жаль, я в Большом театре не была, а ведь там ещё красивее! И я снова улыбнулась Джеку, переполненная гордостью за Отчизну. Когда живёшь дома, не замечаешь, как много чудесного вокруг. Даже несмотря на разухабистую грязь и рытвины на дорогах. Это приятное сравнение и афиши с русскими фамилиями внезапно вселили в меня уверенность, которой мне так не хватало. Мои соотечественники покорили Нью-Йорк, почему я не смогу?

То и дело здороваясь и кивая по сторонам, Джек повёл меня по мраморной лестнице вверх.

Я рассматривала платья, узнавая некоторые из Сакса или из просмотренных каталогов haute-couture[8]. Разглядывала лица, людей, ежедневный расход которых превышал мой недавний месячный… и вдруг вспомнила «Мастера и Маргариту». Что-то демоническое было во всей этой чёрной фрачной степенности, алых губах дам, бриллиантах; биржевых взглядах; подчёркнутых улыбках, ненатуральных двойных поцелуях – щека у щеки, даже не касаясь.

Поймала себя на мысли, что и сама улыбаюсь неискренне. Мне стало стыдно. С каких это пор я решила смотреть на людей, как Ленин на буржуазию?

Это мой новый круг, люди, с которыми я так или иначе буду встречаться и здороваться, знать по именам – так же, как Джек. Значит, лучше искать в них хорошее, а не критически выковыривать недостатки! Вокруг меня – не враги, а люди. У них радость или грусть такая же на вкус, как у меня, как у моих близких, как у бомжа в метро, и слёзы такие же солёные.

Джек представил меня пожилой паре, не спеша ступающей по лестнице. И я улыбнулась им по-настоящему, замечая руку в руке, жизненный опыт, ум и искру тепла в серых глазах миссис Стейнберг в ответ на моё почти французское «Очарована». Было чем очароваться, ведь она оставалась женщиной, несмотря на морщинки и элегантную седину, а мистер Стейнберг – подтянутым джентльменом в своём преклонном возрасте!

«Только хорошее, – сказала себе я, – отмечай только хорошее! Плохое само увидится…»

Хорошего было много: взять хотя бы аккуратность, ухоженность и очевидную заботу о теле и одежде – большинству, особенно тем, кто моложе, был знаком спортзал не понаслышке. Было много красивых женщин и энергичных мужчин. Внутренне я отметила для себя основную градацию: одни – молодые и немного старше, модельные, словно участницы конкурсов красоты разных лет, – жёны или спутницы; вторые – чаще менее красивые, но более цельные, подтянутые, словно сбитые из плотной энергии, – дамы из бизнеса. Я их мысленно прозвала «домохозяйками» и «охотницами».

– И все работают на Оле-Олу? – удивилась я.

– Нет, малышка. Вон тот, рыжеватый, с бокалом шампанского, – девелоппер. А те трое – из рекламной корпорации. Темнокожий в белой тройке – спортсмен, Уилл Росс. Глянь-ка налево – звезда бейсбола, Ларри Климан со своим менеджером. Мы их спонсируем. Близко не приближайся, страшный бабник.

Я прыснула. Джек погрозил мне пальцем и продолжил.

– Помимо топов на таких вечерах бывает ещё масса инвесторов, влиятельных акционеров, брокеров.

– В общем, бизнес-бомонд, – подытожила я.

– Не только. И телевизионщики есть. Опру узнаешь?

– Где?! – воскликнула я, вытянув шею.

– Да вон же она, у колонны.

Я уставилась на чернокожую звезду телевидения. Она и тут была звездой – притягивала к себе внимание и была окружена людьми. Но Джек не дал мне её долго разглядывать, потянул за локоть и тут же познакомил с лысым американцем средних лет, с любопытными тёмными глазами.

– Мой коллега, Майк Девенпорт. У него такое чутьё, что никогда, слышишь, никогда, Сандра, не спорь с ним на деньги.

– Обещаю не спорить.

– А на интерес? – блеснул глазами мистер Девенпорт.

– Сандра, на интерес с ним тем более не спорь, – хмыкнул Джек и опять погрозил пальцем, – заставит тебя кукарекать на барной стойке.

– Когда такое было?! – возмутился коллега. – А, я понял! Ты специально настраиваешь против меня свою красавицу-спутницу, чтобы она и не посмотрела в мою сторону! Пройдоха ревнивый!

Джек игриво пожал плечами. Мы вместе рассмеялись. Затем познакомились ещё с парой похожих друг на друга мужчин с жутким австралийским акцентом. Потом с худой высокой дамой в брючном костюме, Алисией Эванс, фотографию которой можно было запросто помещать в фотобанк с тэгом «Бизнес-акула». Впрочем, ко мне она отнеслась очень благосклонно.

Эти люди были словно из другого теста, но говорили при знакомстве приятные мелочи и что-то о моей красоте. Я то и дело ловила на себе взгляды мужчин и оценивающее внимание женщин.

Кажется, Джек тоже. Грудь он выпятил колесом и сиял, как кристалл Сваровски. Я мысленно посылала своей «фее-крёстной» благодарности и ставила себе плюс сто баллов в карму за удачные покупки. А ещё невольно чувствовала себя неотразимой, и это мне чертовски нравилось!

Внезапно осанка Джека изменилась, я уловила от него лёгкую волну напряжения. Он задал нам направление, и я заметила, что мы приближаемся к хозяйке мероприятия. Меделин Кроннен-Стоу стояла посреди зала собственной персоной. В ярко-синем платье с открытым верхом и расширяющейся книзу юбкой, постепенно переходящей в шлейф. Со свежим цветом лица и пронзительными чёрными глазами в реальности она была ещё красивее, чем на фото в интернете. И моложе.

Я взглянула на Джека: да, он волновался. Странно. Я привыкла, что ему ничьё одобрение не нужно.

– Меделин, вы прекрасны, как всегда, – сказал мой любимый мужчина. – Позвольте представить вам мою невесту, Александру Лозанину.

– Здравствуйте, Александра, – улыбнулась она церемонно.

Голос у неё был глубокий, грудной. Такой прекрасно подходит для того, чтобы повелевать. Сразу подумалось: только ли она жена главы корпорации? Почему не глава? Игры престолов ей вполне подойдут…

Меделин добавила:

– Наслышана о вас. Признаюсь, мне не терпелось увидеть девушку из далёкой России, покорившую нашего Джека.

– Меделин Кроннен-Стоу, хозяйка нашего ужина, – представил мне леди Джек и, склонившись, поцеловал ей руку.

В этом не было ничего, кроме галантности, но что-то вновь неприятно царапнуло в душе. Внезапное чувство, что мой корсар не должен ни перед кем склонять голову – тем более перед этой некоронованной королевой. Хотя рано было делать выводы. Возможно, я воспринимаю её слишком предвзято?

– Очень приятно познакомиться, мадам Кроннен-Стоу, – улыбнулась я.

– Меделин, называйте меня просто Меделин. Наслаждайтесь вечером.

Она подчёркнуто отвернулась к новым гостям. Я поняла, что она дала мне фору с благосклонностью гроссмейстера к новичку, которого, возможно, больше не увидит.

Что ж, посмотрим…

Я в очередной раз отказалась от шампанского в стройном бокале. Официанты с крошечными канапе на подносах ещё обходили гостей, когда двери в зрительный зал распахнулись, и перед нами открылся украшенный цветами центральный проход. Но я чуть придержала Джека и спросила:

– Кто она?

– Меделин? – удивился он. – Жена главы корпорации Рупперта Кроннен-Стоу. Скоро ты и его увидишь.

– Нет, кто она в твоей жизни? – тихо уточнила я.