Маргарита Ардо – Вокруг пальца – 2. Пальцем в небо (страница 10)
Желвак на скуле моего любимого мужчины двинулся, и он был готов солгать, но не стал:
– Я ей многим обязан.
– Вот этим? – Я обвела глазами окружающую нас роскошь.
– Если ты о деньгах, то нет.
– Не только о деньгах.
– Тогда в каком-то смысле да. – Его голос стал сухим, а улыбка натянутой.
Непривычно… Решив не передавить, я воскликнула:
– Тогда пойдём есть страшно дорогие благотворительные блюда, а то съедят всё без нас!
Джек благодарно сжал мои пальцы, лежащие на сгибе его локтя, отвёл глаза и поторопился за остальными. И я с ним. Под свет огней, бордо и золота в зал круглой формы.
Если бы гадалка предрекла мне, что однажды я окажусь на сцене Нью-Йоркского балетного театра, я бы никогда не подумала, что там я буду есть. Гала-ужин за пару тысяч долларов, которые вероятно уйдут на благие цели. Именно на сцене были накрыты белоснежными скатертями, сверкали фарфором и хрусталём, украшены цветами и бутоньерками круглые столы, выставленные так, чтобы по центру оставалось небольшое свободное пространство.
Вдоль прохода выстроились официанты в чёрно-белом, все, как один, в белых перчатках и бабочках, закрывая собой ряды пустых бархатных кресел.
Распорядитель в белом фраке и с алым галстуком называл гостям номера столов. Нам тоже. Я изумилась, обнаружив над оркестровой ямой выстроенный помост, на котором стоял сверкающий лакированными боками чёрный рояль. Будто сцена напротив сцены с широким мостиком между ними. Вдоль выходов за кулисы висели на железных кольцах широкие алые ленты. Меня совершенно потряс потолок, оформленный в виде огромного золотого десятилепесткового цветка с люстрой-шаром по центру. Необычно!
Я заметила надменную королеву Меделин под руку с седым джентльменом. Ледяная волна пробежала между моими лопатками – они садились за первый стол, куда направили и нас.
Да уж, кусок в горло не полезет. Испытание продолжается. Будут смотреть, правильной ли вилкой я ем? Ну-ну, – я усмехнулась про себя, – лайфхак в Ютубе, и я уже леди.
Странное дело! Во всех мне удавалось находить хорошее, а от одного взгляда на Меделин Кроннен-Стоу мысли о хорошем стыли и осыпались, как иней с ветки. Ревную?
Джек галантно отодвинул для меня высокий стул. Я села. Почти напротив оказались пронзительные чёрные глаза. Точно подавлюсь…
Я расправила складки платья и улыбнулась, перечисляя про себя достоинства Меделин: красавица, глаза умные, вкус замечательный – если она организатор сего действа, то вообще можно только поклониться и разразиться аплодисментами.
Увы, расслабиться не получалось! Меделин не смотрела на меня напрямую, то и дело кивая и даря сдержанные улыбки гостям, но едва её взгляд касался меня, ощущение было таким же, будто меня пригвоздили к спинке стула. Неприятно.
Я так искренне обрадовалась Стейнбергам за нашим столом и Алисии Эванс, что бизнес-акула моргнула и внезапно расцвела улыбкой. Её рубленные черты смягчились, словно она лишилась маски. И мне стало хорошо.
Все за столом были представлены – Рупперт Кроннен-Стоу кивнул мне почти по-отечески, владелец хэдж-фонда Гольдблум рассыпался в комплиментах, его жена поджала губы. Ещё две пары возрастом хорошо за сорок ограничились стандартными любезностями.
Джек улыбался, но был не собой. Как же мне хотелось его не подвести! И я вдруг поняла, что не только я выделяюсь из присутствующих за столом, но и мой любимый мужчина тоже. Слишком загорелый, слишком яркий и не такой – как корсар, которого обязали следовать придворному этикету. И он следовал! Но нельзя сказать, что был этому рад. Или мне только казалось?
Зал погрузился в темноту, лишь сцена осталась освещённой, будто мы были участниками большого спектакля. Меделин произнесла приветственную речь, поблагодарив за взносы, и вновь села, приняв аплодисменты с королевским благоволением. Музыкант за роялем начал играть, официанты – разносить блюда.
Разговор за нашим столом зашёл ни о чём: о погоде, о близком Рождестве, о котировках. Я улыбалась и едва притрагивалась к настоящему произведению салатного искусства на моей тарелке.
– Господа! После рискованного предприятия в Венесуэле Джек приобрёл ещё одну тёмную лошадку, – со скользящей усмешкой на тонких губах произнёс мистер Кроннен-Стоу, – убыточный завод в России.
– Я вижу перспективы, – начал Джек. – Кризис стабилизирован и не вечен, прогнозы положительны.
Владелец хэдж-фонда начал бурно говорить о санкциях и напряжённости политической обстановки.
– Оле-Ола всегда была вне политики, – с достоинством ответил Джек.
Я кожей почувствовала, как трудно было ему не прибавить своё любимое «Fuck you». Странно, что удалось.
Но глава корпорации перевёл взгляд на меня.
– Нам интересно, что скажет твоя спутница. Уж не она ли подтолкнула тебя на это безрассудство?
У меня запершило в горле, но я отставила бокал с минеральной водой и сказала, мысленно благодаря статью из делового журнала:
– При всём уважении к вашему опыту, не думаю, что это было рискованным приобретением, скорее прекрасной инвестицией в будущее. Экономическая ёмкость Юга России гораздо выше других федеральных округов из-за большей плотности населения и более высокого уровня доходов. И хотя они, естественно, ниже столичных, Юг всегда отличался зажиточностью.
– Вы имеете в виду побережье Чёрного моря? – спросила с интересом Алисия Эванс.
– Не только. В ЮФО много крупных городов, и есть ещё так называемые территории low-strata – большие станицы и сёла, которые также обладают хорошей покупательской способностью.
Господин Стейнберг изумлённо покачал головой:
– Такая юная хорошенькая головка и с мозгами! Редкое сочетание!
– Джек – требовательный босс, наверняка мисс Александра готовила ему об этом отчёты, – ровно заметила Меделин. – Вы разве не знаете, она – секретарь господина Рэндалла?
– Больше нет, – коротко сказал Джек, потемнев лицом.
Рупперт Кроннен-Стоу хитро сверкнул глазами:
– Та самая?
– Да-да, – ухмыльнулась Меделин.
Я почувствовала, как кровь приливает к моим щекам. Официант поставил передо мной стейк из сёмги, украшенный завитком из сливок и парочкой листиков. С таким же успехом это мог быть посыпанный специями сапог – вряд ли я съем ещё кусочек…
– Сандра не только была преданным ассистентом, – хрипло вставил Джек, – она обладает чутьём, умом и всеми задатками руководителя, несмотря на довольно юный возраст. И я бы сказал, что она незаменима. Благо, теперь она будет со мной не только в России. – И он посмотрел на меня с любовью, его рука коснулась моей, холодной, лежащей на колене. – Всегда.
– Скоропалительные решения так присущи молодости, – сказала Меделин.
Джек внутренне вскипел, но сдержался.
Кинуть ей в лоб этой сёмгой, что ли?
Я улыбнулась радужно:
– Да, молодость – прекрасное качество. Жаль, что не вечное, – и посмотрела на неё.
Изящная рука королевы стиснула ножичек. Пожалуй, не стоит оставаться с ней наедине…
Заметив, что Джек так и не расслабился, я добавила, всё так же радужно глядя Меделин в глаза:
– Замечательно, когда красота не тает с годами!
Увы, холодное сердце королевы тоже не растаяло. А вот миссис Стейнберг сказала:
– Какое вы милое существо, дорогая Сандра! Позвольте я буду вас так называть?
– Это честь для меня, миссис Стейнберг!
– У вас совершенно очаровательный акцент, едва уловимый, но такой…
– …вкусный, – добавила Алисия Эванс.
И я почувствовала, что они на моей стороне. На рояль упал луч прожектора – там застыла балерина в расшитом блёстками белом платьице. И все замолчали, глядя на девушку, изящно изгибающуюся под нежные трели фортепиано. Вступил невидимый оркестр, а в моей голове вдруг скользнула мысль, что я могла бы быть на её месте. Глупо! Лучше рядом с Джеком.
Танцор в чёрных брюках на подтяжках, белой рубахе и в маске на пол-лица подхватил балерину с рояля и закружил под музыку, словно нежную птицу. Это было невероятно красиво!
Джек коснулся моего плеча, шепнул:
– Я выйду на секунду.
Я кивнула, продолжая смотреть на романтический танец. Было самую капельку завидно. Хотелось танцевать, а не отвечать на колкости. Но все роли расписаны. Моя – здесь…
Восторженные аплодисменты проводили танцоров в темноту, когда композиция завершилась. Но это было не всё. Пианист ударил по клавишам – танго. Я вновь поймала на себе взгляд Меделин. Без Джека рядом он царапал жёстче.
Тот же танцор в маске вышел на середину помоста. Гибкий и резкий, как тореадор. Почему один? – удивилась я и тут же прикусила язык.
Танцор направился к столам, точнее… ко мне, сидящей не первой к проходу, но довольно близко. Отрывистые аккорды рояля подхватил аккордеон и оркестр. Танцор остановился передо мной и протянул руку.
Меделин встала и сказала в микрофон: