Маргарита Ардо – Пальцем в небо (страница 69)

И он пошёл ко мне, красивый, смуглый, мой невероятный корсар в белой футболке и джинсах.

— Боже, балерина, — он осмотрел меня со всех сторон, — ты сногсшибательна! И если бы не этот вырез, — он с хитрой улыбкой глянул на декольте, — я бы сказал, что ты прекрасна, как Дева Мария с младенцем! Но это платье, эти босоножки… чёрт! — у него даже хрипотца в голосе появилась. — Ты никогда не перестанешь меня удивлять!

Я счастливо улыбнулась. Китёнок потянулся к Джеку, и наш папа поцеловал макушку, и ручки одну за другой. Я взглянула и умилилась: большой медведь держит на руках малютку-медвежонка. Боже, они были одинаковы, как две капли воды! От меня Паблито взял, кажется, только форму ушей. Ну и ладно, был один красавец, стало два, стоит ли жаловаться?

Китайский партнёр сказал что-то Джеку, тот ответил, счастливо улыбаясь, на китайском. Ещё один язык, который мне предстоит освоить! И вдруг что-то толкнуло меня обернуться.

Меделин стояла в самом начале сада, на дорожке под пальмами, ведущей от ворот. Моё сердце забилось в волнении. Пожалуй, всё-таки радостном — она решилась!

Шепнув Джеку, что сейчас вернусь, я пошла к ней. Некогда снежная королева Меделин была красива, но как-то по-новому. Смоляные волосы, ниспадающие волнами по плечам, белая кожа, платье-футляр цвета фуксии, точёный профиль, идеальная фигура — всё так же, если бы не глаза. В чёрных, как ночь, глазах зажглись звёзды, но не сияющие, а словно отсвет далёких галактик, приглушённый болью.

— Сандра… — проговорила она своим низким, грудным голосом, колеблясь. — Возможно, мне не стоило приходить. Но… ты написала, и я…

А я просто взяла и обняла её, как всех своих. Кто старое помянет, тот болван. Разве есть смысл пережевывать жвачку прошлого, лишённую вкуса? Свежесть отношений — вот она, передо мной — в живом волнении, во взгляде, лишённом от надменности, в красоте, отшлифованной почти годом размышлений.

— Я рада, что вы пришли, Меделин! — тепло сказала я и чмокнула замершую от неожиданности экс-королеву в щёку. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осторожно обнять меня в ответ. И я почувствовала тепло её тела, дрожь рук. Я отстранилась и посмотрела ей прямо в глаза. — Пойдёмте!

— Но Джек… — выдохнула Меделин и вдруг призналась совершенно просто: — Я боюсь…

— Вы уже здесь. Лучше рискнуть и попробовать, чем не сделать и жалеть долгие годы. К тому же я официально вас пригласила.

— Сандра, — она коснулась моей руки, взглянула с опаской, словно раненая пантера, вышедшая на тропу и не уверенная, что её не пристрелит охотник, идущий по кровавому следу, — я правда… не понимаю, почему ты это делаешь… После всего.

Я пожала плечами.

— Вы пропустили детство Джека. Возможно, не пропустите зрелость. Я вижу, что он скучает.

Меделин закусила губу. Я, пожалуй, впервые видела её такой. Но всё бывает в первый раз. И я добавила совершенно искренне:

— А ещё я хочу, чтобы наш сын Паблито знал, насколько красива одна из его бабушек.

В глазах Меделин блеснули слёзы, и теперь она прижала меня к себе.

— Спасибо…

На побережье спускались сумерки, и вокруг дома зажглись огни.

— Сандра! — пробасил издалека Джек.

— Пойдёмте, — улыбнулась я Меделин и кивком головы поманила за собой.

Ответный кивок и вздох, и мы пошли, обе не совсем уверенные, что Джек не снесёт нам головы. Хотя у меня преимущество — моя значительно ниже.

Приглашённый диджей поставил что-то романтическое. Кто-то из гостей уплетал за обе щёки шедевры наших поваров, кто-то общался, а кто-то танцевал. А Джек с китёнком на руках оглядывался, ища меня. Наверное, хорошо, что на площадке было столько людей. Сердце у меня замирало и грозило провалиться в пятки. Я обернулась: Меделин шла за мной, белая от волнения.

— О, балерина, ну куда ты пропала? — начал он радостно и осёкся. — Меделин…

— Здравствуй, Джек, — выдохнула она.

Я взяла его за руку и вскинула глаза, но все подготовленные слова куда-то исчезли при виде его взгляда. Получилось только дышать, ведь казалось, что никого нет на террасе, кроме нас четверых. Пауза затянулась, а в горле у меня возник ком. А они всё молчали, жадно глядя друг на друга, и вдруг Паблито засунул пальчик в рот и агукнул.

— Какой чудесный малыш, — прошептала Меделин. — Совсем, как ты. — Попыталась улыбнуться и… заплакала. Быстро вытерла слёзы и, сказав поспешно, — простите, простите меня за всё! — И хотела было уйти.

Но Джек крикнул:

— Постой!

Медалин остановилась и взглянула с надеждой.

— Я скучал, Меделин, — сказал Джек. Облизнул губы и произнёс хрипло: — Я не знаю, смогу ли я когда-то назвать тебя мамой… Но я скучал.

— Я же говорила! — вырвалось у меня. — Ну, пожалуйста, ну не стойте так, будто чужие.

И Паблито агукнул.

Меделин всхлипнула и улыбнулась. Джек повернул к ней малыша:

— Знакомься, это твоя бабушка. Знакомься, Меделин, это Пабло Алехандро Рендальез, самый-самый из Рендальезов.

— Самый-самый, — кивнула Меделин и протянула к нему руки. — Можно?

— Паблито, пойдёшь к бабушке? — спросили мы с Джеком хором и от неожиданности рассмеялись.

Китёнок решил всё сам, как и подобает мужчине, даже в шесть месяцев — протянул ручки к Меделин и сказал:

— Ву.

Она взяла его аккуратно, как сокровище, и улыбаясь ещё робко, но уже ярче и ярче, сказала:

— Здравствуй, маленький.

— Ву! — повторил Паблито и хлопнул нашу королеву по обеим щекам, та аж моргнула, что очень Паблито понравилось, он сморщил носик и засмеялся.

И мы трое тоже засмеялись. Меделин поцеловала внука в лобик.

— Совершенно такой же… И… тяжёленький.

— О, Сандра кормит его от души, — хмыкнул Джек и обнял меня. — Чтобы вырос, как я.

— Какие вы счастливые! И я желаю, чтобы всегда такими были, — покачивая головой, сказала Меделин. Паблито увлек её локон, и он с увлечением принялся его тянуть.

— Ой, китёнок, перестань — Меделин больно! — воскликнула я.

— Пусть, — кивнула она, чуть кривясь и улыбаясь, словно укладку делала именно для того, чтобы наш карапуз выдрал пару прядей. — Ой… Нет-нет, пусть.

Я всё-таки высвободила смоляные волосы из ручки моего маленького корсара и погрозила пальцем.

— Бабушке больно, хочешь, чтобы она плакала? Она уже и так плакала.

Паблито похлопал ресницами, отпустил волосы и принялся обеими ручками изучать нос нашей королевы-бабушки. Никакого почтения. Она в ответ принялась целовать ладошки, а он — хохотать.

— Кажется, я знаю, кто у нас будет гением переговоров, — сказала я.

— Или антикризисным менеджером, — задумчиво добавил Джек.

Меделин прижала к себе малыша и проговорила, опять взволнованно:

— Джек, я бы, наверное, не пришла сегодня, но именно сегодня — твой настоящий день рождения! И я… У меня есть для тебя подарок.

Я забрала у неё китёнка, и Меделин достала из сумочки конверт.

— Что это? — спросил Джек.

— Это контакты твоего отца. Тут всё: телефон, адрес, даже аккаунт в Скайпе и Телеграмме. Я искала Эдуардо почти весь год. И нашла, — она чуть пожала плечами, будто извиняясь. — Я рассказала ему всё, как есть. Да, у него семья, трое детей, уже взрослых, жена. Он — военный, живёт в Гаване, и для него невозможно выехать на территорию США и даже в Пуэрто-Рико. Но Эдуардо очень хочет встретиться. Это можно сделать в России или Венесуэле. Вы… вы, наверное, сами решите где…

— Спасибо, Меделин, — сказал Джек. — А Рупперт? Как он к этому отнёсся.

Она покачала головой.

— Не знаю. Я ушла от него. Просто всё кончилось. Словно линию провели. И… я почти год его не видела.

— Даже не знаю, — поджал губы Джек. — Не могу сказать, что мне жаль. У Джуд я не спрашивал.

— Спасибо тебе за Джуди!

— Она — моя сестра, — ответил он просто.

Музыка сменилась с медленной на горячую, Меделин взглянула на людей, на нас — с улыбкой и печалью.