Маргарита Ардо – Пальцем в небо (страница 34)

— А за пустую кассу ответите вы, — жёстко сказал Джек. — Формула проста: произвёл, продал, получил. В обратном порядке не получится. И если вы, — он ткнул поочерёдно пальцем в «могучую кучку», — продолжите свой беспредел, компания действительно разорится.

— Мы требуем сохранения рабочих мест! Ваши хитрости с сокращениями не пройдут! Мы требуем повышения зарплат и гарантий, что в ближайший год завод будет работать! Вот что мы требуем!

Джек усмехнулся.

— Образование три класса, да? Сеньор Брандау, хоть вы скажите им.

— Боюсь, что требования придётся выполнить, мистер Рэндалл, — глядя куда-то в сторону, ответил бразилец.

Джек скрестил руки на груди.

— Они взаимоисключающие. Чтобы завод не стал банкротом при новом уровне инфляции, необходимы сокращения. Ни о каком повышении зарплат речи быть не может. И, чёрт вас побери, мне нужна электронная почта, чтобы решить хоть один вопрос с поставками сырья!

— Думайте вместе с финансовым директором, как всё исправить, а писать будете только через сеньора Брандау. Он полностью на стороне рабочего класса. И мы ему доверяем, — ответил долговязый, двое за его спиной кивнули.

— Вот как! — хмыкнул Джек, смерив тяжёлым взглядом бразильца. — Втёрся?

— Пишите на бумаге. Аурелия принесёт вам всё необходимое, — ответил Морильес. — А пока попробуйте на себе, что такое голодать. Чтобы поняли, как наши семьи будут голодать, если вы уволите людей. И вы будете сидеть здесь столько, сколько потребуется!

Джек вскипел от непроходимой тупости людей, далёких от экономики. Кто вбил им в голову, что он приехал закрывать предприятие?! И как вообще выходить из ситуации при такой инфляции и новых ценах на концентрат, которые прислали как раз перед всей этой бучей?! И забастовщики и аналитики из штаб-квартиры связали его по рукам и ногам, благо, пока фигурально. Один из охранников затолкнул в кабинет тучного финдиректора. Тот был красный и тяжело дышал.

— Решайте, пишите письма карандашом. Калькуляторы у вас есть, — заявил Морильес. — А дон Мигел Брандау отправит всё, куда надо. И ответ вам принесёт. Только мы, совет рабочих Камарадос, сначала всё прочитаем…

— Принесите воды дону Эрнесто, — поджав губы, сказал Джек. — У него больное сердце, и если вы ему условия не смягчите, я точно не пойду на уступки. Даже думать не стану!

— Хорошо. Аурелия, воды! — щёлкнул пальцами долговязый «Боливар». — Но вы всё равно не выйдете, пока мы не получим всего, что хотим! И завтра чипсы вы уже не получите!

Джек сел на кресло и закинул ноги на стол.

— А почему бы вам не спросить у вашего президента, когда он займётся экономикой?

— Не смейте касаться нашего президента! — сорвался на крик Морильес.

— Ну почему же! — сказал иронично Джек. — Если вы хотите гарантий и стабильности, обратитесь сначала к нему. Когда он будет заниматься страной? То, что его портреты висят на каждом углу, не даёт людям денег.

— Наш президент делает всё, что может!

— Ну да, ну да… А вы помогаете. Но не забывайте, пока ваш президент выступает против США, которые вкладывают в промышленность деньги, и пока вы требуете гарантий от меня и не поставляете продукт в и без того пустующие магазины, люди просто перестанут покупать Оле-Олу, переключатся на местную Мальту или Пинью. Закон рынка. Он работает даже в Венесуэле, где и рынка толком нет. И что вы тогда будете делать, а, последователи Че Гевары? Сами всё выпьете?

Революционеры похлопали глазами, Мигел Брандау уткнулся взглядом в угол. Замышляет, сволочь, что-то своё!

— Идите и поразмыслите логически! Если ещё есть чем! — рявкнул Джек. — И воды дону Эрнесто!

Толпа, недовольно бурча, выползла из кабинета.

— Зря вы так с ними, надо бы помягче, — пробормотал финдиректор, отирая грязным уже платком потную шею.

— С такими только дай слабину, влезут на шею, — буркнул Джек. — И вместо кабинета вы будете сидеть в двухметровой яме. С калькулятором и карандашом, конечно. Спокойно-спокойно, дышите глубже.

Сеньор Эрнесто страдальчески глянул на инвестора:

— Тут все или сторонники, или враги. Нет воздержавшихся. Жаль, генерального директора расстреляли бандиты. Весь-то спрос с него, а мы мучаемся.

— Угу, после того, как этот ублюдок присвоил деньги со счёта компании, — пробормотал Джек. — А выпасли его и грохнули, когда карманы ломились. Куда он там собирался? В Колумбию махнуть или в Панаму?

— Говорят, в Панаму… При мистере Бергштоффе билеты нашли.

— Ясно, оттуда в США экстрадиции нет. Сам себя перехитрил. А Брандау, значит, продался… Потом я ему лично шею сверну, заднице продажной. Наедине и полюбовно.

— Мистер Рэндал, Джек, — взмолился финдиректор, — может, обманем их? Скажем: да, на всё согласны, а потом, потихоньку улизнём, а?

Джек задумчиво покачал головой:

— Кажется, уже обманули нас. Надеюсь, не грохнут.

Финдиректор побледнел и испуганно вытаращился на Джека. Тот сразу же помахал рукой и рассмеялся:

— Шучу-шучу! Расслабьтесь.

А на самом деле в горле стоял ком, потому что выхода Джек не видел. Он прикрыл на секунду глаза и снова представил Сандру. Маленькую, светлую, лёгкую, как воробышек. Надо было расписаться в Ростове, а так, выходит, он её тоже обманул… Особенно, если грохнут…

Думать о Сандре Джек больше не мог, чувствовал себя сволочью — подвёл её, пообещал и не выполнил. Скверно. Генетик сказал, что она не должна нервничать, а как тут не психовать, если он снова пропал?! Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Финансовый директор продолжал корить судьбу, власти, рабочих, а Джек его не слушал. Нытьё — не его наркотик. Он встал и подошёл к окну, толкнул форточку. Ни ветерка. За зарешеченным стеклом палило солнце, и небо казалось белым от зноя. Проклятые тропики! По спине сбегали струйки горячего пота. Раздражало. На территории перед забором никого не было, будто вымерли все. Хотя Джек слышал, как кретины из профсоюза, обозвавшие себя Камарадос, переговаривались за дверьми.

Как объяснить ослу, что он тупой?! Никак. Морковку на веревочке подвесить перед глазами, может, пойдёт, упрямец… Обмануть и наобещать с три короба легко, а потом что делать — бежать, как последнему трусу?

Джек поморщился: он никогда не сбегал от проблем, и теперь не сбежит. И пусть ему чихать на этих идиотов-забастовщиков, собственные инвестиции пустить коту под хвост он был не готов.

Рупперт говорил, что следует приостановить производство в нынешней нестабильной ситуации, как в Бразилии, но Джек отказался, потому что президент Венесуэлы в последних новостях обещал запустить армию и национализировать предприятия, которые перестали работать.

Если учесть, что некоторые производители тут шантажируют власть, как хотят, это имело смысл. К примеру, недавно повысили акциз на импортируемую муку, а заводы-монополисты прекратили выпускать макароны. И сидит страна месяц без любимой пасты.

Но это сегодня, — говорил себе Джек. — Сейчас Венесуэлу трясёт, завтра трясёт, послезавтра революция, а после-послезавтра глядишь, и он, Джек Рэндалл, со своим заводом «Оле-Ола Венезолано Бэбидаз» самого Пендозу, местного олигарха, турнёт с первого места на рынке безалкогольных напитков.

Джек потёр кулаки, словно собирался драться.

Может, кстати, это его люди мутят — подкупили того же Мигела Брандау? Вполне… Пока в столице прокатываются всенародные волнения, почему бы под шумок не уничтожить конкурентов? Причём руками собственных рабочих.

Джек громко и завиристо выругался. Финдиректор даже ныть перестал, ошеломленный. А Джек вбил кулак в стену и стиснул зубы.

Хрена им! Слить всё заработанное и курить бамбук в трусах на пляже — теперь не вариант. Нет, надо выстоять! Он отцом будет! А значит, должен что-то передать сыну! И чёрт его возьми, пусть это будет империя, а не долги и хибара с потрескавшейся краской на стенах, как ему оставил отец.

Джек прищурился и взглянул на солнце. Острое чувство одиночества и несправедливости резануло по сердцу. Здесь он один. И ощущение, что его подставили, надули стало ещё сильнее. Но оно накрыло его не в первый раз. В Нью-Йорке, в штаб-квартире тоже внезапно стало всё напряжённо.

То, что из отдела поставок пришло письмо о повышении цен на концентрат, означало одно — Рупперту плевать на его, Джека, мнение. Это злило. Как и попытки вмешиваться в его личную жизнь. Как и последнее указание прекратить аудит по внутренним сделкам. Этот разговор случился прямо перед Благотворительным Гала-ужином. Джек сказал, что доведёт проверку до конца, раз был запрос из Совета директоров, но Кроннен-Стоу взбесился, наорал и велел не грызть попусту бетон.

Задело. Джека всегда задевало, когда кто-то пытался ставить его на место. Хотелось ответить: а вы знаете, где оно, моё место? Может быть, вы занимаете моё? Но и в этот раз Джек сдержался. Всё-таки наставник. Хотя всегда наступает время, когда наставнику уже нечему научить, но он ещё этого не понял.

Джек потёр подбородок, внезапно допустив мысль: а вдруг, наоборот, понял?…

И опять мысли заняла Сандра. Она ведь говорила, что Кроннен-Стоу ей не понравился. Почувствовала?

Джек вздохнул. Как же не хватало её рядом! Она даже не представляет, насколько облегчила его задачу в России! Из пушистой головки, которой бы только о платьях размышлять, вылетали здравые, рационализаторские мысли на раз-два. Бац, и пожалуйте инновацию! Что бы она сказала теперь? Может, тоже ткнула бы пальчиком запросто на то, что лежит у него перед носом, а потом крутанулась, как балерина, на одной ножке… Ведь наверняка есть что-то, а он не замечает! Всегда есть! Что?!