Маргарита Ардо – Пальцем в небо (страница 24)

Глава 13

Я была одна в громадной квартире — двести квадратных метров в моём распоряжении. Однако мне вовсе не хотелось, как герою «Один дома» кричать «ура» и устраивать нелёгкую взломщикам. Наоборот, было грустно и слишком тихо. Я понюхала свои руки. Кожа ещё пахла Джеком или мне этого просто хотелось. Включила телевизор — любимый спортивный канал Джека. Я вообще-то терпеть не могу смотреть спорт, но так казалось, что мой корсар лежит на диване в одних домашних штанах, расслабленный, с пультом в руке, а я просто занимаюсь своими делами. Не так одиноко.

Сохраняя иллюзию, я направилась на кухню и принялась убирать «орудия казни». Какая же я смешная, устроила… И он. Глупый. Разложила всё по полкам и позавидовала себе прошлой — хорошо было быть ассистентом Джека, вместе с ним бросаться на «броневик» и толкать речь перед рабочими! Хорошо было видеть его рядом, сверкающего энергией, настоящего революционера, способного зажечь и разгромить. В Нью-Йорке Джек был не таким. Положение обязывало? Или давил город со своими правилами? Зависимость даже от сильных мира сего, от владельцев корпорации, влиятельных акционеров и совета директоров — это не для моего корсара. Мне одного взгляда хватило, чтобы понять. А Джек, кажется, не признаётся себе, пытается соответствовать.

Однако как бы Джек ни говорил, что любит Нью-Йорк, судя по его командировочным листам, бывал он тут редко, гораздо чаще — там, где жарко — в Индии, в Китае, в Латинской Америке, в нашем Ростове, хотя бы… И не только в плане климата. Ему нравилось завоёвывать, покорять, сражаться, пусть не на войне, а в бизнесе: с конкурентами, кризисом, мошенниками и ворами. И недаром Джек говорил, что торговые представители — та же армия.

Может, у кого-то и не так, но ростовские торговые ещё долго будут помнить, что в венах у него Оле-Ола, и у них тоже, а каждый сотрудник офиса будет нервно вздрагивать при виде вареников или продукции конкурентов в наших корпоративных холодильниках и требовать немедленно убрать. У меня за два месяца уже условный рефлекс выработался. И всё — он, Джек Рэндалл!

Я представила моего корсара с горящими глазами и упавшим на высокий лоб смоляным завитком. Какое счастье было — переводить для него, быть его юнгой, соратником, напарником и, в конце концов, единственным человеком, которому он мог довериться в чужой стране. Хотелось снова быть с ним онлайн, пропускать через себя его слова и чувствовать энергетику! Чёрт, жалко, что я не знаю испанского, а он знает! Надо срочно учить не только испанский, но ещё и китайский, хинди, какой угодно! Лишь бы не отставать…

Потому что он теперь где-то там, а я здесь… Что сейчас в Венесуэле? Я так мало знаю об этой далёкой латиноамериканской стране! Помню только, что когда Уго Чавес с нашим президентом в Ростов приезжал, нас отпустили с занятий в универе, а в городе на центральных улицах покрасили всё, что было можно. Даже трава подозрительно зазеленела, несмотря на жару…

Я щёлкнула кнопкой планшета и набрала новости Венесуэлы. Сердце дрогнуло: да уж, ничего себе пустячок… Там же общенациональная забастовка! Боже мой! И протестные митинги с дымовыми шашками, горящие шины и брандспойты! Ой, и люди в Каракасе погибли… А Джек поехал туда один! Зачем?!

В висках застучало. Я продолжала читать, пытаясь разобраться, но о заводе Оле-Ола новостей не нашла. Только выяснила, что он на окраине Каракаса.

В пояснице заныло, в животе тоже, сразу одолела слабость. Я вдохнула-выдохнула и произнесла в тишину пустого кондо:

— Прости, малышик, мама не будет больше волноваться. Наш папа — очень сильный, он всё может. Если он сказал, что кому надо в глаз даст и сразу домой, значит, так и будет…

Вроде немного помогло. Кухня — счастливое место для таких случаев, даже в такой идеальной, как моя, с горничной, всё равно найдётся, чем заняться. Я достала из духовки противень и принялась надраивать. Вспомнила, что надо всегда концентрироваться на том, что есть прямо сейчас. А что есть? Прекрасная кухня, и ещё вдох-выдох, скребок один, скребок другой… Как хорошо, что по краям пристала курица!

Я тёрла противень, приговаривая для китёнка:

— Наш папа — самый лучший, он троих один победить в рукопашной может, он — большой, как медведь, он смелый…

А этих протестантов так много! — взвыло в голове сиреной.

Стоп! — сказала я себе. — Там, судя по новостям, есть две группы протестантов — проправительственные и проамериканские. Ой, это значит… что правительство против американцев? Боже! А наш же бизнес американский, и сам напиток-«праздник» Оле-Ола — американскее не придумаешь… По моей спине прокатилась струйка холодного пота. В животе кольнуло.

Стоп, — снова приказала себе я. — Расслабляемся и дышим.

Вдох-выдох, скребок один, скребок другой. Легчает. Дедушка всегда говорил, что надо концентрироваться на деле.

— Чем это вы занимаетесь? — послышался за спиной суровый голос.

Я вздрогнула и выронила металлическую мочалку. Обернулась. Эми с недовольным видом повязывала передник.

— Мою противень, — пробормотала я.

— Зачем? Хотите лишить меня работы? — ещё суровее сказала горничная. — Судя по сообщению, что мне прислал мистер Рэндалл, никого дома быть не должно. Почему вы не в Пуэрто-Рико?

Господи, у нас завуч с лицом Бабы-Яги и то мягче была, а от такого тона хотелось спрятаться под стол и не высовываться. Большой босс, видимо, нанимал служанку по себе. Вот только он умеет улыбаться, а у неё режим душевности, кажется, не предусмотрен настройками.

— Бог с тобой, Эми, — растерялась я. — Да тут её столько! Работы… Мистер Рэндалл уехал, а мне просто… просто так… — и, не подобрав нужное слово, я заплакала.

Смутилась и опустила голову, роняя слёзы.

— Чего это вы раскисаете? — жёстко произнесла Эми. — Мистер Рэндалл всё время уезжает, привыкайте.

Я честно хотела собраться и ответить, как следует, но на глаза попался планшет, а на нём картинка с противостоящими протестантам в масках полицейскими в шлемах, с дубинками и огромными прозрачными щитами в руках, так что в ответ бессердечной горничной прозвучало моё с подвыванием и навзрыд:

— Он уе-е-ехал, а та-ам ре-еволю-юция…

— И что? Хозяина вечно тянет на приключения!

— Но в Венесуэле…

— О, если вы, мисс, планируете устраивать истерику каждый раз, когда мистер Рэндалл ищет на свою задницу приключения, то вам лучше сто раз подумать, прежде чем выходить за него замуж.

— Почему? — опешила я, даже плакать перестала.

— Потому что он ездил в Индию, когда там был мятеж. В Сербию сразу после бомбёжек, в Колумбию — разбираться с мафией, и ещё один Бог знает куда… Даже из приличного Лондона вернулся с фингалом. Так что сразу после венчания можете покупать абонемент к психиатру: будет, на что жаловаться. Или можно загодя избавиться от большой головной боли под названием «Джек Рэндалл». И вообще он носки не кладёт на место! Суёт по всем углам квартиры, а мне потом собирай.

Последнее обвинение вызвало у меня улыбку. Я покачала головой.

— Бросить Джека у меня никак не получится. Я люблю его.

Эми посмотрела на меня критически, но во взгляде что-то смягчилось. Она отобрала у меня противень, и сказала:

— Раз любите, значит, принимайте таким, какой есть. Жёнам военных лётчиков, разведчиков и полицейских тоже приходится их на работу провожать. Думаете, они ревут днями напролёт?

— Нет…

— Вот именно! — Эми ткнула пальцем на выход из кухни. — Так что идите и занимайтесь, чем вам положено. И не мешайте своими слезами мистеру Рэндаллу заниматься тем, чем ему положено! А мне тем более.

Я ещё раз остаточно всхлипнула, вытерла нос и поняла, что она чертовски права. Любому бойцу, даже генералу, дома нужен надёжный тыл. И это моя главная работа. Где там мой блог и онлайн-курс испанского?

Джек позвонил, когда я выучила назубок правила образования настоящего времени в испанском языке и двадцать глаголов в придачу.

Мой любимый мужчина показался на экране уже без пальто и шарфа, в белой шведке, скрываясь от палящего солнца в тени какого-то большого дерева. Вдалеке виднелись горы и белые здания. Сущая Абхазия…

— Балерина, ты нормально до дома доехала? Чувствуешь себя нормально?

— Да, — радостно воскликнула я, тая от счастья, что вижу Джека. — Всё хорошо! Эми тут. А я… Aprendiendo, escribo y te amo[14]. А ты? Как ты долетел?

— Вау, балерина, просто супер! Ты просто супер! Yo también te amo[15]!!! Mucho[16]!!! — просиял Джек. — И долетел я — супер! Самолёт плыл, как по маслу. Меня встретили. Я уже на территории предприятия. Во-он, видишь, за пальмами, там склады и офис. Иду туда. Сейчас начну раздачу пинков.

— Задай им жару, как ты можешь! Удачи тебе! — Я показала сжатый кулак: — Но пасаран!

— Точно! И тебе удачи, балерина! — Он приблизил камеру и улыбнулся в смартфон широко, от одного края экрана до другого. — Веди себя хорошо там! Я сказал Филу, чтоб проведал тебя. Не удивляйся, он может нагрянуть без звонка.

— Я уже поняла, что Филипп не привык церемониться, — хихикнула я.

— О да, это наглая французская морда, но жутко обаятельная! Не волнуйся, малышка, если не будет связи. Тут далеко до нашей цивилизации, — рассмеялся он, чмокнул воздух и попрощался.

Экран погас. Да, очень далеко — три тысячи семьсот километров по прямой. А так и не скажешь, что вокруг революция. Будто на курорте.