Маргарита Ардо – Дезмонд. Огонь твоих крыльев (страница 3)
– Позже разберёмся, я занята, – сказала старуха. – Оплётку не снимать.
– Кто это? – отчего-то снизив тон, спросила я.
Мне стало не по себе: нормальные люди не переезжают с места на место, прихватив с собой пленника. Но старуха словно от мошки отмахнулась.
– Нашли на дороге, неподалёку от вас в траве валялся.
– Ему плохо? – встревожилась я. – Я могу попробовать помочь, я обучалась у целительницы.
– Да нет, осмотрели мы его: здоровый. Просто спит, как убитый. Упился чем-то.
– А почему голый?
– Бродяга, видать. Наверняка собутыльники и обчистили. Отоспится, спросим.
– А зачем вы его связали?
Старуха выкатила на меня карие глаза, вид у неё сделался ещё более вздорный.
– Может, он буйный? Пока не расспросим, кристалл подчинения к нему рано применять.
Меня покоробило.
– Он же не животное…
– А кто ещё? Без документов, без одежды? Может, и без мозгов. Но ручищи видишь? То-то. Такая сила на подворье пригодится, лишних слуг не бывает.
– А если он не захочет вам служить?
Старуха усмехнулась.
– Кто его спрашивать будет? Закон гор гласит: «Что на дороге нашёл, то твоё!» А как клеймом помечу, так и вовсе. Идём дальше, умаялась я.
Она обвела глазами десяток прислужников с похожими раскосыми лицами, те кланялись пей с испуганным почтением. И я поняла, что спорить будет себе дороже. Хотя голого бродягу стало жаль. Даже если безумен или пьяница…
А спина у него была красивая – засмотришься. Ладно, подпишем сделку, я ещё раз подниму этот вопрос. А если ответят так же, сообщу по дороге отсюда либо стражам, когда встретятся, либо деревенскому старосте. Где это видано: из живого человека делать раба?
Наконец, мы подошли к столовой, с которой начинали обход поместья. Старуха кряхтела и недовольно фыркала, явно устала. А я была рада тому, что сейчас закончим сделку, и мне больше не придётся ни видеть её, ни слышать. На редкость она была неприятной, и разило от неё духотой и ядовитой вздорностью так, что даже при открытых окнах становилось нечем дышать.
В столовой нас ждал Киран с двумя немолодыми мужчинами, такими же раскосыми, как хозяйка, с плоскими лицами, в бурых штанах и куртках из тонкой вывернутой кожи.
– Сядем, – сказал кузен, и я заметила, что его голос дрогнул.
Глянула на него обеспокоенно: его обманули с деньгами? Что-то не так?
Киран отвёл взгляд и почему-то показался на мгновение виноватым. Но тут же улыбнулся, рука его инстинктивно похлопала по сильно оттопырившемуся карману.
Я выдохнула: значит, всё в порядке.
Старуха села по одну сторону круглого дубового стола, Киран по другую. Мужчины отшагнули с почтением к окнам.
Я обошла стол и села рядом с Кираном. Он скроил странную мину и почему-то отодвинулся. Да уж, молод он ещё такие сделки совершать – слишком волнуется!
– Дом старый, – сказала старуха.
– Старинный. Тем и ценен, потому что это не дом, а поместье с большой историей, с подворьем и угодьями. Всё, как вы хотели, – сказал кузен.
– Да, земли тут отменные, жирные, – кивнула старуха. – И довесок неплох. Где чего ещё искать, некогда нам. Берём всё.
Я глянула на Кирана: что за довесок?
Он подвинул к старухе бумаги на дом.
– Тогда как договаривались.
– С тобой мои помощники не расплатились? – сощурилась старуха.
– За первую часть – да. Теперь и вторая. – Он размашисто расписался и протянул старухе ещё одну бумагу.
– Киран, – не выдержала я. – Что за довесок? Какие части? Ты ещё что-то продал? Я тоже должна знать!
Кузен похлопал меня по руке и встал со скамьи. Моргнул, вновь виновато улыбнувшись.
– Извини, Ума, мне пришлось.
– За что «извини»?
Я хотела было вскочить, но с обеих сторон на мои плечи опустились ладони мужчин, не позволив мне встать. И вдруг я увидела помолвочный браслет на своём запястье. Откуда?!
– Киран! – прорычала я.
– Не знала? – хмыкнула, моргнув левым глазом, старуха. – Замуж он тебя выдал. За сына моего. Вот роспись, ерепениться поздно.
– Как замуж? – вскипела я. – При чём тут его роспись?! А меня кто спрашивал?! Вы что, скот продаёте?! Я не давала согласия!
Мужчины вдавили меня обратно в скамью, заставив сесть.
– Невоспитанная джан, много учить придётся, – покривилась старуха и щёлкнула пальцами. – Зато красивая и здоровая.
Что-то коснулось моих ног, я зыркнула под стол – белесые путы, тонкие, гибкие, быстро обвились вокруг моих лодыжек сами собой. И на щиколотках повисли два алых кристалла повиновения. Что?!
– Снимите это немедленно! – крикнула я, закипая от ярости.
– Муж распутает, в постели. Или сильнее запутает, чтобы не дёргалась. Уж как ему понравится, – сказала старуха и встала с грозным видом. – По закону старший мужчина имеет право решать судьбу женщин в семье. И замуж выдавать. Так что благодари и радуйся!
В голове моей зашумело: был такой закон, но никто к нему не обращался в нашей семье. Никогда! Неволить у нас было не принято! Мне даже родители позволили учиться! Я уже два года как училась бы в Ордене, если бы не эпидемия!
Предатель Киран не смотрел на меня, а старуха продолжала:
– Кроме вас в роду Яни больше нет никого, помощники проверили. Значит, он решил, ты подчинилась. Всё на этом. Твой двоюродный брат получил выкуп, нам некогда поисками невест заниматься, мы тут люди чужие. А здоровых нынче мало, днём с огнём не найдёшь.
– Я буду жаловаться Святейшему Совету, всем старцам, – процедила сквозь зубы я.
– Что толку? – выпятила губу старуха. – Или ты совсем дура? Мой сын – человек занятой, ему кто-то должен постель греть и ноги растирать после дороги. Это будешь ты, Ума! В богатую семью попала. Смирись и благодари.
Она протянула руку мне под губы для поцелуя.
– Не буду! – прорычала я, пытаясь тщетно высвободить ноги. – Как ты посмел, Киран?! Как совести твоей хватило?!
Кузен виновато улыбнулся и попятился к двери, подтянув со стула рядом увесистый кожаный кошелёк. В том звякнули монеты. Хлопнула дверь, и он за ней скрылся. Но так ничего и не сказал! Подонок!
Вне себя от гнева я вскинула глаза на старуху и крикнула:
– Вы кусок мяса на базаре выбираете или жену сыну? Кто так поступает?
– У-у, ретивая, – покачала головой старуха. – Ничего, сын приедет, притихнешь сразу. Он динозавров загоняет, кого на мясо, кого в укрощение. И тебя объездит. Притихнешь! И голос на меня не смей повышать!
В руках старухи откуда ни возьмись взялась плеть.
– Я ему не понравлюсь… – сказала я с едкой ухмылкой, хотя на самом деле чувствовала себя загнанной в угол добычей.
С путами на ногах и прислужниками старухи, которые продолжали давить мне на плечи, я даже пошевелиться толком не могла!
Нелюди! Им плевать на моё мнение. В груди клокотало. Да как так вообще может быть?!
Старуха наклонилась в мою сторону и проговорила:
– Ты и дом – теперь наша собственность. В документах прописано. Об остальном забудь. Убежишь, найдём. Найдём и накажем так, что слезами пол мыть будешь. Будешь строптивой, скормим динозаврам. Сын мой к вечеру прибудет. До его приезда просидишь в комнате, подумаешь, поумнеешь. Говорят, ты образованная. Значит, сложишь два плюс два. Станешь послушной, ублажишь сына как должно, значит, хорошо жить будешь. Если нет… – Старуха ударила плетью о столешницу в паре сантиметров от меня. – На себя пеняй!