Маргарита Ардо – Дезмонд. Огонь твоих крыльев (страница 2)

Старый дом!

Однако вместо привычного предвкушения тепла, запаха сдобы, жареных кур на вертеле, вместо гостеприимной и щедрой суеты, с которой всегда встречали гостей бабушка и дедушка, сегодня нас ждали тишина, унылый сквозняк, шагающий за нами, как привидение, и мерзость запустения. Я сглотнула слёзы.

«Ничего не бывает вечным. Всё, что создано, разрушится. Всё, что рождено, умрёт», – вспомнила я слова наставницы.

– Давай скорее всё закончим и уедем отсюда, Киран, – сказала я сдавленным голосом.

Горе потери гасится расстоянием. Я это уже знала по себе.

– Дождёмся покупателей и уедем, – кивнул кузен, вновь обретая растерянный в бою с замком апломб старшего мужчины в семье.

Прикрикнул на второго тура, на котором ехал сюда верхом. Сверкнул алым кристалл – животное взревело и вбежало в ворота.

Я прошла через двор и коснулась рукой каменной стены. Совсем холодная, неровная местами, построенная за много поколений до меня, она, казалось, тоже была полна печали.

«Прости, дом, но мы вынуждены продать тебя. Мне очень жаль…»

Вновь засвербело в глазах. Я сняла связку ключей с вырезанного дедушкой крючка в форме головы петушка.

– Как договаривались, Киран? Всё, что получим за дом и угодья, поделим пополам, – произнесла я: лишь бы не молчать и не расплакаться.

– Да-да-да, – поспешно ответил кузен, отводя глаза и рассматривая жухлую траву на подворье. – Уныло тут. Хоть бы не сбросили покупатели цену! Как расплатятся, получаем деньги, я провожу тебя в твою школу целительниц, а сам в столицу. Там все перспективы для молодого человека нынче.

Где-то скрипнула половица. Снова сквозняк. Брошенный дом при всей своей былой величественности, толщине стен, шатровых потолках и ряде колонн в центральной зале, был похож на сироту…

И вдруг послышался шум с дороги. Киран всмотрелся вдаль.

– Едут. Ты, ма, покажи им всё, ключи где какие, замки. Раз уж дед только тебе секреты всякие выдавал, ты и рассказывай. Только про болезни не надо, чтобы цену не сбивали. А я по бумагам с ними обговорю, рассчитаюсь.

– Ладно. – Я подошла к кузену, с сожалением глянула на его щуплые плечи, нервные пальцы. – Братик, а тебе не жаль расставаться с этим домом? Может, мы совершаем ошибку?

– Какую ещё ошибку? Разве ты станешь заниматься поместьем? Тебя вон учиться несёт. За время, что ты пробудешь в Ордене, тут всё растащат до последней щепки.

Я вздохнула.

– Да, ты прав.

– И я не стану. Покупатели наши хотят деревенской жизни? Пусть наслаждаются. – Киран глянул на меня искоса, хотел бы сверху вниз – но не вышло: я была выше его на пол головы. – А, может, плюнешь на свою учёбу, Ума? Пойдёшь, как нормальная женщина, замуж? Будешь вести хозяйство. Хоть бы и тут, в «Логове»?

Я рассмеялась.

– Я замуж не хочу, я хочу знаний, хочу развиваться и мир увидеть!

Кузен покачал головой, как делал каждый раз, когда слышал о моих планах. Большинство в нашем городе тоже посчитало бы их чушью. Святые старцы в фиолетовых одеяниях в храмах и на площадях постоянно твердили, что женщинам место у очага, а не за воротами. Того и гляди, заставят всех платком лица закрывать.

Хорошо, что есть орден целительниц, диплом которого позволяет потом путешествовать самостоятельно и оказывать помощь больным женщинам и детям. Для мужчин существуют другие врачи.

Обет безбрачия за свободу – не такая уж большая цена. А я не смогу быть покорной, сидеть в подворье, как рабыня. И подчиняться всю жизнь мужчине я не стану! Жаль, что я не родилась в другой стране… Впрочем, других-то и нет. Но Киран мог заартачиться, если я дам слабину, так что я поспешила добавить:

– Не обращай на меня внимание, Киран, я просто вспомнила детство, бабушку и дедушку, расчувствовалась.

– Тогда иди, встречай гостей, – буркнул кузен.

Со стороны леса по жёлтой дороге к усадьбе приближалась процессия. И я с удивлением заметила, что несколько повозок тянули не туры, как обычно, а диковинные звери – цератопсы в жёсткой упряжи. Да-да, это были четырёхметровые динозавры с носорожьей статью и толстой кожей, с обросшими наростами широкими костяными воротниками для устрашения врагов. Каждый знал, что цератопсы отличались бешеным нравом и норовили затоптать или пырнуть любого, кто попадётся под рог на голове. Громадный клюв вместо пасти тоже был весьма грозным оружием. И всё-таки за рогатыми головами динозавров виднелись железные ошейники и поводья. Как они умудрились приручить этих чудовищ?!

Позади, навьюченный таким количеством вещей, что хватило бы для целого города, сотрясал землю мощными ногами тридцатиметровый диплодок. Он вытягивал длинную шею, сдирая ртом на маленькой, на вид змеиной голове ветки с листьями по пути. Сбивал молодую поросль длинным тонким хвостом. Погонщик то и дело сверкал кристаллом подчинения, и динозавр отрывался от берёз и тополей и грузно шёл дальше.

– Что это за люди? – нахмурилась я. – Киран, что за покупателей ты нашёл?

– Переселенцы с восточного хребта. Охотник на динозавров с матерью, – словно нехотя ответил кузен. – Говорят, будет поставлять чудищ на наш Святейший двор. Да какая тебе разница? Главное, что у них достаточно денег, чтобы купить наш дом и все леса в округе. Будь дружелюбной!

Дюжина цератопсов едва не снесла ворота. Мы с Кираном вытаращились на рогатые головы, шипастые костяные воротники, короткие хвосты и мощные лапы – никогда не доводилось видеть таких вблизи. Диплодоку место на подворье не нашлось, его пока оставили с погонщиком за воротами.

С резного паланкина, установленного на одном из цератопсов широколицые слуги почтительно сняли тощую немолодую даму в красно-синем с ромбами дорожном костюме и багряной шляпе, повязанной под подбородком. Приезжая вызвала у меня оторопь.

Но Киран подтолкнул, и я пошла встречать будущую хозяйку «Логова драконов», надевая на лицо приветливую улыбку.

Дама была жилистой, и несмотря на возраст, весьма крепкой, с цепкими раскосыми глазами и поджатыми до состояния узла красными губами на морщинистом лице. Оно напоминало мятый пергамент с неестественными пятнами румянца на острых скулах.

Не к месту подумалось, что кожа её дорожных сумок была куда новее. Но покупательница, которую звали мадам Зан Чжаши, не позволила мне мешкать и сразу взяла меня в оборот.

– Показывай дом, джан Ума. Я должна закончить дела, пока не приедет мой сын. Он здесь будет хозяином. Так и повесим над воротами, как принято в наших краях красную вывеску: «Ринзод Чжаши – Логово драконов», все сразу будут знать имя хозяина и кланяться ему.

Я вежливо улыбнулась.

– Как вам будет угодно, мадам Чжаши. Пойдёмте!

Старуха бесцеремонно схватила моё предплечье, развернула меня боком и обратно, рассматривая, как куклу.

– А ты хороша, джан Ума! Ладная, статная, кровь с молоком. Волос красивый, грудь торчком – вон как из платья выпирает. Нравиться будешь!

Я отстранилась от неё с возмущением.

– Прошу, не стоит. Давайте займёмся домом, – сказала я, с трудом проглотив колкость. – Чтобы вы успели закончить дела до приезда сына. Наш дом очень большой, и других построек во дворе много.

– Правильно, правильно, пойдём. – Старуха похлопала меня по щеке холодной рукой.

И я снова отшатнулась, зыркнув на кузена. Киран сделал мне знак глазами: мол, потерпи, скоро всё кончится. А терпеть было сложно. Старуха Чжаши была дотошной, совала нос во все углы, да и до меня не раз норовила дотронуться: то к волосам тянула свои костистые пальцы, то хлопала меня по ягодицам, одобрительно прицокивая.

Я резко обернулась на этот раз.

– Прекратите! – вспылила я. – Не трогайте меня больше!

Старуха глянула на меня так, словно ничего вопиющего она себе не позволяла. Цокнула зубом и покачала головой.

– Не длжно молодой джан так со старшими разговаривать. Не учили, что ли?

– В наших краях другие правила, мадам, – рыкнула я. – Давайте уже закончим с домом и разойдёмся с миром.

Она вновь цокнула, качая с укором головой, словно я была невоспитанна и груба. И мы продолжили осматривать дом, к счастью, без её противных рук. Продавать родные стены такой ведьме совсем не хотелось, но брат уже договорился. и деньги нам нужны: в Орден целительниц без денежного взноса не примут.

Рассердившись, я решила не посвящать мадам в то, что в доме есть секретные ходы и прочие архитектурные шалости, захотят, сами обнаружат. И удивятся. А, может, так и будут веками ходить мимо.

Снова моё сердце сжалось, словно продавать этот дом было неправильно…

Я провела покупательницу вниз, показывая помещения для слуг. Оттуда мы вышли под навес, к стойлу. Я вздрогнула: вместо привычных быков здесь топтались цератопсы. Наши с братом туры опасливо жались от чудовищ к стенке. По испуганным влажным глазам было ясно: если бы не кристалл подчинения, они бы уже мчались в панике прочь отсюда. Но пока пофыркивали и переминались, выставляя рога на всякий случай. Любой из цератопсов был больше их в полтора раза, а то и в два.

– В семье Чжаши никто на такой мелочи не ездит, – задрав нос, сказала старуха.

Я лишь сдержанно улыбнулась.

Один из плечистых слуг с закалённым ветрами и солнцем лицом медного оттенка поклонился ей.

– Хозяйка, а что с этим делать?

Он мотнул головой вправо, и я увидела на засыпанной сеном повозке, впряжённой в зеленоватого с малиновым пятном на воротнике цератопса, голого мужчину. Он лежал ничком, уткнувшись лицом в сено. Рыжие вихры не позволяли увидеть его черты, но судя по атлетической спине и гладкой коже, он был молодым. Из сена виднелся только торс, остальное было прикрыто, рельефные руки были спутаны белесой бечевой за спиной.