Маргарита Андреева – Симфония чувств (СИ) (страница 33)

— Доктор сейчас приедет, всё будет в порядке, — златовласая присела рядом, погладив ребенка по волосам, — Ох, что-то у меня голова закружилась. Похоже, что и мне не помешал бы врач, — поднимаясь, девушка почувствовала легкое головокружение и оперлась о стену, переводя дыхание, — Что-то не так… Я не… — она не договорила, сев на ближайший стул, отпив прохладной минеральной воды, потерла виски, пытаясь не дать себе потерять сознание, — Так, сейчас не самое подходящее время для обморока. Нужно взять себя в руки, — настраивала саму себя Даниэлла, приложив ко лбу смоченное холодной водой кухонное полотенце.

А по городу с мигалками и сиренами уже мчалась машина скорой помощи.

В приемном отделении доктор, весь на нервах, уже ожидал её приезда.

Златовласая не могла объяснить, что же произошло — с самого утра самочувствие у них обеих было отличное, и вдруг такие резкие перемены — она и сама до сих пор ощущала недомогание и легкое головокружение. Аделька всё время плакала, не выпуская из рук книгу.

Джек взял кровь для экспресс-анализа и, пока Маргариту подключали к аппаратуре, провел осмотр Даниэллы. Угрозы жизни не было, но он настоятельно рекомендовал ей, для перестраховки, остаться до утра под наблюдением в клинике.

Результаты анализов не внесли ясности и не помогли обнаружить причину недуга. Предположительно, это был яд, не поддающийся классификации. И организм Маргариты боролся с ним — пульс и давление стремительно меняли свои показатели каждую секунду, температура тела за короткий срок поднялась свыше сорока градусов по Цельсию и продолжала опасно расти. Девушка уже впала в беспамятство, но теперь её состояние становилось совсем критическим. Доктор понимал, что они теряют её, но не понимал причины — и это делало его совершенно беспомощным и заставляло нервничать так, как он до этого ещё не переживал в своей жизни.

Когда речь идет о жизни близкого человека, то ты перестаешь быть просто врачом, а становишься лицом эмоционально заинтересованным и не имеешь право на ошибку, не можешь сказать родственникам пациента: "я пытался сделать всё, что было в моих силах…". Но всегда остается надежда — именно она дает нам сил бороться и выживать.

Жизнь покидала это тело ещё совсем молодой девушки, о чем свидетельствовали показания приборов, грозящие перейти в одну ровную горизонтальную линию:

— Черт возьми! — Джек схватился руками за голову, но тут же взял себя в руки, в тот момент он готов был отдать свою жизнь, если бы только это помогло, — Разряд! — доктор подкатил электрокардиостимулятор, дав знак ассистентам подключить его, промедление в данном случае было равнозначно убийству, — На счет три, по моей команде — ещё разряд! — он не привык сдаваться, даже в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях, только не сейчас, особенно — не сейчас, — Ещё разряд! — его ладони и его лоб стали влажными от пота, но он продолжал наращивать напряжение, снова и снова посылая заряд, заставляя сердце работать вновь, пока тело Маргариты судорожно не дернулось и не восстановилось самостоятельное сердцебиение.

Девушка открыла глаза и увидела себя на лесной поляне — на ней была только больничная сорочка, и покрытая росой мягкая трава приятно щекотала ступни, а прохладный ветер остужал тело сквозь тонкую ткань. Над головой было ясное светлое небо, а высоко в листве деревьев пели птицы. К ней подбежали две маленькие девочки, идентичные друг другу как зеркальные отражения одна другой. У обеих была смуглая кожа, темно-карие глаза и каштановые волосы. Маргарита опустилась на колени и обняла детей.

— Мамочка! — нет, она и до этих слов поняла, кто они, но тут уже не смогла сдержать слез, — Мы так любим тебя, мамочка, но тебе нельзя быть здесь. Тебе ещё рано. Очень рано. Ты, разве, не слышишь, как тебя зовут? Они ждут тебя, возвращайся. Иначе как же мы встретимся с тобой, мамочка? А мы ведь так хотим увидеться с тобой, — она кивнула, шмыгнув носом.

Глубокий вдох и шумный выдох. Маргарита снова открыла глаза и увидела себя лежащей на больничной койке и перепуганное лицо старшего брата прямо перед собой:

— Слава Богу, очнулась! — если бы он был уверен, что ей это не повредит, Джек бы сейчас крепко обнял её, а пока — только погладил по голове и легко прикоснулся губами к её лбу, за одно — проверяя, не прошел ли жар, — Ну, и задачку ты мне загадала, девочка. И что ты можешь мне рассказать, дорогая леди? — к немалому его удивлению, горячка бесследно отступила.

— О! Спасибо, братик, — лицо Маргариты оставалось всё ещё бледным, но она смогла слабо улыбнуться, — Я снова доставляю тебе столько хлопот, прости.

— А ты думала, я позволю тебе умереть, — молодой хирург покачал головой и улыбнулся, — В таком случае, твой муженек отправил бы меня следом за тобой. С детьми тоже всё в порядке, — уверил он, предугадывая волнующий девушку вопрос, читавшийся в её обеспокоенном взгляде, — ты оказалась сильной девочкой, гораздо сильнее, чем можно было бы ожидать, глядя на такое внешне хрупкое создание, — доктор обернулся, когда открылась дверь, и в палату зашел Джон, — Ну, а вот и он, твой благоверный, легок на помине. Я вас оставлю — пойду посмотрю, как там Дэни: не иначе, как сегодня магнитные бури какие…

— Мамочка! Ты проснулась! — впереди него вбежала малышка Аделина, она настолько естественно, не задумываясь, произносила это слово, что и сама Маргарита не думала о том, родная она ей дочь или нет, это уже не имело значения, так как они уже давно стали одной семьей.

— Я проснулась, милая, — Марго крепче обняла девочку, опустив голову, чтобы та не заметила её слез, — Мама с тобой, и больше не оставит тебя.

— Ты снова нас напугала, малышка, — Джон присел рядом на кровати и обнял обеих, — Только, даже не думай нас бросать — мы ещё не подобрали всё для детской.

— Жан, разве я могу оставить вас? — Маргарита подняла голову, интенсивно замотав ею из стороны в сторону.

К ожидавшим в холле друзьям спешили родители Маргариты, бросившие в этот день все свои дела:

— Моя дочь, где она? Что с ней? — видя их решительный настрой, медсестра в приемном покое даже не пыталась их остановить.

— Месье Шарль, успокойтесь, — вовремя появившись, доктор взял ситуацию в свои руки, — Она сейчас в отделении интенсивной терапии, самое тяжелое позади, с ней будет всё хорошо, — он сделал отметку в постовом журнале, — Нам удалось стабилизировать её состояние. Сейчас я дождусь результатов анализов и провожу вас.

— Доктор, из лаборатории передали документы, которые вы просили, — медсестра взяла у него журнал и протянула ему конверт с бумагами.

— Это невероятно! — когда он их достал, то не мог оторвать взгляда, ещё несколько раз пробежав глазами по цифрам, — За всю свою практику я не видел ничего подобного. Я не могу этого объяснить, — задумавшись, он нахмурил брови, — Её организм как будто выжег этот яд изнутри… Это ни кто не должен видеть, — Джек поспешно сложил бумаги обратно в конверт, — и надо отметить, что сделал он это очень своевременно, так как к ним стремительно приближался Артур Клейтон — начальник отца Маргариты, высокий, подтянутый седовласый мужчина в сером костюме под цвет его седой шевелюры.

— О, Шарль! — мужчина окликнул и прибавил шаг, — Мне сообщили, что тебя вызвали в госпиталь. Что-то случилось? Я могу чем-нибудь помочь? — его голос и весь его вид выражали живейшее участие.

— Ох, Артур, — поспешил извиниться Шарль-Анри, проникнувшись таким пониманием, — Прости, я так спешил, а тебя не было на месте.

— Пустое, — отмахнулся мужчина, — Так что же стряслось? Надеюсь, ничего серьезного? — он вопросительно посмотрел на собеседника, — Если хочешь, можешь взять три дня выходных, Шарль.

— Спасибо, Артур, — ответил тот благодарным взглядом, — Я воспользуюсь твоим предложением, выходные мне, действительно нужны, чтобы побыть с дочерью. Она всех нас сегодня напугала.

— Ну, теперь я могу быть спокоен, — кивнул Клейтон, — Если хочешь, можешь взять три дня выходных, Шарль, — мужчины пожали друг другу руки, и родители Маргариты удалились в сопровождении Джека.

— Доктор Клейтон, — приветливо улыбнулась вернувшаяся постовая медсестра, — здравствуйте!

— Здравствуй, Стелла! — поздоровался мужчина, — Расскажешь мне, что тут у вас произошло?

— О! Это настоящее чудо, сэр! — для большего эффекта, молодая медсестра даже всплеснула руками и подкатила глаза, — Эта девушка, сэр… Её привезли в тяжелом состоянии, а потом она каким-то невероятным образом пришла в себя. Это удивительно, не находите?

— Чудеса, говорите? — мужчина в задумчивости почесал подбородок, — Мы же с вами люди науки, и понимаем, что чудес не бывает, — потом он снисходительно усмехнулся, — Простите, что-то в горле пересохло… не принесете мне содовой, Стелла? Будьте так добры, — молодая женщина с готовностью поспешила исполнить, а мужчина с удовлетворением наблюдал за производимым им на неё эффектом.

Случайно сдвинув папку, которая нажала комбинацию клавиш и открыла окно с последним отправленным файлом, он с интересом рассматривал выведенную на экран информацию — при всем его большом опыте, он еще не сталкивался ни с чем подобным, даже отдаленно напоминающим то, что он видел сейчас собственными глазами: "Это может перевернуть все научные представления о самой природе человека. Это может быть новым словом в науке. Что же ты скрываешь от меня, Шарль? Я же всё равно разузнаю — ты меня знаешь… Так, что же из себя представляет твоя маленькая дочь? Это несомненно стоит того, чтобы тщательно во всем разобраться…" — мысли путались, а для того, чтобы в спокойной обстановке всё осмыслить, ему нужно было кое-что сделать, и он это сделал — почти незаметным движением, пока медицинская сестра не видела, он сфотографировал изображение на свой мобильный и снова закрыл окно на экране больничного компьютера.