Маргарита Андреева – Симфония чувств (СИ) (страница 120)

Дав первые в своей жизни интервью, друзья готовы были в обратный путь, и на улице уже ждали такси в аэропорт.

— Удачи, парень, — приветливо улыбнулся Джон, вызвав ответную смущенную улыбку.

— И тебе, дружище, — две руки соединились в рукопожатии: сильная загорелая рука Джона и рука Марка, с тонкими изящными бледными пальцами. Сияющий холодный ледяной север и жаркий горячий пламенный юг. Ветер и пламя…

Мужчина обнял на прощание Марка, легко похлопав его по плечу.

— Счастья тебе, Марк, — Маргарита на ослеп обняла юношу, она продолжала плакать.

— Благодарю, — парень пригладил её темные волосы, со всей нежностью коснувшись поцелуем её макушки, и девушку снова окружил такой знакомый аромат спелых трав и цветов, — Я никогда не забуду, что вы для меня сделали.

— Я не знаю, как сказать "прощай", — замотала девушка головой, сглатывая подступающие слезы.

— Не говори, — тихо ответил парень, — Скажи "до новой встречи".

— И мы встретимся, обязательно ещё встретимся, — скороговоркой залепетала Маргарита.

— Помни — тебе достаточно только подумать… — Марк наклонился к самому её уху, — только шепни, и мы услышим…

— Я такая ужасная и эгоистичная женщина… — Маргарита наконец отпустила его руку, — Я прекрасно понимаю, что Мей в её состоянии лучше оставаться здесь, под опекой Йошида-сана, а ты, как настоящий мужчина и любящий супруг, должен быть рядом с ней. Но мое сердце не желает отпускать. У вас своя жизнь и своя семья, я не имею права привязывать вас к себе. Но…я буду очень сильно скучать за вами…

Джон обнял Мей, всем своим видом старавшуюся держаться достойно, давая последнее наставления:

— Береги себя и малыша, Мей, — добавив, шутя, — и не позволь поклонникам растащить Марка на сувениры.

— Уж я прослежу, будь спокоен, — широко усмехнулась она, — Скажи лучше, как тебе понравилась наша фабрика?

— О! Это было впечатляюще, — искренне подтвердил мужчина, — Йошида — сан и я пришли к соглашению и подписали бумаги на поставку шелка.

— Вот и славно, теперь я могу быть спокойна, — Мей удовлетворенно кивнула.

— В такой-то день, ты ещё и за это волнуешься? — удивленно хмыкнул Джон.

— А как я могу не переживать? — девушка подняла на него лицо, полное решимости и уверенности, — Это наследие моих детей, которое я, по мере возможности, должна приумножить.

— Ты — уникальная девушка, Мей, — Джон погладил её по голове, не скрывая своего восхищения её силой и её духом, — Уверен, что твои дети унаследуют не только богатую промышленную империю, но и сильный и упорный характер матери.

— Мей, я так рада, что мы смогли подружиться и многому научиться друг у друга, — сквозь слезы улыбнулась Маргарита.

— Ну, хватит уже сырость тут разводить, — обнимая девушку, японка подала свой платок, чтобы та вытерла заплаканные глаза, — Перестань уже плакать, в самом деле.

И когда за поворотом исчезли очертания клуба и силуэты провожающих, у Маргариты началась вторая волна истерики.

— Ну-ну, чего ты? — Джон крепче обнял девушку.

— Всё это так тяжело, — устало выдохнула она, — Мы столько вместе пережили, а теперь нас раскидало по всему миру.

— Они же не на другом конце света, — Маргарита кивнула, и Джону показалось, что удалось убедить супругу, — Ты стал настолько популярен, но я не готова делить тебя со всем миром.

На что он мягко заметил:

— Моя работа занимает много моего времени, это так, но в остальное время я принадлежу только своей семье.

— Я вижу, что тебе нравится это, — немного повеселев, Маргарита силилась улыбнуться, — Ты живешь тем, что делаешь. И это замечательно. Это значит, что ты нашел себя. Ты увидел мир, а мир увидел тебя, и это делает тебя счастливым, что делает счастливой и меня.

Как ко мне посватался ветер,

Бился в окна, в резные ставни.

Поднималась я на рассвете, мама,

Нареченною ветру стала.

Отпусти меня в поле, мама,

Зелены витражи в часовне,

Чтоб с востока в душистых травах

Мой жених пришел невесомый.

Мой жених под луною зеленою

Сердце возьмет в ладони,

Бубенцы рассыплются звоном

В семи широких подолах.

Где же ветер мой? Пусто в поле.

Или предал меня мой милый?

Для чего мне краса и воля?

Он крылат, только я бескрыла!

Для чего такому жена -

Он играет шелковой плетью;

Где-то всадник, привстав в стременах,

Летит в погоне за смертью.

Ой, да на что, на что сдалась я ему,

Словно нож, он остер и резок;

Вышивают небесную тьму

Пальцы тонких ветреных лезвий.

Ну, а с ветром кто будет спорить,

Решится ветру перечить?

Вышивай жасмин и левкои,

С женихом ожидая встречи.

Группа "Мельница" — "Ветер"

Молодые остались одни, предвкушая томную, полную нежности ночь. Ночь, которая будет принадлежать только им двоим. Ночь, в которой все шорохи и вздохи, и сброшенная наспех одежда — как сброшенные рыцарские латы, когда нет страха остаться уязвимым в том сладком поединке, в котором не бывает проигравшего.

12. Париж — город грехов

— Наши уже, верно, сели в самолет… — Марк повернулся к лежащей рядом девушке, чье тело в серебристом свете луны казалось призрачным и невесомым, продолжая любоваться её искусной татуировкой на спине, так походившей на вышивку разноцветной шелковой нитью на молочно-белом полотне её кожи, — А скоро уедут и мой отец вместе с Сашей, когда завершится ремонт картинной галереи, и он сможет приступить к отделочным работам.

Мей улыбнулась и накрыла его руку своей ладонью:

— Господин Витриченко — талантливый художник, и я желаю процветания его галерее. А будет у него свободное время, я бы посоветовала посетить Японию и почерпать вдохновение у наших мастеров живописи и каллиграфии.

— Я обязательно скажу ему, — согласно кивнул юноша.

— Марк, только посмотри, как красиво! — заметив за окном яркие сполохи салюта, азиатка, накинув халат, подскочила с постели и побежала раскрыть шторы, чтобы получше рассмотреть это сказочное зрелище, — Не правда ли, фейерверки похожи на распускающиеся цветы?

— Это всё в твою честь — они чествуют новую Императрицу Гинзы, — улыбнулся парень, подойдя и вставая рядом с ней.