Маргарита Андреева – Симфония чувств (СИ) (страница 105)
— Я не могу так больше. Я должен что-то предпринять, — он посмотрел на смущенную и так особенно трогательно смотревшуюся сейчас девушку — босую, простоволосую, в одной ночной сорочке, и тут уже комок подступил к его горлу, — Я всё время спрашиваю себя "А что я могу сделать?" Жизнь бросает нам вызов, она не ждет, когда нам будет удобно — она просто испытывает нас. Как я буду продолжать дальше жить, если буду знать, что мог вас защитить — но не сделал этого? Я должен защитить свою семью. Я не прощу себе, если с вами что-нибудь случится.
Маргарита вцепилась пальцами в его плечи и ощутила сильное напряжение мускулатуры:
— Ты бросаешь нас? — девушка взъерошила свои волосы, слабо оттолкнув мужчину, и подошла вдохнуть прохладный ночной воздух.
— Ради вас же я и стараюсь, как ты не понимаешь! — Джон глубоко вздохнул и подошел, обняв её сзади, — Лаура пока тоже ничего не выяснила, но я не могу ей позволить обойти меня. Я разгадаю этот ребус раньше неё, чтобы не дать ей преимущества над собой.
Предчувствие чего-то грозного и ужасного наполнило душу страхом неизбежного:
— Но, Жан… — её слабая попытка отговорить его равно попытке остановить неотвратимо надвигающуюся волну цунами или сходящую в горах лавину.
— Я просто… не могу иначе и сделаю всё, чтобы быть спокойным за вас, — слова мужа слабо успокаивали Маргариту, она только возражающе передернула плечиком, невольно всхлипнув, — Тебе пока противопоказаны длительные поездки, а я уже договорился с Самаэлем, он будет ждать меня. Заодно отвезу Алишера, пусть побудет с матерью — она скучает за ним.
— И ты снова всё решил сам? — девушка ткнула пальчиком в его грудь, шмыгнув носом, сдерживая слезы обиды и тревоги за дорогого сердцу человека.
— Дэни смогла провернуть этот фокус с Ондзи потому, что он стал смертным, а со мной у неё не вышло. Я перерыл весь интернет, но без толку — стародавние письмена, ясное дело, не будут общедоступными, на самом виду. Пойми, что у меня нет другого выбора, если я хочу уберечь вас, — каждый раз сердце сжималось от боли, когда ему приходилось поступать таким образом, и это заставляло их с Маргаритой обоих страдать, — Если уж Лаурита имеет доступ к тайным знаниям древних библиотек в Каире и Мумбае, то я тоже могу кое-что сделать, чтобы разбудить свою память.
— Дорогой, тебе не кажется, что это — не тема для разговора в три часа утра? — сжалилась наконец над ним Маргарита, увлекая за руку снова на ложе, — Жан, не сходи с ума. Давай отложим до утра?
— Не хочу спорить с тобой, Марго, — благодарный за то, что жена не стала развивать этот спор, Джон послушно проследовал за ней, — но я не изменю своего решения, так и знай. Долг перед семьей для меня превыше всего.
Остаток ночи они посвятили сну, здраво рассудив, что предрассветный час — не время выяснять отношения. И жаркие поцелуи и объятия стали лучшими аргументами против всех сомнений и тревог — до самой зари.
Говоpят, что нам не повезло,
В том, что вpемя pыцаpей пpошло,
Что исчезли смелость и отвага.
Безнаказанно вокpуг гуляет зло.
Застоялись кони под седлом,
Ржавчиной покpылись меч и шпага.
Hесите мне доспехи, седлайте мне коня,
И даже не желайте мне удачи.
Все это ни к чему, поскольку у меня,
Hе может пpосто, пpосто, пpосто в жизни быть иначе!
К/ф «Каникулы Петрова и Васечкина»
Не слишком яркие, мягкие лучи зимнего солнца робко пробирались сквозь жалюзи на больничных окнах, ласково щекоча бледные щеки спящей азиатки. Девушка поморщила нос и перевернулась на другой бок. Пошевелив рукой, она что-то нащупала рядом с собой. Мей приоткрыла глаза и узнала руку Марка. Он спал в кресле рядом с её больничной койкой. Значит, он всю ночь провел здесь, с ней. Это умозаключение наполняло душу радостью и заставило улыбнуться. Она продолжила спокойно спать.
Юноша проснулся и с облегчением посмотрел на неё спящую, поправив растрепавшиеся по подушке её темные волосы. Марк продолжал наблюдать, как она спит, размышляя о том, что судьба у них, очевидно, будет не легкой. Но ясно также и то, что — вот она, его судьба, что спасла вчера его жизнь своим отважным и безрассудным поступком, и под сердцем носит его ребенка.
— Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный -
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!
— с улыбкой процитировал Марк строки бессмертного Пушкинского гения, чьи стихи он так любил.
Мей потянулась на кровати, пока парень раздвигал жалюзи на окнах:
— Утро доброе! — она счастливо улыбнулась, когда увидела его так близко возле себя, — Ты, что, вот так всю ночь здесь дежурил?
— Да, я что… Я же ничего… — смущенно пожал плечами молодой человек.
— Спасибо, спасибо, Марк! — несмотря, на общую слабость, ей достало сил приподняться на постели, протянув к нему свою тонкую бледную руку.
— Та нема за що! (Да не за что! — Укр.) — легко отмахнулся юноша, присаживаясь рядом на кушетку, — Если бы не ты, нас обоих могло сейчас не быть в живых.
— Марк, нам нужно поговорить, — одной рукой Мей взяла его за руку, другой принялась нервно сминать простыни, — Прости меня… Прости… Я не имела права так с тобой поступать, взваливать на твои плечи такую ответственность и мешать твоей карьере. Ты ни чем мне не обязан, я не хочу связывать тебя… — она опустила голову и замолчала в нерешительности.
Этих слов хватило, чтобы парень тотчас же вспыхнул, как лесной пожар от случайно оброненной искры:
— Вот, значит, как? — подпрыгнув на кровати, быстрым шагом Марк прошел в противоположный угол помещения, оскорбленно нахмурив брови и сурово сузив глаза, — Будем считать, что я не слышал всего этого. Можешь не выходить за меня, но я не брошу своего ребенка — надеюсь, ты не собираешься избавляться от него?
Мей отчаянно всхлипнула, с силой сжав в дрожащих руках подушку, от безысходности из глаз брызнули слезы:
— Убить своего ребенка от любимого мужчины? Это ты так думаешь обо мне?! — выпалила она, прижав подушку крепче к себе, — Я в состоянии буду обеспечить своего ребенка и сама, даже если ты будешь против — я уже приняла решение и не изменю его.
— Своего? Я не ослышался?! — зло переспросил юноша, бешено стукнув кулаком об стену, — А ничего, что это и мой ребенок тоже? И я тоже имею право голоса. Я никогда бы не позволил…
— Марк… — азиатка крепко зажмурилась, потом несмело подняла на него испуганный взгляд, наполненных слезами глаз, — Так ты не против?
— Боже, девушка, вы сведете меня с ума! — когда она уже готова была обессиленно сдаться, исчерпав запас доводов, то почувствовала крепкие объятия таких знакомых мужских рук и прикосновение теплых губ у своего виска, — Ну, иди сюда, глупенькая моя. Я никуда вас не отпущу.
— Мне страшно, Марк, очень страшно, — и в душе сейчас зарождалось так много опасений, а ведь она серьезно считала себя бесстрашной, до этого момента… — Всё так стремительно… Ты только не подумай, что я…
— Ну, я тоже хорош, знаешь… Ответственность и на мне тоже. Думаешь, я не боюсь? — одна рука Марка продолжала лежать на девичьей талии, второй он подал Мей стакан с водой, — Ещё как боюсь, чтоб ты знала. Но кроме того, я знаю, что оно того стоит, как думаешь? Нужно будет поднапрячься на работе, но я справлюсь — ты не переживай ни о чем. Придется, правда ускорить предсвадебную подготовку, но это только мелочи.
Азиатка отпила немного и как-то нервно усмехнулась:
— А вот господин Йошида не будет мелочиться, когда будет меня отчитывать.
— Его я беру на себя, — юноша спокойно улыбнулся и пристально посмотрел в её раскосые темные глаза, — Ты веришь, что я смогу защитить тебя? Веришь, что можешь на меня положиться?
— Ну, это было бы не очень разумно, после того, как я смогла отбить тебя у… — тут она замолчала, виновато закусив губу.
Марк только мягко рассмеялся, глядя на её замешательство:
— Боже, и чем я заслужил, что моя невеста не только прекрасна, но и умна? — Мей невольно покраснела, соблазнительно хлопнув ресницами для силы эффекта, — На твоем фоне я просто теряюсь.
— Только учти, что потеряться у тебя не выйдет — я найду тебя, где бы ты ни был, хоть из-под земли достану, — губы девушки изогнулись в притягательной улыбке, а её палец обвел контур его тонких губ.
— Понял — не дурак, был бы дурак — не понял, — кивнул Марк и обернулся, когда в палате появились Джон и Маргарита, пришедшие сменить его, чтобы парень мог поехать домой, принять душ, переодеться и немного отдохнуть после дежурства у постели Мей.
Состояние девушки врачи нашли удовлетворительным, однако, рекомендовали провести ещё пару дней под медицинским присмотром для исключения осложнений после столь сильного нервного потрясения. А маленькая японка и не думала возражать им — для неё это были два лишних дня отдыха прежде чем она снова вернется к занятиям. И что ещё более важно — два лишних дня с Марком и в обществе своих друзей. А господину Йошида они всё объяснят, как только приедут, и он обязательно поймет. Должен понять, ведь он тоже когда-то был молодым, когда-то так же был влюблен, у него даже дочь была. Размышления о семье Йошида-сана вернули её к тому, о чем они говорили с Марком. Как отнесется старик к приезду сенсея? Связывают ли их родственные связи? И готовясь к дневному сну, Мей улыбнулась каким-то своим мыслям, обнимая подушку в белой казенной наволочке.